История любви Мариэль Кларак — Глава пятая

История любви Мариэль Кларак — Глава пятая

Настал тот самый судьбоносный день, и после полудня «Три цветка», как и обещали, явились в поместье Потрие.

Дворецкий был предупреждён заранее — разумеется, мной, — поэтому без возражений пропустил всю троицу. И всё же появление сразу трёх ослепительных красавиц с целой горой чемоданов произвело немалый переполох. Даже в сравнительно скромной уличной одежде невозможно было скрыть их сияние и очарование. Они и впрямь походили на цветы в полном расцвете, оправдывая своё прозвище и словно озаряя любую комнату, куда входили.

— Спасибо. Поставьте, пожалуйста, вон туда, — распорядилась Хлоя, с расчётом направляя одного из слуг. Стоило ей одарить юношу улыбкой, как тот совершенно растаял и едва осмеливался на неё смотреть. Ну-ну! Не развращай невинного мальчика!

Заметив всю эту суматоху, лорд Симеон тоже немало удивился.

— Что здесь происходит?

Он ещё что-то бормотал себе под нос, и до меня донеслись обрывки вроде «почему?» и «здесь?!».

Но прежде чем я успела объяснить, богини вытолкали его из комнаты. Каждая высказалась по очереди.

— Ваша роль будет позже, лорд Симеон! А пока будьте паинькой и ждите снаружи.

— Если будете подглядывать, весь сюрприз испортите! Зачем портить всё удовольствие?

— Мы приготовили нечто грандиозное, так что просто ждите и увидите!

Дверь захлопнулась прямо перед его носом, а я осталась внутри, окружённая грудами чемоданов. Изабель повернулась ко мне.

— Ну, нечего стоять столбом! Пора всё готовить!

Я решила для приличия хотя бы изобразить сопротивление.

— Простите, а вы не могли бы сначала взглянуть на платье, которое я собиралась надеть?

Но мне тут же с энтузиазмом отказали.

— О, в этом нет никакой необходимости, — заявила Изабель. — Мы уже решили, что его не используем.

— Оставь его для другого случая, — добавила Хлоя. — Сегодня мы привезли с собой весь образ целиком.

— Хотя, — вставила Ольга, — если на тебя вдруг снизошло откровение и ты приготовила что-нибудь по-настоящему смелое, можно и одним глазком взглянуть.

Я молча отступила. Нет, ничего такого, что они назвали бы смелым, там нет. Я просто знаю, что мне идёт, а что нет, вот и всё!

Я внутренне застонала, страшась одежды, в которую они сейчас меня нарядят. Зная их, ничего по-настоящему неподходящего они бы на меня не надели... но это вовсе не означало, что они не зайдут настолько далеко, насколько вообще осмелятся.

Броское, яркое, вызывающее... Всё это было полной противоположностью самой моей сути. Если я выделяюсь, я просто не могу успокоиться! Обычно я тихое существо, которое незаметно таится в тенях! Стоит людям слишком быстро меня заметить — и мне начинает казаться, что моя жизнь в опасности!

Я дрожала, пока «Три цветка» ловко снимали с меня почти всю одежду, оставив лишь нижнее бельё. Они объявили, что начнут с ухода за кожей, хотя, если честно, я вовсе не считала, что её запустила: обычного ежедневного ухода мне вполне хватало.

— Повседневный уход — это одно, а подготовка к битве — совсем другое, — ответила Изабель на мои возражения.

К битве?! Меня что, на передовую отправляют?

— Роскошный приём — поле боя для дамы. Уж тебе-то это наверняка известно!

Мне велели лечь на живот на кушетку, после чего изящные пальцы принялись с неожиданной силой разминать моё тело.

— Нгх... ой-ой, больно... — простонала я.

А потом внезапно стало приятно.

— Ох, вот там! Вот там!

— Я так и знала, — сказала Изабель. — Ты вся зажата от того, что часами горбишься над письменным столом.

— Надо тебя размять, иначе это скажется на внешности. Если кожа в плохом состоянии, можно и состариться раньше времени, — сказала Ольга.

— Да и одной плохой осанки достаточно, чтобы выглядеть менее привлекательно! — добавила Хлоя.

Я продолжала постанывать, пока они массировали моё тело. Чувствовала себя тестом, которое усердно месят. И всё же к этой сладкой боли я вполне могла бы привыкнуть. Особенно сильно всё ощущалось в плечах и между лопатками. Пожалуй, такую постоянную зажатость и правда можно было назвать профессиональной болезнью. Мне даже показали несколько упражнений на растяжку, которые должны были помочь.

— Кстати, вы с лордом Симеоном помирились? — спросила Изабель.

Между дрожащими стонами я ответила:

— Д-да, в общем-то...

Сильное давление на поясницу перехватило дыхание. Было больно — и ужасно приятно. Да... вот там... ещё чуточку...

— «В общем-то»? — переспросила Хлоя.

— Ну, всё же это хорошо, — сказала Ольга. — Кстати, стройность тебе идёт, но фигуре несколько недостаёт... разнообразия.

— Может, немного добавим объёма груди? — предложила Изабель.

— По-моему, и так хорошо, — возразила Ольга. — Для Аньес... то есть здесь, пожалуй, стоит называть её Мариэль... лучше подчеркнуть её хрупкость и изящество.

Я про себя хихикнула. Наверняка прямо надо мной сейчас покачиваются три пары весьма пышных грудей. Какая досада, что я лежу лицом вниз и не могу их видеть. И какая досада, что у меня самой такой пары нет! Горе мне, горе.

Но, хотя я внезапно стала очень хорошо ощущать собственное кровообращение, долго думать об этом не дали. Затем меня покрыли розовым маслом, а после обтёрли всё тело тканью, смоченной горячей водой. От разогретой кожи исходил лёгкий аромат роз, и я погрузилась в блаженство ещё сильнее. Если учесть, сколько обычно стоит денег и усилий добиться их услуг, наверное, иначе и быть не могло!

На меня надели особое бельё специально для приёма и наконец усадили перед зеркалом. На столике передо мной выстроился целый арсенал принадлежностей для макияжа. Неужели всё это правда нужно? Обычно я использую от силы треть!

— Главная сила Мариэль — её кожа, — сказала Хлоя. — Гладкая, шелковистая, приятного светлого оттенка.

Изабель ответила:

— Ах, преимущества юности. Даже завидно: такая короткая процедура — а результат великолепный!

— Подростковые годы — сон, который слишком быстро заканчивается, — сказала Ольга. — Пока они не прошли, не понимаешь, насколько они волшебны. А потом уже не вернуть. Прошу, не трать их впустую. Наслаждайся этими годами сполна.

Одновременно хваля, завидуя и наставляя меня, троица с величайшей тщательностью наносила макияж. Неужели всё получится, если они положат на меня СТОЛЬКО всего сразу?

Потом Хлоя спросила:

— Что будем делать с волосами? Они у неё такие красивые и прямые, что портить их щипцами для завивки просто жалко.

— Но и оставить всё как есть тоже жаль, — ответила Изабель. — Черты лица у неё довольно неброские, так что причёска должна привлекать внимание.

Ольга предложила:

— Может, часть волос подберём, а концы оставим свободными, чтобы отдельные пряди легко обрамляли лицо?

К вечернему приёму они привезли не только платье: мне уложили волосы и добавили ещё множество завершающих штрихов. Поначалу я думала, что начали мы слишком рано, но закончили как раз вовремя. Всё заняло куда больше времени, чем я привыкла, и когда «Три цветка» наконец вынесли свой одобрительный вердикт, я настолько отвлеклась на собственное отражение, что просто остолбенела.

Боже мой. Макияж и правда творит чудеса.

Платье и причёска тоже производили сильнейшее впечатление. Не верилось, насколько иначе я теперь выглядела. По сравнению с обычной собой я будто превратилась в совсем другого человека.

Платье, которое привезли «Три цветка», было чисто-белым, почти свадебным. Слои лёгкого шифона и кружева колыхались при каждом движении, напоминая лепестки или крылья бабочки. Вместо обилия драгоценностей и платье, и волосы украсили цветами разных оттенков. Но и они были не огромными и кричащими, а нежными и милыми. Цветы на платье были искусственными, а в волосах — настоящими; среди них особенно выделялась одна ярко-красная роза.

