— Спасибо вам, — сказал 9-й, сверкнув глазами, и слегка дрожащим голосом обратился ко мне.
— Пустяки, — ответил я, глядя на кровавый хаос вокруг и погружаясь в размышления. — Тот механический голос, назовём его Системой, дал задание помочь Янцзинь найти её кожу. Кожу... по-видимому, настоящую никто так и не нашёл, но можно использовать замену, чтобы пережить один раунд.
Фэн Лань посмотрел на девушку, которую Янцзинь опросила первой. Ту самую, что была одета в спортивную куртку. Он повысил голос:
— Кстати, Янцзинь сначала взяла чёрный флаг и сказала, что это не её кожа, но очень на неё похожа. Не значит ли это, что по цвету или текстуре её кожа напоминает тот флаг?
Девушка действительно посмотрела в нашу сторону и приподняла бровь.
Она направилась к нам и сказала:
— Да, я тоже так думаю. Подозреваю, что у неё чёрный цвет кожи. В этом раунде нам стоит сосредоточиться на поиске чёрных кожаных предметов. Здравствуйте, мой номер 25. Можете называть меня 25-й или просто «Фэн».
Я сразу обратил внимание на её пружинистую походку, она шла абсолютно беззвучно.
После того как мы все представились друг другу, 25-я естественным образом присоединилась к нашей группе.
Я мельком взглянул на Фэн Ланя. Оказывается, он довольно хорошо умел находить общий язык с девушками.
Из-за того, что верхние этажи были ближе к Янцзинь, никто не решался туда подниматься, поэтому пятый, шестой, седьмой и восьмой этажи остались нетронутыми.
Все собрались на втором, третьем и четвёртом этажах.
На втором этаже погибли два человека, на третьем — четыре, на четвёртом — шесть.
25-я почесала кончик носа, скрестила руки на груди и, прислонившись к колонне, сказала:
— Сначала я пошла искать наверху, но быстро заметила странность. На верхних этажах кожаных предметов почти нет, зато полно верёвок, ритуальных свитков и алтарных столиков. Поэтому я решила спуститься и проверить второй этаж.
Она взглянула на кучу мелочи, которую я собрал, и слегка растерянно добавила:
— На втором этаже таких вещей было больше всего. Вам крупно повезло. Но в следующем раунде, боюсь, погибнет уже не двенадцать человек.
— Количество кожаных предметов в павильоне ограничено, — сказал я, пересчитывая то, что удалось найти. — Если не найти настоящую кожу, умрут все. Подождите... В павильоне...
Я посмотрел наружу и задумался:
— Может быть, настоящая кожа находится снаружи?
— Хорошая мысль, — похвалила 25-я. Она действительно была ловкой, одним прыжком забралась на подоконник. — Но посмотрите вокруг, там бескрайняя тьма, ничего не видно. И к тому же, можно ли вообще ступить на эту воду — ещё вопрос.
— Но она же замёрзла, — сказал я, указывая на трещины, оставшиеся после падения того мужчины с сиплым голосом.
25-я усмехнулась:
— Замёрзла?
С этими словами она спрыгнула, бросила деревянную доску в воду и крикнула:
— Смотрите!
На глазах у всех доска упала в озеро, словно в обычную воду, и исчезла.
А рядом всё ещё виднелись трещины, похожие на паучью сеть.
Это было абсолютно ненормально.
Я постучал пальцами по подоконнику и сказал:
— Спасибо за подсказку. Когда мужчина упал, он уже был мёртв, так что дело не в том, живой объект или нет. Остаются только две возможности: первая — в зависимости от того, с какого этажа бросают предмет, поверхность воды ведёт себя по-разному. Вторая — результат зависит от того, кто именно бросает. Когда Янцзинь сбрасывает что-то, оно пробивает лёд, а когда мы бросаем, предмет просто тонет.
25-я добавила:
— На четвёртом этаже я тоже пробовала, там вода. На втором этаже нет окон, поэтому проверить не удалось. Что касается первого этажа, то я пока не решалась спуститься, подождём, пока Янцзинь поднимется на верхний этаж.
**********
На этот раз старик 9-й тоже пошёл с нами наверх.
Выше третьего этажа кожаных предметов действительно почти не было, в основном стояли алтарные столы для жертвоприношений.
Я провёл рукой по пыльным статуям, все они были сделаны из глины или фарфора, и ни одна не была обтянута кожей.
Изредка попадались белые верёвки, свисающие с потолка, на которых висели колокольчики и белые полотнища.
С четвёртого по восьмой этажи обстановка была примерно одинаковой.
К тому же, если бросить какую-нибудь вещь, озёрная гладь превращалась в пожирающую всё пучину, а не в зеркальную поверхность, покрывающуюся паутиной трещин.
