Том 1. Глава 7: Мы.И, когда те, сквозь судорожные вздохи и бегающие взгляды посторонних, наконец добрались до третьего этажа, к ним подошёл человек, грациозно, словно перед аристократией, поклонился и сказал:— Мы ожидали вашего прибытия, Мэт, Космо, — и сделал разворот на месте, широким шагом углубляясь к дальним дверям в конце коридора, продолжая говорить на ходу: — Прошу следовать за мной.Они последовали.Слуга столь же искусно отворил двери, придерживая ближайшую к себе правой рукой, а левой ногой — отдалённую от себя; Мэт и Космо, не меняясь в лицах, так и смотрели целенаправленно впереди себя с ровной осанкой и приподнятым подбородком, поочерёдно перешагнули через его ногу и вошли в просторный зал, по форме напоминавший обсерваторию с куполообразным потолком, освещением лунного оттенка, охватывающего весь зал и каждый его «закуток», при этом не являясь слишком навязчивым и ярким, как и равно наоборот — не было тусклым; сохраняя всё те же функции лектория, что и всегда, в нём находилась одиночная трибуна с микрофоном, пустое пространство между ней и большим количеством сидений по центру, а по сторонам от них — по дорожке ввысь для свободного прохода между ними, а дальше — ещё по скопу сидений; на стенах со стороны слушателей висели динамики на пониженной громкости, а от самого входа на полу простиралось мягкое, тёплое и чистое покрытие, по коему можно было ходить даже босиком, оное напоминало текстурой то, что иногда встречалось в залах просмотра в кинотеатрах.— «Оно» ни капли не изменилось с последнего раза… — вынужден был сказать Космо, не сумев сдержать прорывающихся, эмоциональных воспоминаний, хотя и не хотел раскрывать эти мысли при постороннем, чьего имени даже не знал.Мэт немо взглянул на Космо, слабо кивнул, еле заметно поджав губы, и нечаянно от воздействия своих мыслей, проскользил взглядом от сопровождавшего их слуги — и прямо до выхода из зала; а как осознал, что слуга воспринял его скользящий взгляд как намёк и вышел из зала, прикрыв двери, Мэт тут же закатил глаза, будучи по какой-то причине неясно взбешённым, словно всё только что пошло не так, как он того желал, но уже не мог или не хотел изменять произошедшее.И так они и остались в нескольких метрах от входа стоять наедине, разглядывая лекторий, чего-то будто дожидаясь в неловкой тишине.Мэт'у почему-то вдруг захотелось подойти к трибуне и что-то поведать своему единственному слушателю, но помнил по прошлым своим приходам сюда, что микрофон всегда выключен, а без него — не мог, будто бы стесняясь своего то ли голоса, то ли тона речи, свойственного ему, как и его переменам, в зависимости от его подстройки под личность слушателя, то ли… ещё чего-то…Хотя, надо сказать, «стеснение» не совсем подходящее слово, но другого… гений не знал. Мяться, шатаясь из стороны в сторону, пока стоишь на трибуне, слушая собственный голос, распространяющийся по всему залу, включая купол, из центра которого его «бумеранг слов» возвращался по всё тем же стенам… не сильно хотелось, ведь его слова, вернувшиеся откуда-то, уже не были его собственными, и он не хотел их слышать, и уже принимать — тем более.Но Космо, в отличие от Мэта, было чуть более комфортно находиться здесь, ибо ему этот купол, покрывающий лекторий, словно крышкой — блюдце, напоминал звёздное небо, хотя тот и знал, что эта ассоциация была ему чужда, будто бы почёрпнутая извне, ведь он никогда не был романтиком; тем не менее он ею, этот мысолью`, по некоей неясной ему причине наслаждался, вынужденный принять чуждые ему размышления как данность.И оба, столкнувшись с чем-то туманным и непонятным, были вынуждены признать и произнести в одинаково-отрешённый голос слова:— Нам, гениям, ещё предстоит многое осознать и принять.— Либо… отвергнуть, — добавил некий человек на немецком, внезапно зашедший в зал, громогласно распахнув двери и тут же резко вскинув голову наискосок в сторону, стряхивая крашенную блондинистую чёлку со лба.На госте была умеренно-лёгкая, но с виду очень качественная и стильная беспроглядно-чёрная одежда; из левого рукава пиджака выглядывали люксовые серебристо-лазурные часы, а от плеча и до локтя опоясывала декоративная белёсая, поблёскивавшая цепь, цепляющаяся за ткань одежды еле заметными зажимами с двух концов.— И что же мы по-вашему должны отвергнуть, господин Хамагучи-сан? — мгновенно парировал Мэт на идеальном японском, меж тем соблюдая этикет родины гостя, пока Космо ерошился и хмурился из-за «нарушителя спокойствия».Гость же приспустил затемнённые очки, спокойно и даже будто заинтересованно глянув небесными зрачками исподлобья на юных гениев, и меж тем одновременно прикрыл веки и немо улыбнулся, слегка покачав головой.— Без понятия, вы уж там сами решите, — отмахнулся он рукой на английском, вновь натянул очки и, напоследок блеснув тонкой ухмылкой, развернулся к выходу, отрешённо закинув руки за свою длинную и ровную спину: — А сейчас прошу проследовать за мной, «они» ожидают в конференц-комнате.