Это было единственное, о чём попросила я сама. Все прочие оттенки были светлыми, пастельными, и мне показалось, что именно такая деталь идеально завершит образ.

Для соблюдения минимальных приличий я надела серьги и ожерелье, но украшения были неброскими, скромными, с крошечными жемчужинами. Как и полагалось фирменному стилю «Трёх цветов», общий образ получился безупречным и изящным. Честно говоря, странно хвалить собственную внешность, но целиком я выгляжу куда привлекательнее, чем ожидала. Даже удивительно.

Очень непривычно было думать о себе подобным образом, но, по правде говоря, я даже не воспринимала отражение как собственное лицо. Передо мной словно сидела обычная юная леди — и притом довольно привлекательная. Самое удивительное: после такого количества косметики макияж вовсе не казался тяжёлым. Всё выглядело совершенно естественно, хотя лицо стало значительно выразительнее и милее, чем когда-либо прежде. Что именно они на меня нанесли и куда? Это уже не макияж, а маскировка. Даже Лютену, мастеру воровского перевоплощения, пришлось бы постараться, чтобы их превзойти.

Было завораживающе видеть, насколько сильно можно изменить мою внешность. Но теперь в таком виде придётся выйти к людям. Смогу ли я, как обычно, раствориться в обстановке?

Мне... страшно...

— Почему ты так дрожишь? — спросила Ольга. — Не забывай про осанку!

— А теперь — в атаку! — добавила Изабель. — Не смей проиграть этим провинциальным выскочкам.

— Мы сделали всё, что могли, чтобы тебя подготовить, так что иди и произведи как можно более сильное впечатление! — сказала Ольга.

Я на мгновение замешкалась, и тогда все трое разом подтолкнули меня в спину. Я вывалилась прямо в коридор, где ждал лорд Симеон.

— Ого, вы в мундире! — с заметным удивлением в голосе сказала Ольга.

Одного упоминания мундира хватило, чтобы мгновенно завладеть всем моим вниманием. Я вскинула голову — и передо мной предстал высокий мужчина в форме королевского гвардейца.

Ух ты, кажется, я целую вечность не видела его в мундире! И это даже не обычная форма, а особая парадная — для торжественных случаев! Я вижу её впервые!

Лорд Симеон, вы выглядите... так... ВЕЛИКОЛЕПНО!

Мундир был скроен так, чтобы идеально подчёркивать его тренированное тело. В целом строгий, он был доведён до совершенства изящными декоративными деталями, подобранными с безупречным вкусом. И, конечно же, отстранённой резкостью очков. Я не представляла, как можно увидеть такую картину и не дать воображению унестись в мир чудесных фантазий. Открытым оставалось лишь лицо, но именно это создавало совершенно неописуемую чувственность. О-о-ох, как прекрасно! Его мундир ИДЕАЛЕН, настоящий священный праздник моих фанатских желаний!

Впрочем, если говорить честно, заместителю капитана до полного совершенства не хватало одной-единственной детали.

— Лорд Симеон! — начала я, подходя ближе.

— Нет, хлыст я держать не буду.

Он пресёк мою просьбу ещё до того, как я успела её озвучить. Но почему?! Если уж вы зашли так далеко, неужели нельзя добавить ради меня один-единственный завершающий штрих?!

— Осторожно, Мариэль! — сказала Изабель, на мгновение удержав меня. — Не заработай носовое кровотечение!

Остальные тоже внесли свои замечания.

— Похоже, никакое преображение твою натуру не изменит, — сказала Ольга.

— В любом случае, — добавила Хлоя, — почему бы не дать лорду Симеону как следует на тебя посмотреть?

Я кое-как успокоила фанатский восторг до уровня, при котором уже не грозила внезапно умереть на месте, и троица снова представила меня лорду Симеону. Он молча уставился на меня, нахмурив брови.

Хлоя усмехнулась.

— Ну? Так поражены, что слова потеряли?

— Быть может, при виде такой похорошевшей невесты ваша любовь вспыхнула с новой силой! — сказала Ольга.

Но, несмотря на их подначивания, он всё не говорил ни слова. Поправил очки и осмотрел меня с головы до ног. Мне стало настолько не по себе, что хотелось сбежать и спрятаться.

На романтическую реакцию это совсем не походило. Скорее наоборот: рядом с лордом Симеоном ощущалось холодное, пугающее напряжение.

— Язык проглотили? — насмешливо спросила Изабель. — Или от чувств дар речи потеряли?

Но интуиция меня не подвела. Он перевёл на неё ледяной взгляд.

— Я действительно был несколько удивлён, — наконец сказал он. — Поначалу даже не понял, что это моя невеста.

Вот-вот, заместитель капитана! Правда же поразительно, что человека можно так преобразить?

— Каким образом вам удалось создать столь искусную иллюзию?

— Не обязательно выражаться так грубо, — ответила Изабель. — Мы всего лишь изменили технику макияжа. Обычно она наносит косметику слишком уж легко, так что, конечно, разница кажется огромной!

— Разница и впрямь разительная. По сравнению с её обычным видом у меня такое чувство, будто меня самого ударили по лицу, — сказал лорд Симеон.

Хлоя возмущённо вскинулась:

— Вот упрямый дурак! Ваша невеста нарядилась для вас во всей красе, а это всё, что вы можете ей сказать?

Ольга улыбнулась, хотя на её лице тоже проступило раздражение.

— Платья и макияж — боевое облачение женщины. Куда ни посмотри в высшем обществе, все юные леди именно так готовятся к войне. Разве справедливо, чтобы одну лишь Мариэль лишали такой возможности?

— Я вовсе её не лишаю...

Под градом упрёков со всех сторон даже лорд Симеон несколько смягчил тон. Он отвёл взгляд, явно чувствуя себя неловко.

Я и не ждала, что он осыплет меня цветистыми комплиментами, но такая реакция всё равно немного огорчила. После всех этих усилий ему и правда совершенно безразлично, красива я или нет...

— Тогда будьте так любезны перестать нести чепуху, — раздражённо сказала Изабель. — Если вы двое сейчас же не двинетесь с места, я вас обоих пинками до небес отправлю.

Лорд Симеон вздохнул и предложил мне руку. Я осторожно положила на неё свою и, как обычно, встала совсем рядом с ним.

— ...Спасибо вам за всё, — сказала я, оглянувшись на «Три цветка». — Я вам правда очень благодарна.

— Если благодаришь, делай это с лицом повеселее, — ответила Ольга. — Если выражаешь признательность с таким унынием, как нам, по-твоему, радоваться?

Я поспешно выпрямила спину и заставила губы улыбнуться. Она права. После всего, что они для меня сделали, обращаться к ним с таким мрачным видом просто невежливо.

Следующей заговорила Хлоя:

— Слушай меня, Мариэль. Даже когда хочется ощетиниться, даже когда хочется плакать — всегда отвечай тому, кто это вызвал, непринуждённой улыбкой. Какой бы суровой ни была среда, цветок обязан цвести красиво. Если он увянет и осыплет лепестки, это уже не цветок, а мусор, который остаётся выбросить. Никогда не забывай, что ты — цветок.

Она легонько щёлкнула меня по лбу.

— Хотя, — добавила Ольга, — если главный твой союзник — дурак, который не умеет ценить красоту, понимаю, что вдохновение найти трудно.

Она не забыла одарить человека рядом со мной морозным взглядом.

Наконец Изабель сказала:

— Зато сегодня вечером тобой будут восхищаться со всех сторон! Забудь про мужчину рядом и просто наслаждайся этим как следует!

От её бодрого тона я снова невольно улыбнулась. Зато лорд Симеон, напротив, недовольно надулся.

— Идём, — сказал он и двинулся с места.

— А, д-да! — запнулась я, поспешно шагая следом. — Тогда мы пошли!

Все трое ответили разом:

— Пока-пока!

— Увидимся!

— Потом расскажи, как прошла битва!

