Том 1. Глава 8: Заседатели.Первым с момента начала заседания начал Хамагучи Хирохито:— Будучи модератором нынешней дискуссии, а также постоянным председателем комиссии, созданной и посвящённой шести гениям, я хочу обозначить повесткой дня случай с последним голосованием касательно экстренного вопроса с официальным прошениям вышеназванных лиц в обозначении объёма выдвигаемой нами помощи таковым в их неназванной, туманно-обозначенной «миссии», связанной со «спасением» жаждущих такового и «предотвращением» грядущего, чем бы оно ни было; а также прошу службы и официальные лица с соответствующими полномочиями дополнительно и всесторонне проверить оный письменный запрос на своевременность, целеполагаемость и важность такового в относительности декларируемой миссии комиссией и тем, как оное перекликается как с самими названными лицами, так и тем, что стояло за их действиями и каковы были их помыслы. Потому дражайше прошу присутствующих передать моё прошение и донести вышеуказанную информацию заинтересованным лицам. Благодарю.На длинную, но стремительную и уверенную речь первым отреагировал Джон Сандэнс:— Будучи одним из членов вышеназванной и всеми известной комиссии с правом голоса, я также обеспокоен указанным инцидентом и прошу тщательно это проверить. Я подтверждаю правдивость и объёмность речи председателя и могу дополнить оную, указав на тот факт, что многие члены комиссии также очень обеспокоены неясностью и кажущейся неправомерностью пришедшего на то заседание письменного запроса от названных председателем лиц. Спасибо.На дополнение Джон`ом Сандэнс`ом речи председателя первым отреагировал Ульрихт Кальдо:— Будучи представителем министерства обороны, разведки и контрразведки в областях суши, воздуха, океана и космоса, я имею право заявить, что мы возьмём вышеуказанную информацию, включая названную председателем комиссии, на вооружение. Также прошу ныне присутствующего представителя государства содействовать в этом деле. Благодарю за внимание.На речь Ульрихт`а Кальдо первым отреагировал Карон Хальпи:— Будучи, как вы и сказали, представителем государства, я смею заявить, что данный инцидент пока что слишком неясен, впрочем именно поэтому его и следует расследовать как можно тщательнее, ведь лица с возможными недобрыми намерениями могут воспользоваться этим, потому я окажу всевозможное содействие. Благодарю за ваше всеобщее гражданское беспокойство и своевременное сообщение о данном деле.На речь Карон`а Хальпи, как и на выступления всех предыдущих ораторов, первыми отреагировали гении — Мэт и Космо, выдавшие заготовленное, заученное «сообщение»:— Вместо того, чтобы обсуждать малозначимое, в общем-то, дело, которое не повлияет на наблюдаемую реальность, кроме как для становления инструментом оказания на нас малозначимого давления, мы предлагаем лучше использовать ваше и наше драгоценное время, в том числе пока мы в кои-то веки собрались все вместе, для, например, того, чего некоторые из вас, как нам известно, хотели бы по-настоящему, и обсудить «это», и предпринять шаги. Мы считаем, это станет достойным обменом. Но… для того, чтобы оказать вам некоторую услугу и принести хоть маломальские извинения, мы признаём, что то, о чём ранее шла речь, не было тем, о чём следовало нам подумать и обратить свой взор, а являлось всего-то лишь… неким недоразумением, в общем-то не связанным с наблюдаемой реальностью, а лишь шутливой проделкой одного или нескольких лиц с безобидными намерениями, оные в конечном итоге вылились хоть и без серьёзных последствий, насколько нам известно, но всё же оказали некоторый вред, в том числе и по нам, ведь сейчас так или иначе приходится разгребать последствия за теми «не названными лицами с безобидными, шутливыми намерениями».На речь гениев, Мэта и Космо, никто из присутствующих сразу не ответил, и остальные лишь переглядывались в меру своих сил и перешёптывались, бросаясь настолько «ветряными», обрывистыми репликами, что по ним нельзя было с полной уверенностью сказать, о чём вообще между теми шла речь, ведь это была «локальная информация», смысл которой был понятен лишь официальным лицам, да и то не лишь всем, а не только гениям, ведь, например, Шлориан Гусски, представитель министерства здравоохранения, и Флоренс Пич, представитель министерства образования, глупо переглядывались, ловя взгляды не только друг друга, но и Мэта и Космо, взгляды которых выражали лишь, возможно, лёгкое недоумение, но и этого нельзя было сказать с полной уверенностью, ведь выходило так, словно они либо предсказывали, либо и вовсе направляли ход дискуссии, чего раньше и сказать было нельзя. По крайней мере таковым было бы мнение любого стороннего наблюдателя, ведь со стороны это буквально так и выглядело.Впрочем, не только лишь эти четверо выражали «недоумение». Например, Джон Сандэнс, представитель регионального правительства и заседатель комиссии, хоть и также участвовал в этом обмене репликами, но, судя по его виду, на самом деле и сам плохо понимал, о чём шла речь, «тужась» осознать, и лишь бахвалился своей вёрткостью, умением бросаться словами на «как есть».