Решив не тратить время, Мэт и Космо проследовали за Хамагучи-сан`ом; двери за ними захлопнулись, а вёл он их на этаж выше, на котором их, прямо у лестничного пролёта, тут же ждала с виду тяжёлая, запертая одинарная дверь; Хамагучи достал из кармана серебристый ключ и отворил её — и провёл их внутрь, подперев дверь своим телом от неизбежного закрытия.Как двое отошли от двери, Хамагучи, до этого придерживая ключ в левой руке за спиной, вновь закрыл её, само собой вызвав мимолётный взгляд беспокойного Космо, тогда как Мэт, судя по всему, понял всё иначе, рассудив логически, и потому сказал, не сумев удержать слова, так и желавшие вырваться на свободу:— У вас такая плохая архитектура и планировка… Неужто нельзя было придумать что-нибудь, чтоб каждый раз не танцевать с этой дверью во избежания проникновения посторонних? — Мэт чуть ли не цокал языком, пока ворчал на этот счёт, на что тут же ответил Хамагучи:— Да.— Что «да»?— А что мне ещё сказать? Я согласен с вами, вот и всё, — облокотившись на дверную ручку спиной к двери, с виду недовольный Хамагучи убрал ключи в карман.— М-м-м, ладно… — Мэт`у лишь и оставалось, что покачать головой, приложив руку ко лбу, будто у того разболелась голова.Космо, слушая их комичный до нелепости диалог, лишь вздохнул, наконец успокоившись, явно думая, что зря переживал.Проводя взглядом Хамагучи, направлявшегося мимо них, Мэт и Космо наконец обратили внимание на окружающую их обстановку.Стояли они, считай, в коридоре, тогда как далее располагался просторный зал, разделённый на три секции — справа небольшой бар вместе со стойкой, перегородкой и стульями; по прямой — продолговатый стол средних размеров на десяток мест, за которым сидело четверо мужчин и одна женщина возрастов, отчасти близких к «пожилому», все они были одеты в строгую официальную одежду чёрно-белого оттенков, и уже поглядывали на пришедших; тогда как по левую сторону, на пару ступеней ниже располагалась небольшая зона отдыха, огороженная от «средней зоны» небольшой стенкой-ограждением, а за ней — диван, журнальный столик, телевизор на стене, а справа и слева от него по стеклянной квадратно-сетчатой, одинарной двери, судя по всему ведущих на балкон.Честно говоря, это помещение и близко не соответствовало размерам этажей здания, но, похоже, либо существовал чёрный ход, либо через балкон можно было попасть также и на обратную сторону этажа.Впрочем, думать об этом было некогда, ибо Хамагучи-сан уже прошёл вдоль помещения и уже опускался на один из свободных стульев по левую сторону стола, ибо «главенствующих» мест здесь не было — лишь противоположные друг другу; Мэт и Космо не стали терять время и проследовали к столу, также сев на первые приглянувшиеся свободные места по правую сторону (благо, места были).Заседание началось.Первым делом все друг друга поприветствовали:— Приветствую собравшихся. Моё имя Джон Сандэнс. На данном собрании я представляю волю регионального правительства. Заседаю в комиссии, имею право голоса.— Здравствуйте. Я представитель, присланный от министра образования. Моё имя — Флоренс Пич.— Привет всем присутствующим. Меня зовут Шлориан Гусски. Меня прислали от министерства здравоохранения. Не понимаю правда зачем, но да ладно.— Ульрихт Кальдо. Министерство национальной обороны, разведки и контрразведки. Суша, воздух, космос, океан.— Представитель государства в целом и президента в частности. Карон Хальпи.— Хамагучи Хирохито. Председатель комиссии. Буду модерировать сегодняшнюю дискуссию. Представляю волю шести гениев.— Космо, — представился Космо.— Мэт, — представился Мэт.— Приветствуем вас, гении! — хором произнесли остальные на повышенных тонах.В ответ они лишь молча кивнули.Хамагучи встал и начал символически аплодировать.Остальные церемониально последовали его примеру в знак признательности, почтения, восхищения и уважения; Ульрихт Кальдо и Карон Хальпи делали это вяло и неохотно.Аплодисменты продолжались ровно десять минут, что было по крайней мере на порядок меньше обычного.Хамагучи сел. А остальные последовали его примеру. Мэт и Космо имели сухой, спокойный вид.— За сим объявляю официальное начало заседания. С данной секунды процесс будет записан и задокументирован в текстовом, аудио и видео форматах в автоматическом режиме. Прошу дать своё согласие.— Согласен, — произнёс Джон Сандэнс, представитель регионального правительства и заседатель комиссии с правом голоса.— Согласен, — произнёс Шлориан Гусски, представитель министерства здравоохранения.— Согласна, — произнесла Флоренс Пич, представитель министерства образования.— Согласен, — произнёс Ульрихт Кальдо, представитель министерства национальной обороны, разведки и контрразведки в областях суши, воздуха, океана и космоса.— Согласен, — произнёс Карон Хальпи, представитель государства при действующем президенте.— Согласен, — сказал Хамагучи Хирохито, председатель комиссии и модератор дискуссии.— Согласны, — прозвучали голоса Мэта и Космо, гениев тысячелетия.Судьбоносное заседание началось.