Богини проводили нас взмахами рук, и мы направились к банкетному залу. Некоторое время нам почему-то не удавалось сказать друг другу ни слова, но затем лорд Симеон довольно громко прокашлялся.

— Прошу прощения за столь грубое замечание. Просто ваш вид намного пышнее того, к которому я привык, и я... как бы выразиться? Был совершенно ошеломлён.

— Да, — ответила я, — для меня это тоже стало потрясением. Никогда не думала, что смена одежды и умелый макияж могут превратить меня в другого человека.

— Когда я сказал, что не узнал вас, речь скорее шла об общем впечатлении. Вы производите совсем иное впечатление, чем обычно, но если присмотреться, под всей этой краской действительно лицо Мариэль.

Его серьёзный, примирительный тон заставил уголки моих губ приподняться. Вот за это я его и люблю. Иногда он бывает резковат, но никогда по-настоящему не желает мне дурного. Он просто, как всегда, предельно серьёзен.

— Всё в порядке. Для меня это даже довольно увлекательно. Будто я замаскировалась. Я знала, что они мастерицы, но увидеть вблизи их магию макияжа было невероятно интересно. Они показали мне столько разных приёмов.

Его светло-голубые глаза наконец снова обратились ко мне. Увидев выражение моего лица, он заметно расслабился.

— Но зачем вы их пригласили? К чему такое резкое преображение? Просто решили, что пора что-нибудь изменить?

— Нет, я и сама не очень понимаю, как дошла до этого. Вчера мы разговаривали, и план как-то сам собой возник из ничего.

— А, так вот где вы были вчера? — спросил он.

— Да. Я решила, что лучше всего вернуть хорошее настроение, немного посидев в цветочном саду.

Лорд Симеон явно огорчился. Конечно, я и не ожидала, что ему понравится мысль о том, что я провожу время в борделе. Однако он был достаточно добр, чтобы понять: там я обрела замечательных подруг, с которыми мне легко и приятно разговаривать. Он не возражал против этого как такового и не требовал прекратить туда ходить, лишь немного беспокоился, что обо всём могут узнать посторонние.

Но всё в порядке. В «Тарантюле» меня никто не называет Мариэль, а дамы особенно тщательно следят, чтобы информация ни при каких обстоятельствах не просочилась наружу. В конце концов, это самая основа их профессии. Волноваться не о чем!

— Мы как раз подходим к лестнице, смотрите под ноги. Справитесь?

Поскольку я сняла очки, лорд Симеон сопровождал меня с ещё большей галантностью, чем обычно.

— Спасибо. Зрение у меня не настолько плохое, чтобы я не видела дорогу перед собой, так что всё в порядке. Жаль только, лица вокруг будут немного расплываться.

Нечёткое зрение всё же заставляло меня заметно нервничать. Я боялась, что даже не пойму, если ко мне подойдут сёстры Ле Конт. Но руку лорда Симеона я точно не потеряю, а значит, всё будет хорошо.

— Лорд Симеон, а как вы видите без очков?

— Я тоже не настолько ужасно близорук, но без них возникает больше неудобств, чем мне хотелось бы терпеть.

Кстати, я ведь ни разу не видела лорда Симеона без очков. И меня это ничуть не огорчает, потому что очки только добавляют ему привлекательности... Не то что мои. Я бы даже сказала, это один из тех незаменимых аксессуаров, что делают его настолько прекрасным. На одном уровне с хлыстом!

Постепенно музыка и шум праздника становились всё громче. Спустившись по лестнице в вестибюль, мы начали встречать только что прибывших гостей и по дороге к банкетному залу обменивались с ними приветствиями.

Каждый, увидев меня, невольно всматривался ещё раз. Шёпот наслаивался на шёпот, пока не слился в настоящий гул.

— Это Мариэль Кларак!

— Да это же Мариэль Кларак! Та самая, из вашего города!

— Никакая это не неизвестная загадочная девушка, это Мариэль Кларак! Присмотритесь, цвет волос тот же!

А когда мы вошли в сам зал, на меня устремились вообще все взгляды! Ну... не совсем все. Увидеть меня могли только те, кто находился поблизости. Но подобное ощущение я уже переживала и прекрасно его помнила. Почти то же самое было, когда я впервые появилась на людях после помолвки с лордом Симеоном.

От собравшихся дворянок доносились шёпот и приглушённые возгласы: «Кто это?» Некоторые говорили: «Она? Не может быть!» Мало того что сначала меня никак не узнавали, — даже поняв, кто перед ними, многие всё равно выглядели не до конца убеждёнными.

Парадный вид лорда Симеона тоже притягивал взгляды, так что вместе мы оказались в центре внимания ещё сильнее. Я изо всех сил сохраняла приличествующее благовоспитанной леди выражение лица, а внутри обливалась холодным потом. Хотелось завизжать. С каждой секундой мои шансы выжить падают! Я хочу прямо сейчас спрятаться где-нибудь в тени!

Разумеется, сделать этого я не могла, поэтому первым делом следовало поприветствовать хозяев. Мы с лордом Симеоном направились к графу и графине Потрие.

Разумеется, рядом был и лорд Седрик, и мой вид удивил его не меньше.

— Вот это да, я вас едва узнал. Вы похожи на фею из цветочного сада.

— Я очень благодарна за приглашение, лорд Седрик. Должна сказать, сегодня вы тоже особенно похожи на настоящего молодого джентльмена.

Учитывая, что это был его дебют и официальное представление в качестве наследника дома Потрие, держался он на удивление спокойно. От него исходила уверенность человека, который занимается подобным каждый день. Он и прежде производил впечатление образованного и утончённого молодого человека, так что роль наследника графского дома казалась ему вполне естественной. Гости, впервые встретившие его сегодня, тоже щедро осыпали его похвалами, и по лицам было видно, что говорят они искренне — пусть в дальних углах зала или за веерами они, возможно, высказывались совсем иначе. Во всяком случае, открыто придраться к нему никто не решался.

Одежда глубокого тёмно-зелёного оттенка с мягким блеском прекрасно подходила к его стройному, тренированному телу и привлекала внимание даже среди множества роскошных нарядов. Когда рядом вставал лорд Симеон, два блистательно красивых молодых мужчины производили совершенно ослепительное впечатление. Благодаря великолепному сложению оба одинаково хорошо смотрелись и вблизи, и издалека.

Да, точно. Когда они стоят рядом, особенно заметно, насколько похож у них тип телосложения. Лорд Симеон был чуть выше, но во всём остальном общего хватало: широкие плечи, неожиданно мощная грудь, бицепсы, заметные даже под тканью одежды... Парадные костюмы не висели на них свободно, а аккуратно облегали фигуру, поэтому всё это было прекрасно видно.

Неужели лорд Седрик когда-то занимался боевыми искусствами? Странно: он говорил, что вовсе не умеет драться. Не думаю, что тело можно настолько развить одними редкими упражнениями... Вот принц Севран, например, обожает верховую езду и тоже много двигается, но до рыцарского телосложения ему очень далеко. У Его Высочества такая же стройная фигура, как у любого другого молодого дворянина его возраста.

Я задумалась, могла ли такая фигура появиться от физического труда. О жизни лорда Седрика в Линдене я до сих пор подробно не расспрашивала. Возможно, ему приходилось заниматься именно такой работой.

...Но не только его тело — вся манера держаться слишком уж не похожа ни на одного рабочего, которого мне доводилось видеть.

В поисках материала для книг я немало времени провела, наблюдая за работниками в нижнем городе. Я выбиралась в самые разные места в сопровождении слуги, редактора, а иногда даже старшего брата. И если вспомнить всех людей физического труда, которых я когда-либо видела, поведение лорда Седрика совершенно на них не походило.

Как ни посмотри, он выглядел именно дворянином — ни больше ни меньше. Возможно, это было просто результатом его стараний соответствовать положению достойного наследника. Быть может, в какой-то мере он унаследовал это и от отца. В его нынешнем положении такое впечатление, безусловно, шло ему на пользу. И всё же что-то было не так, только я никак не могла понять что именно.