В моей голове то и дело всплывали строчки из песни Янцзинь.
«Цветы в зеркале, луна в воде» — неужели это намёк на то, что здешнее озеро подобно зеркалу?
Но что это значит?
Что мы должны сделать?
Можно ли вообще ходить по этой воде?
Чем выше мы поднимались, тем меньше становилась площадь каждого этажа, поэтому скорость наших поисков росла.
Когда я размышлял об этом, мы уже подошли к лестнице на девятый этаж.
Все пятеро остановились, возможно, мысль о том, что Янцзинь провела здесь много времени, вызывала у каждого чувство тревоги.
Я шагнул первым, толкнул дверь и сказал:
— Я пойду первым.
Девятый этаж оказался гораздо меньше, чем я предполагал, и очень чистым. Вокруг были только окна, а на одном из них лежала старинная подзорная труба.
Медная труба покрылась зеленоватым налётом. Я взял её в руки и, усмехнувшись, сказал:
— Неужели Янцзинь сидела у окна на девятом этаже и смотрела вдаль в ожидании, когда вернётся её далёкий возлюбленный?
137-я взволнованно сказала:
— Брат, не трогай чужие вещи. Вдруг она это почувствует?
— Ничего страшного. С её черепашьей скоростью прыжков на одной ноге ей понадобится немало времени, чтобы добраться до девятого этажа.
137-я: «...»
25-я тоже подошла к окну и бросила вниз маленький подсвечник. Только через три-четыре секунды с нижнего этажа донёсся глухой удар.
Я выглянул вниз и увидел, что поверхность озера покрыта трещинами.
— Похоже, всё дело в этаже, — спокойно сказал я и, воспользовавшись тем, что Янцзинь нет рядом, поднёс трубу к глазу.
Сначала я увидел медный подсвечник, разбившийся при падении. Затем перевёл взгляд дальше и заметил лунный свет, отражающийся в озере.
Ещё дальше — тёмный небосвод, похожий на бескрайнюю вселенную.
Наконец я посмотрел на луну, которая уже потеряла почти половину своего света. Она излучала чистое белое сияние.
Внезапно я весь напрягся, по спине пробежал леденящий холод. Пальцы, сжимавшие трубу, побелели от напряжения.
Фэн Лань задумчиво повторил:
— Дело действительно в этаже. Интересно, если выйти с первого этажа, будет ли там тоже лёд? Тогда мы смогли бы пройти по нему... Лин? Что с тобой? Лин?!
Заметив, что со мной что-то не так, он тряхнул меня за плечо.
Я опустил трубу, опёрся на подоконник и перевёл дух.
Фэн Лань спросил:
— Ты что-то увидел?
Я вытер выступивший на лбу холодный пот и, под пристальными взглядами остальных четырёх, сказал:
— Я увидел край луны. Его неровный, рваный контур, который невозможно различить невооружённым глазом. А ещё в этом холодном свете я заметил внутри этого края тонкие переплетённые сосуды, жилы и тот самый фрагмент татуировки в виде паутины. Он был вставлен в то место луны, которое мы видели повреждённым. Нет, это не луна. Это круглая прореха, которую постепенно заделывают.
Рука Фэн Ланя, лежавшая на моём плече, резко сжалась.
25-я прищурилась и коротко сказала:
— Невероятно.
9-й тоже нахмурился и начал:
— Неужели...
А 137-я, всё ещё ничего не понимая, простодушно спросила:
— В смысле? Я не поняла.
Я медленно произнёс:
— Кожа Янцзинь на небе.
Этот чёрный небосвод и есть гигантский барабан, издающий оглушительный грохот.
А его поверхность — та самая кожа, которую потеряла Янцзинь.
**********
В тот же момент оглушительный грохот барабана раздался снова и снова.
Деревянный павильон содрогнулся до самого основания.
На этот раз вибрация была сильнее, чем в первый раз, и нас пятерых сбило с ног.
Я поддержал старика 9-го и, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах, поднёс трубу к глазу, не отрываясь глядя на яркую «луну».
На этот раз я был уверен: её край сужался, дрожал, а бесчисленные нити вплетались в него, зашивая разрывы.
Новая кожа стягивала края пустого круга.
Будто пытаясь успокоить упрямую, безумную душу.
К этому моменту я окончательно убедился, что не ошибся.
Тёмный небосвод над нами был цельным куском человеческой кожи, в котором не хватало только головы.
Когда грохот стих, Янцзинь снова начала подниматься с первого этажа, собирая плату и забирая жизни одну за другой.
Все уже поняли, что к чему, и бросились на верхние этажи.
Большинство из ста с лишним человек собралось на седьмом.
Этот этаж мог вместить всех оставшихся, к тому же он был достаточно высоко и дальше всего от неминуемой смерти.
Когда мы впятером спустились туда, на седьмом этаже царил хаос.
