— Может... ты станешь моим сыном? — тихо спросила Эвелина.
Каэль замер. В голове наступила гулкая пустота.
— Что?! — только и смог выдавить он, не зная, как реагировать на такое безумное предложение.
Одна из служанок, стоявшая неподалеку, всплеснула руками и взволнованно воскликнула:
— Госпожа, что вы такое говорите?! Ему нужно время, чтобы привыкнуть к нам! Нельзя же вот так сразу... Посмотрите на него!
Лицо Каэля и впрямь напоминало маску — казалось, он потерял сознание с открытыми глазами. Сколько бы его ни трясли, он не подавал признаков жизни, пребывая в глубоком внутреннем шоке. В его сознании, там, где дремала истинная сущность, гремел эхо-голос: «Я — высшее существо! Бог богов! Почему от этих простых человеческих слов меня так...»
— Хозяин, — раздался вкрадчивый голос Луны в его мыслях. — Возможно, это нам на руку. Став дворянином, вы легко расплатитесь с долгами графства своими силами. А еще... вы получите то, чего не имели, будучи человеком: любовь семьи.
Каэль задумался. Когда Эвелина обнимала его, он ощущал странное, забытое тепло, которое словно сковывало его божественную волю, делая уязвимым и... живым.
Графиня, заметив его оцепенение, печально улыбнулась:
— Прости, я тебя напугала. Наверное, ты мне не доверяешь. Я просто очень хотела, чтобы у меня снова была семья... А ты сказал, что родные отреклись от тебя и выгнали. Любой бы заподозрил неладное, услышав такое от первой встречной. Можешь пока пожить здесь, пока не поправишься, а там решим.
Каэль согласился. На протяжении всего лечения Эвелина не отходила от него, отдавая мальчику всё своё свободное время и нежность. Но однажды вечером, возвращаясь в свою комнату, Каэль случайно услышал тяжелый разговор за дверью кабинета.
Дворецкий, чье лицо исказила алчность, грубо выговаривал графине:
— Вы не выплачиваете мне жалование в полном объеме уже несколько месяцев! Положение графства шаткое, мы в долгах!
— Я знаю, — голос Эвелины дрожал. — Но сейчас у нас трудные времена, потерпи...
— Потерпеть?! И зачем вам сдался этот оборванец? Думаете, он заменит вам умершего сына?
Графиня замахнулась, чтобы дать ему пощёчину, но подлец перехватил её руку.
— Вы ведь в разводе, графиня. Вам давно не хватало мужской руки... Может, мне стать вашим новым мужем? — он с гнусной ухмылкой прижал её к стене.
Эвелина отчаянно сопротивлялась, но её силы были ничем против грубой силы мужчины. Она зарыдала от бессилия.
Услышав слова о том, что он — лишь «замена», Каэль сначала хотел просто уйти. Но когда Эвелина сквозь слезы прошептала: «Этот мальчик похож на него, но он никогда не будет заменой... он — это он», внутри Каэля что-то оборвалось.
Его аура вышла из-под контроля. Сначала он хотел убить наглеца на месте, но решил, что смерть — слишком легкий выход.
Дворецкий продолжал прижимать графиню к стене:
— Наконец-то ты притихла... Женщине нужна ласка.
Вдруг он заметил, что слезы на щеках Эвелины застыли, превратившись в хрустальные капли. Сама она замерла, словно статуя. Дворецкий взглянул на часы на стене — секундная стрелка застыла. Он в ужасе схватил со стола ручку и бросил её, но та повисла в воздухе. Время остановилось.
— Сейчас это тебя волнует? — раздался ледяной голос за спиной. — А не то, что время замерло?
Каэль вошел в комнату. Дворецкий, дрожа, попытался натянуть фальшивую улыбку:
— О, юный гость... почему вы не в постели?
— Это твоих рук дело?! — взревел дворецкий, осознав правду.
— Может — да, а может — нет, — Каэль усмехнулся.
Обезумев от страха, дворецкий бросился на мальчика, пытаясь связать его:
— Если это ты, то я даже благодарен! Теперь графиня будет принадлежать мне полностью!
Каэль лишь холодно взглянул на него. Когда дворецкий замахнулся для удара, Каэль перехватил его запястье. Раздался жуткий хруст — кости превратились в труху. Мужчина закричал, но звук тонул в тишине застывшего времени.
— Никто не придет, сколько бы ты ни орал, — прошептал Каэль. — Мы здесь проведем много времени.
Он преподавал дворецкому «уроки» вежливости более суток в застывшем мгновении. В конце изломанный человек молил о смерти.
— Если кто-то узнает об этом, — сказал Каэль, — то, что ты пережил сегодня, покажется тебе каплей в море.
Дворецкий, рыдая, поклялся молчать.
Каэль вышел из кабинета, и время вновь пошло. Эвелина вздрогнула. Дворецкий тут же рухнул перед ней на колени, моля о прощении. Она не понимала, что произошло: секунду назад он угрожал ей, а теперь, трясясь от ужаса, увольнялся и бежал прочь, не взяв ни монеты.
Прошел день. Лечение Каэля подошло к концу. Подойдя к кабинету графини, он вновь услышал её голос. Она плакала на плече у служанки:
— А вдруг он захочет уйти? Я снова останусь одна...
Служанка утешала её, как могла.
Каэль молча вернулся в свою комнату.
«Что вы решили, хозяин?» — спросила Луна. «У вас не было семьи, когда вы были человеком. Теперь у вас есть шанс».
— Я... я буду её сыном, — твердо решил Каэль.
Но едва он произнес это, как закашлялся кровью. Смертное тело не выдерживало божественную мощь.
— Нужно укрепить сосуд, — прохрипел он.
— В этом месте это невозможно, — отозвалась Луна. — Нужно несколько лет тренировок в местах силы.
Пришлось принять тяжелое решение. Утром Эвелина, сияя улыбкой, зашла в комнату Каэля:
— Пора завтракать!
Но комната была пуста. Поднос выпал из её рук, тарелки со звоном разбились. Эвелина осела на пол, закрыв лицо руками.
— Наверное, я уделяла ему мало времени... Он ушел из-за меня...
Служанки бросились к ней.
— Он просто сбежал как трус! Вы спасли ему жизнь, а он... — возмущались они.
Но одна из них заметила на столе письмо и старый рюкзак.
«Простите, что ушел, не попрощавшись. Боюсь, если бы я увидел ваши глаза, то не смог бы уйти. У меня есть незаконченные дела, мне нужно время. В рюкзаке сто тысяч золотых монет — этого хватит, чтобы погасить все долги графства. Там же лежит магическая бумага: пишите на ней, и я получу ваши послания. Берегите себя... матушка».
Эвелина снова заплакала. Но на этот раз сквозь слезы на её лице сияла счастливая улыбка.