Его окружило море гостей, желавших поприветствовать нового наследника, поэтому долго поговорить не удалось. Вскоре нам с лордом Симеоном пришлось уступить место другим и отойти. Затем на какое-то время разошлись и мы сами. Он отправился к своим знакомым, а я тоже хотела кое-кого найти. Было совершенно естественно ненадолго заняться каждому своим делом.

— Вы уверены, что справитесь? — обеспокоенно спросил он.

Я улыбнулась ему и кивнула.

— Я же говорила: зрение у меня не настолько плохое, чтобы не видеть, куда ставлю ноги. Беспокоиться не о чем.

— Меня волнует не это. Вы собираетесь искать Патриса, верно? Зачем? Что вы задумали?

Ой. Опять раскусил меня насквозь.

— Ничего я не задумала. Просто хочу за ним понаблюдать. Уверена, здесь, на глазах у всех, он не станет ничего делать лорду Седрику.

— Не привязывайтесь слишком сильно к версии, что виноват именно он, — ответил лорд Симеон. — Сходство почерка ещё не позволяет уверенно утверждать, что угрожающие записки написал лично Патрис.

— Но почерк был совершенно одинаковый...

— Есть люди, которые особенно искусно имитируют чужой почерк. Да, в поведении Патриса есть немало подозрительного, но всё это пока лишь поводы для подозрений, а не основание для поспешных выводов.

— Я... ну...

— И, думаю, напоминать не нужно, но рядом с Седриком тоже нельзя терять бдительность. Здесь нас могут услышать, поэтому говорить конкретнее я не стану. Скажу только: с ним вам следует быть крайне осторожной.

Он произнёс это с таким серьёзным выражением, что я невольно вздрогнула. Первым порывом было возмутиться: Лорд Седрик? Что за нелепость? Но я не смогла — потому что, как пришлось самой себе напомнить, у меня тоже не исчезало ощущение, будто он что-то скрывает.

На поверхности он казался идеальным наследником, но я никак не могла избавиться от чувства, что за этой поверхностью прячется какой-то подвох. Может быть, лорд Симеон уже знал правду о лорде Седрике — ту самую, которая и порождала мою тревогу? Почему он так настойчиво требовал соблюдать осторожность?

— Что именно вы имеете в виду? — спросила я.

— Объясню позже. А пока прошу просто не терять бдительность. И не уходить ни с одним мужчиной, который предложит вам провести время вместе. Не принимайте и напитки, которыми вас будут угощать. Есть люди, способные причинить вред, подмешав чрезмерное количество алкоголя.

Начал он с серьёзного предупреждения, а закончил привычной лекцией. Мои плечи поникли. Ну ладно. Какую бы тайну ни скрывал лорд Седрик, сомневаюсь, что на приёме что-нибудь случится. Выслушав наставления лорда Симеона до конца, я оставила его и отправилась по своим делам.

Почему заместитель капитана так надо мной трясётся? После моего дебюта прошло уже несколько лет, и все эти годы я исправно изображала настенный цветок. С чего бы мужчинам вдруг начать заговаривать со мной именно теперь?

Но стоило мне так подумать, как передо мной возникла группа мужчин.

— Простите, юная леди. Не позволите узнать ваше имя?

Я совершенно растерялась и несколько мгновений стояла молча, не понимая, что отвечать. Ч-что?.. Он ко мне обращается? Если я не ошибалась, это был третий сын дома Ларрьё.

— Не окажете ли мне честь одним танцем?

Этот господин был наследником дома Тайон.

— Какое счастье, что мне довелось сегодня увидеть, как распускается столь прекрасный цветок. Прошу, давайте найдём тихий уголок и поговорим.

Третий, одновременно предлагая мне бокал, оказался даже не наследником, а самим главой дома Вильнёв! А где его жена?!

Мужчины шли ко мне один за другим. Я не успевала отказать одному, как появлялся следующий. Что вообще происходит?! — подумала я и внезапно осознала, что наставления лорда Симеона были вовсе не следствием чрезмерной опеки. Искусство перевоплощения дам из «Тарантуля» оказалось настолько могущественным, что я не только выглядела другим человеком — ко мне ещё и относились как к другому человеку.

Я столько раз встречала этих людей, но прежде они вообще не замечали моего существования. Я выделяюсь из толпы, и это НЕВЕРОЯТНО СТРАННО! А когда ко мне подходят, меня замечает ещё больше людей! Пожалуйста, перестаньте все меня замечать! Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня — это Я должна смотреть на НИХ! Мне нравится наблюдать со стороны! Я даже не хочу быть настенным цветком — я хочу быть ОБОЯМИ!

— А вот вас, юная леди, я прежде точно не встречал. И какое приятное открытие! Позволите пригласить вас на танец?

— Нет, я не танцую! — поспешно ответила я. — Я просто обои!

— Что?

Ой. После слишком большого количества обращений я случайно ответила одному из мужчин совершенно честно. Но это правда: обои не умеют танцевать. Им наверняка было бы очень трудно.

— Простите, забудьте, что я сказала. Считайте меня... безобидным бродячим призраком.

— Вы ведь понимаете, что так только ещё сильнее меня заинтриговали!

— А если я просто тень на стене?

— О, если бы тень умела разговаривать, это было бы довольно жутко! — рассмеялся мужчина. — Постойте-ка. Раз вы несёте такие нелепости, вы можете быть только... мисс Мариэль?! Не верю!

— А?

Собственное имя вернуло меня в реальность. Я наконец как следует подняла взгляд — и передо мной стоял один из главных источников мужской красоты во всём городе.

— В-ваше Высочество! Я не знала, что вы тоже будете здесь!

Под чёрными волосами его мужественное и вместе с тем прекрасное лицо застыло в недоверии. Я и правда понятия не имела, что принц Севран числится среди приглашённых. Пожалуй, только человек положения графа Потрие может лично пригласить наследного принца на дебют собственного внука!

Совершенно растерявшись, я изобразила нечто отдалённо похожее на реверанс.

— Прошу простить мою невежливость. Сегодня вечером я несколько... рассеяна.

— Должен признать, никто не бывает рассеян так своеобразно, как вы, — со вздохом сказал Его Высочество. — Я тоже допустил довольно неловкую ошибку: пригласил вас на танец, прежде чем понял, что передо мной невеста моего ближайшего друга.

Ой, простите. Значит, даже вас обманула моя внешность, Ваше Высочество!

Он смотрел на меня не мигая, и выражение его лица было трудно прочесть.

— Похоже, сегодня вы приложили чрезвычайно много усилий, чтобы так выглядеть. Впрочем, само по себе это для юной леди совершенно обычно. Меня удивляет лишь то, насколько сильно вы в результате изменились.

— Ну, понимаете, одно потянуло за собой другое... — начала я.

Но он почти себе под нос произнёс:

— А ведь едва не случилась беда...

— Какая беда?

Но вместо объяснения Его Высочество отмахнулся от вопроса резким движением руки.

— Неважно. Во всяком случае, внутри вы явно остались тем же человеком. Лучше скажите: почему сегодня вы настолько рассеяны?

Позади него стоял на страже рыцарь Королевского рыцарского ордена. Его лицо я узнала — звали его Ален. Добрый вечер, Ален! На нём была не парадная форма, а обычная служебная, такую же носил лорд Симеон, когда сопровождал Его Высочество.

— Потому что я не могу пройти и трёх шагов, чтобы кто-нибудь — включая вас, Ваше Высочество, — не предложил мне поговорить, потанцевать или выпить! Я совершенно не привыкла быть в центре внимания и не знаю, что делать!

— Насколько я видел, для молодых дам на подобных приёмах это как раз норма. Это только вы в своём обычном облике переживаете такие вечера иначе.

— Вот именно. Поэтому, когда я сказала, что я обои, это было совершенно искреннее выражение того, чем я хотела бы быть. Правда, потом я поняла, что обои не умеют двигаться, поэтому вариант с призраком, пожалуй, лучше.

— Не знаю, что из этого лучше, — ответил он, — но боюсь, у меня нет времени следить за такими безумными поворотами ваших мыслей. Кстати, где Симеон? Не понимаю, почему он позволяет всему этому бесконтрольно происходить.

Мне показалось, что он меня оскорбляет, но его слова напомнили совсем о другом.