Вскоре, когда их обмен репликами таки начал постепенно затухать, по всей видимости в процессе утверждения последних деталей, ибо среди всех слов, покрытых отлично-слышимым шёпотом, начали сплошь звучать «согласен», «не согласен», «требую», «сомневаюсь» и прочие смысловые синонимы этих слов, они наконец соизволили поочерёдно высказаться — и наконец-таки полноценной, объёмной, членораздельной речью, что было благом на слух, уж особенно после затруднительного для слуха шёпота.Пока остальные «шептуны» сидели в некоем удовлетворении и ожидании своей очереди, порядок которой они, возможно, уже даже успели обсудить, первым выступил Джон Сандэнс, представитель регионального правительства и заседатель комиссии:— От имени всех тех и всего того, за кого и за что я отвечаю, смею заявить, что…И далее он пустился в ещё более туманные пояснения, уточнения и размытые заявления, которые по большому счёту ничего не означают и ни к чему не обязывают, так что мы опустим это и перейдём к дальнейшему.После его речи, разумеется, повисло сокрушительное молчание, а все то и дело будто бы сомневались «неужели это всё?», и уж забыли, зачем, почему и к чему всё это было, но порядок оговорённой очереди никто из «шепчущихся» не забыл, так что далее выступил Карон Хальпи, представитель государства при действующем президенте, который, если кратко, поведал, что предварительно принимает предложение в текущем его «размытом виде», на что он сделал особый акцент, но также сказал, что подобные «вещи» следует «обмыть» отдельно, в более приватной обстановке, а так он «не уверен, что в полной мере согласен с текущим положением дел» и «акцентом не на тех вещах».Мэт же мысленно усмехнулся, а его уголок губ слегка дёрнулся, будто бы нарочно.После него, без секунды промедления, выступил Ульрихт Кальдо, представитель министерства национальной обороны, который буквально сказал «раз уж государство не против предварительно указанных рамок обсуждения, то и мы готовы к более подробному, детальному обсуждению с гениями, а если быть точнее, с Мэт`ом и Космо».Мэт кивнул и кратко подтвердил, что предварительно согласен, на что Космо также кивнул. Его же попросили оставить «голосовой отпечаток», имея в виду подтверждение словом и голосом, а не лишь жестом, который не имеет юридической силы в данных обстоятельствах, на что он тут же поспешил и согласился, дабы не доставлять проблем и не затягивать обсуждение; Мэт никак не показывал своего отношения к происходящему, заставляя своим поразительным спокойствием представителей по другую сторону «стола» беспокоиться, словно «всё идёт по плану гениев», но никаких подтверждений тому не было, так что все двигались к месту наименьшего сопротивления, не желая прослыть одиноким, серым волком, лишённым стаи.С этой минуты обсуждение проходило стремительно и конкретно по делу. Ничего интересного для стороннего наблюдателя они не обсуждали, а лишь уточняли технические детали и задавали более точные рамки дальнейших раундов переговоров, назначая как личные официальные встречи, так и следующие полноценные заседания.«Другая сторона стола» спросила о возможном участии остальных гениев, но Мэт взмахнул рукой в сторону сидящего справа от себя Космо, на что тот вздрогнул, ведь ему закрыли рот, а Мэт ответил сам:— Как только так сразу. Если рассматриваемый вопрос потребует участия наших коллег с соответствующими «характеристиками», мы не откажемся и пригласим, воспользовавшись всеми имеющимися у нас каналами связи. Но сейчас мы являемся переговорными лицами с вполне объёмными знаниями, и прекрасно знаем, что именно мы вам и нужны, уж особенно для нашего совместного с вами «проекта», контракт на оный был подписан ещё давно, и желаем провести дальнейшие беседы, касающиеся именно его осуществления. Напротив, если же вы желаете каких-либо иных дискуссий, то мы, как переговорная команда, Мэт и Космо, более не будем присутствовать здесь за ненадобностью, и приостановим переговоры до того момента, пока не определимся как с новыми участниками дискуссии, так и обсуждаемой темой и её объёмностью, на что, очевидно, уйдёт весомое количество времени, ведь и нынешних дел у нас у всех необъятный «океан», и не все из вас могут присутствовать в дальнейшем, ведь уверены, у вас также есть большой список дел. Надеюсь на понимание.Космо довольно удивлённо отреагировал на сообщение своего коллеги по переговорной команде, но лишь после облегчённо прикрыл глаза и с улыбкой дослушивал как речь Мэт`а, так и дальнейшую дискуссию между ним и остальными.С чего-то вдруг, сам того не осознавая, он прекратил думать о космосе, своей отчизне, и отныне уделял всё внимание дальнейшим раундам переговоров и присутствовал на всех необходимых официальных личных встречах.С того самого момента начался его период душевного равновесия и спокойствия. Будет ли он на благо?Не пожалеет ли он, что бросил то, чему некогда родители его направили заниматься, и чему он посвятил всю жизнь до этого?Насколько затянется этот перерыв и… действительно ли ему нужен космос? Особенно, когда здесь, на Земле, он чувствует сейчас себя настолько хорошо, как не чувствовал никогда?Быть может, это фальшь и он вскоре проснётся от этого сна, или же утонет в нём навечно?..Время рассудит. А сейчас же — спи спокойно, малыш Космо, ведь ты по-настоящему счастлив.