Кто-то плакал и умолял, кто-то холодно отворачивался.
Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что происходит.
Некоторые не нашли кожаных предметов, чтобы спастись.
Я похлопал 9-го по плечу. Он был добрым, благородным стариком, говорил мягко и неторопливо, к тому же возраст внушал доверие.
В отличие от моего разболтанного вида и слишком яркой внешности Фэн Ланя, 9-й вызывал у людей больше доверия и симпатии.
— Господин, я ведь уже говорил раньше, что здесь правила не «каждый сам за себя». Даже если кожаных изделий тут ограниченное количество, это не значит, что выживет только кто-то один. Мы не можем уничтожать друг друга. Стоит хотя бы одному человеку пройти испытание, как спасутся и все остальные. Иногда взаимовыручка просто необходима. Вы понимаете, о чём я?
Старик обернулся ко мне с улыбкой и спросил:
— Хочешь, чтобы я помог тебе обратиться к ним?
Я поддержал его под руку и кивнул:
— У нас в группе ещё есть вещи, мы можем ими поделиться.
— Хорошо, если ты не против, — легко согласился он и вышел вперёд, к остальным.
Он постучал тростью и громко сказал:
— Минутку внимания, друзья!
Встревоженная толпа на мгновение затихла.
9-й искренне посмотрел на людей слева направо и твёрдо произнёс:
— Уважаемые, не нужно ссориться и паниковать. Я буду краток. Мы только что на девятом этаже нашли подзорную трубу. Через неё мы увидели, что небо над нами — это человеческая кожа. И очень вероятно, что это кожа Янцзинь.
Шумная толпа действительно затихла, все затаили дыхание, боясь пропустить хоть слово.
— Эта кожа слишком высоко, до неё не дотянуться. У кого же такие длинные руки, чтобы достать до неба и сорвать небосвод? — ровным, но быстрым голосом продолжал 9-й. — Сейчас мы в тупике. Чем больше людей будет думать вместе, тем выше наши шансы на победу. Иначе, даже если мы переживём этот раунд, в следующем кожаных вещей в павильоне станет ещё меньше, и тогда умрут абсолютно все.
Он взглянул на меня, и я понял намёк:
— У меня есть лишние кожаные вещи, около двадцати штук. Если у кого-то нет, подходите, я раздам.
Как только я сказал это, тринадцать или четырнадцать человек подняли руки и закричали:
— Мне! Мне! У меня ничего нет!
Я не скупясь раздал им лишние вещи, и они рассыпались в благодарностях.
137-я тихо пробормотала:
— Брат, когда ты успел столько набрать? Ты что, лавку открываешь?
Я: «...»
Фэн Лань: «...»
25-я: «...»
Те, кому достались вещи, благодарили меня.
Но один человек язвительно заметил:
— Он сказал, что небо — это кожа, а вы ему поверили? Можете сами геройствовать, но меня не впутывайте.
Я ответил ему:
— Тогда подожди и посмотри, найдёт ли кто-нибудь в этом раунде кожу Янцзинь. Почти все кожаные вещи в этом павильоне мы уже собрали, кроме первого этажа — туда никто не спускался.
Я сделал паузу и добавил:
— Но Янцзинь поднималась с первого этажа. Как думаешь, есть ли шанс, что её кожа всё ещё там?
Человек замолчал.
Я продолжил:
— Мы все в одной лодке. Даже если я отберу у тебя кожаные вещи, я смогу протянуть только на один раунд больше. Чем меньше нас останется, тем меньше шансов найти выход. Мне нет смысла тебя обманывать.
Человек задумался.
Я обвёл взглядом всех присутствующих и развёл руками:
— Я оставил себе вещи на два раунда. Вот ещё пять предметов. Если у кого-то не будет ничего в следующем раунде, подходите ко мне. Я хочу, чтобы мы все думали вместе и работали сообща, чтобы пройти этот этап. Кто знает, возможно, мы встретимся снова в следующем испытании. Не стоит портить отношения.
Тот человек, мужчина средних лет с козлиной бородкой, наконец сказал:
— Ты прав.
Он тоже встал и добавил:
— У меня есть десять вещей. Если кому-то не хватит в следующем раунде, обращайтесь.
Один за другим начали подниматься и другие:
— У меня семь.
— У меня четыре.
— У меня пять...
137-я тихо пробормотала:
— Брат, я ошиблась. Все тут оптовики, только я одна сижу на вашей шее.
Я: «...»
Вскоре Янцзинь вприпрыжку поднялась на этаж.
Все замерли в ожидании, когда она снова начнёт задавать свои вопросы с жутким смехом.
Её правило было прежним: если у тебя есть кожаные вещи, ты можешь пережить этот раунд.
В этот раз, как и ожидалось, все остались живы.