— О! Вы правы! Непременно пойдите и найдите лорда Симеона! Кажется, он где-то там!

Я указала Его Высочеству в сторону, где, как мне казалось, находился лорд Симеон. По правде говоря, понятия я почти не имела, где тот сейчас, но была уверена: Его Высочество сумеет его найти. Или, скорее, лорд Симеон сам найдёт ЕГО. Как бы далеко друг от друга они ни оказались, он всегда найдёт Его Высочество!

— Что вы имеете в виду? Нам пока незачем снова сходиться. Я только что поприветствовал графа Потрие и его внука.

— Не говорите так! Пусть это всего лишь мимолётная мечта, но прошу, воплотите её в жизнь!

— Ч-что за чертовщину вы несёте?

— Я исчезну, так что обо мне не волнуйтесь!

— А ну постойте! — воскликнул он. — Если вы исчезнете, мне как раз будет гораздо неспокойнее! Почему вас так тянет это делать?!

Пусть это и было непочтительно по отношению к его положению, я проигнорировала слова Его Высочества и убежала. Стоило затеряться в толпе, как я поняла: преследовать меня он не сможет, потому что к нему самому неизбежно начнут подходить со всех сторон.

Я нашла портьеру, юркнула за неё и спряталась в тени. Наконец удалось ускользнуть от всех внимательных глаз. Я облегчённо вздохнула. Прятаться было удивительно успокаивающе. Казалось, теперь я всё-таки смогу продолжать жить.

Немного придя в себя, я вспомнила, что только что произошло. Интересно, Его Высочество всё-таки пошёл искать лорда Симеона? Надеюсь. Лорд Симеон постоянно беспокоится о моём благополучии, значит, и я должна хотя бы немного помогать ему обрести собственное счастье. Я так решила.

Я осторожно выглянула из-за портьеры и увидела лишь расплывчатую массу людей, двигавшихся во всех направлениях. Возможно, дело было в плохом зрении, но музыку и голоса я замечала куда сильнее обычного. Время от времени доносились сплетни о лорде Седрике. Иногда упоминали Его Высочество, лорда Симеона и даже меня. Похоже, покинуть своё убежище пока не получится.

Несмотря на намерение незаметно расследовать лорда Патриса, я до сих пор понятия не имела, где он. Без очков было ужасно неудобно. Если бы сейчас появился джинн и исполнил три желания, одним я точно попросила бы исправить зрение. Вторым, пожалуй, счастья и процветания моей семье. А третьим — чтобы лорд Симеон держал в руке хлыст.

Не покидая укрытия, я напряжённо вглядывалась в людские стаи. О! Это там леди Орелия, та сияющая блондинка? Я даже горжусь собой, что узнала её без очков! Всё-таки она одна из драгоценностей высшего общества. Она выделяется не только красотой — вся её манера держаться притягивает взгляд. Леди Орелия и правда великолепна! Вот бы подойти хоть чуточку ближе...

Внезапно прямо у самого уха раздался оглушительный голос:

— Она и правда совершенно бесстыжая и отвратительная! Как она посмела?!

Я едва не выпрыгнула из собственной кожи. Совсем рядом, незаметно для меня, остановились две молодые девушки. Постойте, да это же сёстры Ле Конт. Так вот где они были.

Эвелин продолжала:

— Позвать посторонних на помощь — это уже слишком! Какая невероятная хитрость и подлость!

— Это вообще не то платье, которое она собиралась надеть! — возмущалась Сюзетт. — Не могу поверить, что она устроила специальную доставку прямо в день приёма! Коварная, злая женщина!

Не нужно было гадать, на кого были направлены возмущённые тирады сестёр: разумеется, на меня.

— И столько слоёв макияжа ей понадобилось только потому, что под ними у неё невзрачная коровья морда!

— А все доверчивые мужчины, которые пытаются за ней ухаживать, лишь выставляют напоказ собственную глупость. Всё фальшивка, подделка красоты. Смой всю эту штукатурку — и останется одна уродина. Как они этого не видят?!

Именно, — подумала я. Всё так, как вы говорите. Чистая правда, полностью признаю.

Однако одновременно я решила, что это можно считать победой «Трёх цветов» и их мастерства. Я подозревала, что, если рассказать им, насколько ожесточились и озлобились сёстры, они будут чрезвычайно довольны собой.

Сёстры Ле Конт продолжили жаловаться не только на меня, но и на молодых мужчин на приёме. Похоже, каждый разговор с очередным кавалером довольно быстро обрывался, как только выяснялось их сравнительно скромное происхождение. Вероятно, они целились в мужчин слишком высокого ранга. Раз у них самих вообще нет дворянского титула, стоило бы смотреть ниже — как сделала бы и я, если бы не лорд Симеон. Кто-то слишком высокородный вряд ли увидит в них подходящих невест, зато среди дворян попроще наверняка найдутся женихи, которые не станут воротить нос от девушек без собственного титула. Обе были очень хорошенькими, а семья располагала приличными деньгами, поэтому при разумных требованиях к женихам они наверняка смогли бы найти мужей.

Мне хотелось дать им совет, но выйти из укрытия я, конечно, не могла. К тому же они не знали, что я слышала их разговор. Я решила, что лучше буду молча подбадривать их из тени. У вас получится! Здесь полно подходящих холостяков, так что если не сдадитесь и будете искать как следует, уверена, обе встретите замечательных мужчин!

Впрочем, говорить ничего и не требовалось: сдаваться они явно не собирались. Заметили ещё одного привлекательного молодого человека и направились к нему. Я проводила их взглядом, мысленно восхищаясь настойчивостью.

Все стараются изо всех сил — и мужчины, которые подходили ко мне, и такие девушки, как сёстры Ле Конт, ищущие мужей. Для молодых людей подобные собрания — важнейшая возможность встретить потенциального спутника жизни. Здесь рождаются прекрасные романы — и ужасные трагедии. Моё жизненное предназначение — стоять в стороне и наблюдать за всем этим, но сегодня ужасно досадно, что ради этого мне приходится прятаться в шторах... После всех усилий «Трёх цветов» мне уже хочется вернуть обычный вид. Даже лорд Симеон отреагировал не слишком хорошо...

Наверное, решила я, любой, кто знает меня настоящую, не может не видеть во всём этом искусственность. Вместо восхищения они могут даже счесть, что я бесстыдно перестаралась.

Мне стало как-то тоскливо. Чужое мнение меня не заботило, но хотя бы от лорда Симеона мне хотелось услышать похвалу. Пора было признать: я вовсе не в том положении, чтобы ожидать от него подобных вещей.

Я тихонько вздохнула... и в ту же секунду лишилась укрытия: портьера раздвинулась.

От неожиданности я подпрыгнула, оказавшись на свету, но встретил меня добрый голос:

— Что вы делаете в таком месте?

Это был лорд Седрик. Он недоумённо заглянул ко мне, пока я пыталась снова отступить от света.

— О-ой, лорд Седрик. Я не заметила, что вы здесь. Но вообще-то я могла бы спросить вас о том же. Сегодняшний приём устроен в вашу честь — что вы делаете в таком дальнем углу?

— Я почувствовал, что рискую утонуть в море людей, и сбежал. Похоже, нам пришла в голову одна и та же идея. — Он тихо рассмеялся. — Точнее, мне понадобилось перевести дух, поэтому я спросил разрешения у бабушки. Я понимаю, насколько важен сегодняшний вечер, но, как и опасался, необходимость находиться перед таким количеством людей довольно сильно меня утомляет.

Я вежливо рассмеялась.

— Да, я тоже пыталась сбежать от толпы и немного отдышаться.

К сожалению, — хотелось добавить мне, — успокоиться я могу только полностью спрятавшись. Обычно достаточно постоять неподвижно, и я сама становлюсь частью обстановки, но сегодня положение несколько иное.

Лорд Седрик протянул мне руку.

— Давайте ненадолго уйдём в гостиную. Там можно отдохнуть от чужих взглядов.

Он указал на дверь небольшой комнаты отдыха.

Я замешкалась, вспомнив предупреждение лорда Симеона. Что делать? Если я пойду с ним, это может оказаться ошибкой. И всё же никакой опасности от него я не чувствую...

— Что-то не так? — спросил он.

— О, нет, всё в порядке. Да, ненадолго можно.

В конце концов я приняла его руку, решив не отказываться. Интересно, лорд Симеон потом рассердится? Но он ведь где-то совсем рядом. Ненадолго можно, правда?

Мы покинули банкетный зал и вошли в гостиную. Служанка принесла чай и разлила его по чашкам, а когда подошла ближе, я поняла, что не узнаю её лица. Я обследовала каждый уголок особняка. Разве её там не было? Впрочем, на такое большое мероприятие нередко нанимают временных слуг, так что, пожалуй, ничего особенно странного.

Когда она ушла, лорд Седрик несколько неловко сказал:

— Наверное, вы ожидали, что я буду держаться лучше, но вся эта пышность и церемонии меня порядком подавляют.

— На самом деле я такая же. И после всех стараний моих подруг сделать меня красивой выяснилось, что мне в таком виде совершенно неуютно. Я никак не могу расслабиться.

— Правда? А по-моему, вам это очень идёт. Я не преувеличивал, когда сравнил вас с феей. Совершенно естественно, что вы привлекаете столько внимания.

— Всё равно удивительно, что перемены оказались настолько сильными.

— Разве не говорят, что, сменив платье, женщина может стать совсем другим человеком? Сегодня вам представилась возможность показать те достоинства, о существовании которых никто прежде и не подозревал.

Он произнёс это так естественно, что слова не походили на пустую лесть. Мне было приятно, но вместе с тем и неловко. Наверное, заметив это, он снова тихо рассмеялся.

— В любом случае ваши главные достоинства совсем в другом. Лично мне больше нравитесь вы такая, как обычно, без всех этих украшений.

— Что ж, спасибо.

Наверное, он уже знает меня как простушку, так что новым образом первого впечатления уже не изменить.

— И всё же это очень в вашем духе — настолько не замечать собственных достоинств, Мариэль. Весьма занимательно!

— Пожалуй, вы правы. Я бы и сама сказала, что «занимательная» подходит мне точнее, чем «очаровательная».

— ...Боюсь, вы поняли это в более отрицательном смысле, чем я вкладывал. Я хотел сказать, что вы чрезвычайно интересный человек, и именно это придаёт вам немалое очарование.

— Да, я понимаю, что вы имеете в виду, и благодарна вам.

Я вовсе не восприняла слова лорда Седрика как оскорбление и весело улыбнулась ему, кивнув... так почему же он всё равно выглядел настолько озадаченным? Я что-то сделала не так? Я в недоумении наклонила голову.

В ответ он криво улыбнулся.

— Вот ведь беда. Вы совершенно не представляете, как вас видят другие. Я постарался выразиться предельно прямо, но, похоже, даже это не помогло.

— Простите?

Он наклонился вперёд и взял мои руки, лежавшие на коленях.

— Возможно, учитывая характер вашего жениха, вы и не видите причин смотреть куда-либо ещё, но... если возможно, не могли бы вы хотя бы немного оглянуться по сторонам?

— Что вы...?

Его тёмно-синие глаза пристально смотрели на меня с совсем близкого расстояния. Э-это именно та ситуация, о которой лорд Симеон велел мне помнить? Если кто-нибудь увидит нас сейчас, наверняка поймёт всё совершенно неправильно. Я попыталась незаметно высвободить руки, но лорд Седрик их не отпускал.

— Вы заметили, что прямо перед вами находится мужчина, который совершенно вами очарован?

— Простите... лорд Седрик?

В его взгляде появилась совсем иная напряжённость, чем обычно. Никто прежде не смотрел на меня подобным образом, и я понятия не имела, как это воспринимать. Знала только одно: дело очень плохое, и мне было крайне не по себе.

— Я говорю это не ради лести, — продолжил он. — Совершенно искренне. С первой нашей встречи меня неудержимо тянет к вам.

— Ч... что?!

Что он говорит? Что это вообще такое? Он сейчас признался мне в чувствах? Не может быть. С чего вдруг?.. Мы же только познакомились и почти не успели узнать друг друга. Любовь с первого взгляда бывает только тогда, когда героиня — НЕСРАВНЕННАЯ красавица!

Я совершенно потеряла дар речи. Увидев это, он тихо рассмеялся и наконец отпустил мои руки. Атмосфера тут же изменилась до неузнаваемости. Он всегда был таким? — подумала я. Мне казалось, он добрый, открытый человек, который ничего не скрывает. С ним легко общаться именно потому, что он не строит из себя кого-то другого и не притворяется. А сейчас я вообще не понимаю, о чём он думает. Внезапно я особенно остро осознала, насколько мало знаю о его настоящей натуре.

Может быть, он издевается надо мной? В его глазах мелькнуло что-то лукавое — та тень, что иногда скрывается в людях.

— Для меня большая честь услышать такие слова, — наконец ответила я, улыбнувшись.

Я решила, что лучше сделать вид, будто воспринимаю всё как шутку, — или по крайней мере оставить ответ двусмысленным.

— За всю жизнь ни один джентльмен ещё не говорил мне подобных комплиментов.

— Вот как? Лорд Симеон никогда вас так не хвалит?

Я застыла.

— Я...

До его вопроса мне это даже в голову не приходило, но, если подумать, я и правда не могла вспомнить ни одного особенного случая, когда лорд Симеон меня хвалил. Раздражался, уставал от моих выходок, отчитывал — это бывало постоянно. Но хвалил? Что-то не припоминаю.

О, хотя он говорил, что ему нравятся мои романы. Но это ведь не про мои личные достоинства. А при первой встрече ещё сказал что-то вроде «вы весьма милы», только это была пустая вежливость. Он просто говорил то, что полагалось сказать перед моим отцом.

Я мысленно вздохнула, погрузившись в раздумья, и лорд Седрик снова рассмеялся.

— Какой жестокий жених. Рядом с ним такая прелестная женщина, а он не говорит ей ни единого комплимента.

— Нет, всё не так, — начала я возражать... но чем больше вспоминала наши разговоры, тем труднее было это отрицать. С тех пор как я узнала, что ему известно, чем я занимаюсь ради удовольствия и заработка, я вообще перестала хоть сколько-нибудь скрываться. Кто станет хвалить женщину, которая при каждом удобном случае во всеуслышание заявляет о своих фанатских порывах?

Лорд Седрик пожал плечами.

— Зато, кажется, он довольно щедр на проявления симпатии, когда разговаривает с Эвелин и Сюзетт. С ними он ведёт себя совсем не так, как вы описали. Поневоле начинаешь сомневаться в его верности.

Его слова меня ошеломили. Он и об этом знал? Хотя я уже почти не сомневалась, что на измену происходящее совершенно не похоже.

— И всё же замечу, мисс Мариэль: ещё не поздно. Вы пока не замужем, а значит, можете начать всё заново.

— Лорд Седрик?

Он достал из нагрудного кармана маленькую коробочку и открыл её передо мной. Внутри лежало кольцо с одним крупным изумрудом, дробившим свет на бесчисленные чарующие искры.

Это великолепное кольцо я уже где-то видела. Разве несколько дней назад его не носила леди Моник?

— Это кольцо...

— Бабушка отдала его мне вчера вечером. Сказала, что многие поколения его носили жёны дома Потрие, а однажды я должен передать его собственной невесте.

Поколения жён... Тогда понятно, почему кольцо было у леди Моник: она вдова старшего сына. Но у лорда Седрика жены ещё не было, так что передавать ему семейную драгоценность казалось несколько преждевременным.

— Если я скажу, что хочу отдать его вам, вы согласитесь принять? — внимательно спросил он.

Я снова подняла на него глаза. По выражению лица совершенно невозможно было понять, говорит он серьёзно или играет со мной.

Я попыталась ответить так, чтобы слова подходили к обоим вариантам — и к настоящему предложению, и к чрезмерно далеко зашедшей шутке.

— Лорд Симеон дарит мне цветы. Они мне нравятся больше.

Я чувствовала: позволить атмосфере увлечь себя было бы опасно. Теперь его прежняя мягкая доброжелательность казалась иллюзией. Передо мной будто сидел расчётливый и хитрый человек. Может быть, именно так и выглядит НАСТОЯЩИЙ черносердечный негодяй, — подумала я. И всё же по непонятной причине ничего прекрасного в этом не находила. Мои фанатские инстинкты вообще не проснулись. Напротив — я лишь стала ещё настороженнее.

Я изо всех сил старалась этого не показать. Нельзя было позволить чувствам отразиться на лице.

— В конце концов, — продолжила я, — я фея из цветочного сада. Человеческие украшения мне ни к чему.

Рассмеявшись, лорд Седрик закрыл коробочку и вернул её в карман. Настойчиво давить на меня он не стал, но ощущение было такое, будто это лишь временная передышка. Я по-прежнему совершенно не понимала, что у него на уме.

Лорд Седрик ненадолго отвёл взгляд. Я машинально посмотрела туда же и увидела в дверях ту самую служанку. В комнату она не вошла: слегка поклонилась и тут же ушла.

— Пожалуй, слишком долго оставаться здесь не стоит. Если мы будем сидеть наедине в такой комнате, ваш почтенный жених снова рассердится, — с лёгким сарказмом сказал лорд Седрик.

Он поднялся, и я последовала его примеру, признавая справедливость слов. В чашках ещё оставался чай, но если кто-нибудь заметит, что мы вдвоём покинули приём ради уединения, это наверняка сочтут тайным свиданием. Я решила, что служанка заглянула именно из заботы о нашей репутации.

В коридоре было довольно прохладно. Всё-таки стояла середина зимы, и в праздничном платье с открытыми плечами отходить далеко от камина было плохой идеей. Я немного ускорила шаг, желая скорее вернуться в банкетный зал, когда лорд Седрик вдруг остановился.

— Ого!

Я посмотрела туда же. В противоположную от банкетного зала сторону шла чья-то фигура. Было понятно, что это мужчина, но без очков с такого расстояния я не могла разглядеть, кто именно.

— Кто это? — спросила я.

— Лорд Патрис. Интересно, куда он направляется.

Лорд Патрис? Я мгновенно вспомнила о цели, которую успела потерять из виду после недавних сбивающих с толку слов лорда Седрика. Лорд Патрис! Я ведь его искала! Именно поэтому и разошлась с лордом Симеоном! Так вот где он был.

И правда — куда он идёт?

— Может, в уборную? — предположила я.

— Нет. Очень похоже, что он направляется на второй этаж.

Мы вдвоём последовали за лордом Патрисом, стараясь оставаться незамеченными. Дойдя до лестницы, он оглянулся по сторонам, словно боялся чужих любопытных глаз, а затем начал подниматься. Мы с лордом Седриком переглянулись. От очевидного не уйти: поведение выглядело подозрительно. Лорд Патрис не оставался здесь на ночь, так что никакой понятной причины идти на второй этаж у него не было. Да и эта крадущаяся манера только усиливала подозрения — куда и зачем он направлялся?

Мне сразу вспомнились надписи на стене комнаты лорда Седрика. Наверняка идёт устроить что-нибудь ещё в том же духе. Уверенная в своей догадке, я сжала кулак.

— Давайте за ним, — сказала я лорду Седрику. — Он главный подозреваемый по делу об угрожающих записках. Может быть, поймаем его прямо на месте преступления!

Лорд Седрик сразу согласился. Когда лорд Патрис поднялся по лестнице и исчез из поля зрения, мы тоже пошли наверх, стараясь ступать как можно тише.

Мы выглянули в коридор второго этажа как раз вовремя, чтобы увидеть, как он проходит мимо комнаты лорда Седрика. Странно. Значит, он шёл не туда? Мы проследили взглядом за ним, и он остановился у двери дальше по коридору. Если не ошибаюсь, это коллекционная комната.

Мы снова переглянулись. Неужели сейчас поймаем его на другом преступлении?

Перед запертой дверью он возился с чем-то, тихо звякая. Ах, как же раздражает, что я плохо вижу. Но по движениям похоже, будто он отпирает дверь? Словно подтверждая подозрение, лорд Патрис открыл её и вошёл. Встревоженная, я двинулась по коридору к коллекционной комнате.

Интересно, когда он мог добыть ключ? Украсть у дворецкого, который постоянно носил ключи при себе, казалось немыслимым. Не менее немыслимо было, чтобы дворецкий оказался его сообщником. И тут я вспомнила кухонные сплетни: слуги говорили, что лорд Патрис стоял у двери коллекционной комнаты и дёргал ручку. Может быть, тогда он снимал слепок замка?

Я вспомнила и разговор с мистером Дантоном — и цель лорда Патриса стала кристально ясной. Граф, все родственники и гости заняты на приёме. Слуги тоже — никому сейчас не до второго этажа. Он мог незаметно проникнуть сюда, украсть одну-две драгоценности, а затем продать добычу и расплатиться с долгом. Наверное, решила я, поэтому он и приходил в поместье каждый день: нужно было хорошо изучить дом.

Какие бы финансовые трудности он ни испытывал, почтенный сын барона никогда бы не... Хотя нет. Кажется, в этой семье и без того хватает проблемных детей.

Несмотря на напряжение, я бесшумно подошла ближе и осторожно выглянула из-за дверного косяка в открытую комнату. В кромешной темноте лорд Патрис двигался при свете одной свечи. Он пытался вскрыть витрины и шкафчики с драгоценностями, но каждый был заперт отдельно. Очевидно, ключи от них скопировать он не сумел. Лорд Патрис тихо выругался.

Лорд Седрик коснулся моего плеча, отвёл от двери и шёпотом сказал:

— Я останусь следить. А вы бегите за помощью.

Я кивнула и развернулась. Даже если бы я решила вмешаться сама, вокруг были бесценные вещи, и стоило разбить стекло витрин или шкафов — ущерб уже не исправишь. На этом этапе я решила, что при отходе можно позволить себе чуть меньше осторожности. Я была уверена: помощь успеет прийти до того, как он доберётся до цели и сбежит.

Оставив происходящее на лорда Седрика, я ускорилась и вернулась на первый этаж. У банкетного зала нашла слугу и велела позвать дворецкого, после чего как можно быстрее объяснила ситуацию. Дворецкий немедленно собрал нескольких мужчин и повёл их наверх. Я сделала всё, что могла, дальше дело за вами. Буду болеть за вас до самого конца!

Теперь скрывать шаги уже не было никакого смысла, и мужчины с грохотом понеслись вверх по лестнице. Но прежде чем добрались до верхней площадки, сверху раздались крик и оглушительный грохот.

— Что это было?! — воскликнули сразу несколько человек.

Слуги и я на мгновение застыли в потрясении. По звуку это было явно не что-то маленькое — не разбитая витрина или подобное. Казалось, вдребезги рухнуло нечто огромное и тяжёлое. Пол всё ещё дрожал от удара. Может быть, опрокинулся один из массивных шкафов?

Но этот крик... Кажется, кричал лорд Патрис, а не лорд Седрик. Что же заставило его так завопить?

Все ворвались в коллекционную комнату. Я осталась у двери и осторожно заглянула внутрь. Как и думала, один шкаф лежал на полу. Лорд Патрис тоже оказался на полу, приземлившись на зад, а вокруг него ковром рассыпались драгоценности и осколки стекла.

Лорда Седрика нигде не было.

— Лорд Патрис? — произнёс дворецкий.

Лорд Патрис вздрогнул и обернулся к собравшимся слугам, которые подняли лампы и осветили комнату. В их свете я заметила, что его шейный платок испачкан. Как это произошло? И не только платок — рубашка тоже в пятнах. Красных, будто он пролил вино или что-то такое. Я очень надеялась, что именно так и было, потому что другая мысль, промелькнувшая у меня, была слишком ужасна. Рядом на полу лежал церемониальный меч, вывалившийся из витрины. Клинок выпал из ножен — и тоже был покрыт какой-то красной жидкостью.

А возле рухнувшего шкафа на пол высыпались не только стекло и драгоценности. На ковре расползлось тёмное мокрое пятно. Это... Нет, не может быть...

— Где лорд Седрик? — спросила я, почти не осознавая, что произношу слова вслух.

Лорд Патрис задрожал.

— Всё не так, как выглядит! — закричал он, вскочив и отступая от толпы.

Бежать было некуда, но он рванул глубже в комнату и всё время вопил в своё оправдание:

— Вы ошибаетесь! Это не я! Шкаф упал сам — поверьте! Я ничего не делал!

Один из слуг бросился за ним. Даже оказавшись загнанным в угол, лорд Патрис продолжал кричать, что мы ошиблись и всё неправильно поняли.

Мне отчаянно захотелось, чтобы рядом был лорд Симеон. Надо ему рассказать. Я повернулась к двери, мысленно проклиная дрожащие ноги, и в этот момент заметила фигуру, плавно выскользнувшую наружу, пока внимание всех слуг было приковано к суматохе.

По одежде мужчина казался слугой, но рост и сложение почему-то напомнили мне лорда Седрика. Это настораживало. Почему слуга один уходит из комнаты, когда все остальные заняты лордом Патрисом? Куда он направляется? Может, вызвать полицию? Но тогда дворецкий наверняка отдал бы такой приказ вслух.

Я снова посмотрела в комнату. Теперь, спокойно оглядев её целиком, поняла: на полу нигде не лежит ещё один человек без сознания, и под шкафом тоже никого нет. Может быть, лорд Седрик находился в тёмном углу, которого я не видела с порога, но тогда его наверняка заметил бы кто-нибудь ещё. Очень странно. Куда исчез лорд Седрик? В общей суматохе все совершенно упустили одну из самых важных деталей.

Вместо того чтобы сразу выбежать в коридор, я высунула наружу только голову, надеясь увидеть мужчину, который только что ускользнул. В тускло освещённом коридоре никого не было — лишь одна дверь бесшумно закрывалась.

Я прокралась к ней и на мгновение замерла. Постучать? Нет, так я предупрежу цель. Только внезапная атака!

Я положила руку на дверную ручку, собралась с духом и резко повернула её.

Внутри меня встретили только тьма и тишина. Единственным источником слабого света была луна за окном. Ни звука, ни признака чьего-либо присутствия. Не та дверь? Нет, я точно видела, как он вошёл именно сюда. Ни на секунду не отводила глаз. Я уверена.

Я осторожно вошла. Скудная мебель создавала впечатление, что комнатой сейчас никто не пользуется. Окно было закрыто, а подойдя ближе, я убедилась, что оно заперто изнутри. Если он выбрался из дома отсюда, окно пришлось бы открыть. Тогда куда же он исчез? По спине пробежал холодок. Может, он прячется здесь, в темноте, и следит за каждым моим движением?

И как раз когда я решила, что всё-таки пора найти лорда Симеона, прямо у моего уха прозвучал голос:

— Вы чрезвычайно неудобный человек. По плану вы должны были рассказать им, что увидели, а потом сразу побежать к своему жениху.

Я подпрыгнула от ужаса. Как он оказался настолько близко, если я вообще никого рядом не чувствовала? Я уже открыла рот, чтобы закричать, но его накрыла большая ладонь. Второй рукой мужчина обхватил меня и крепко прижал к себе. Не в силах ни двигаться, ни говорить, я изо всех сил забилась.

— Успокойтесь. Я совершенно не собираюсь причинять вам вред.

Даже в полном смятении я узнала голос. Перестала дёргаться и сосредоточилась на теле, удерживавшем моё. Рост, сложение, жёсткость ладоней... Эти руки я знала. Мы тренировались танцевать вместе, прижимаясь друг к другу.

Ещё несколько минут назад мы были рядом.

— Не поднимайте шум, хорошо? — дружелюбно сказал мужчина. — Мне бы не хотелось применять силу, чтобы заставить вас молчать.

Он медленно убрал ладонь с моего рта и немного ослабил хватку другой руки. Получив хоть немного свободы, я повернулась к нему. Глаза уже привыкли к темноте, и теперь я смогла разглядеть мужчину, стоявшего прямо за мной.

Лицо оказалось совсем не тем, которое я ожидала увидеть. Более того — этого мужчину я не видела никогда в жизни.

И всё же в этом скрытном, характерном смешке я безошибочно узнала лорда Седрика.

— Лорд Седрик? Это вы?

— С этим именем я закончил, — ответил мужчина. — Хотя пока можете называть меня так. Когда-нибудь вы будете называть меня другим именем.

Что он имеет в виду? Он НЕ лорд Седрик? Но это ведь всё равно тот человек, которого я знаю, правда? Значит... Что это вообще ЗНАЧИТ?

— Я знал, что вы не обычная юная леди, — продолжил он, — но не представлял, что настолько бесстрашная. Я был уверен, что вы сразу побежите к жениху. Что же делать, что же делать?.. Если оставить вас здесь и уйти, вся схема, которую я с таким трудом подготовил, пойдёт прахом.

Он закрыл дверь, которую я оставила открытой. И только тогда я впервые заметила, что в комнате есть третий человек. Свет из коридора исчез прежде, чем я успела толком разглядеть фигуру, поэтому поняла лишь одно: человек довольно крупный.

Мысли лихорадочно метались, пытаясь сложить происходящее в единую картину. Лорд Патрис попытался украсть драгоценности, из-за этого поднялся огромный переполох... но, насколько я понимала, посреди всего этого лорд Седрик тоже осуществлял какой-то план. Какой? Хотел незаметно сбежать? Но если только это, зачем вести себя таким образом? И кто второй мужчина? Если у лорда Седрика есть сообщник, значит, план должен быть довольно сложным, разве нет?

Он только что назвал это схемой... Неужели и суматоху вокруг лорда Патриса он устроил намеренно? Я вообще ничего не понимаю.

— Раз всё уже подготовлено, пожалуй, просто заберу вас с собой. В конце концов, где вы — там непременно появится и ваш жених. К тому же слуги полностью заняты, а значит, главной цели я уже более чем достиг. Получилось не совсем так, как задумано, но, возможно, даже лучше, если вы присоединитесь ко мне.

Он говорил мягко, совершенно не соответствуя серьёзности положения. Будто приглашал меня на чай.

Но я понимала, что речь совсем не об этом.

— К-куда вы меня забираете?

Он рассмеялся и весёлым, почти певучим голосом ответил:

— Куда же? Куда мне захочется, пожалуй.

Не отпуская меня, он двинулся дальше в комнату — к окну.

— Пожалуйста, подождите, — сказала я. — Что происходит? Я должна знать. Какой именно отвлекающий манёвр вы устроили? Кто-то ранен? Что вы сделали?

— О, не стоит беспокоиться. Вся эта «кровь» — всего лишь небольшой театральный трюк. Лучший способ завладеть вниманием людей — дать им нечто, на чём они смогут его сосредоточить, не так ли? Шокирующее зрелище. Дело об убийстве куда увлекательнее дела о краже и вызывает куда больше суматохи. Идеальное прикрытие, чтобы мы могли непринуждённо исчезнуть.

Он снова крепко схватил меня и буквально потащил к окну. Ноги наполовину отрывались от пола, я даже не могла нормально упираться ступнями. И лишь тогда до меня наконец дошло: меня собираются похитить.

— Н-нет! Стойте! Я никуда не пойду! Отпустите меня!

— Не сопротивляйтесь, Мариэль. Я ведь сказал, что не хочу применять к вам силу. Можно было бы на время лишить вас сознания, но мне бы не хотелось причинять вам лишние неудобства.

— Тогда ОТПУСТИТЕ!

Я набрала в лёгкие столько воздуха, сколько смогла, и закричала во весь голос:

— Помогите, кто-нибудь —

Но он без малейшего колебания снова зажал мне рот ладонью. Мой приглушённый крик глухо бился о его руку.

— Ну вот, — сказал он. — Я не смогу уйти отсюда, пока обе руки заняты. Пожалуй, всё-таки придётся научить вас терпению.

Что это значит?! Он меня ударит? А потом... куда-нибудь унесёт без сознания? Всё очень серьёзно!

В романе такой поворот был бы невероятно захватывающим, но переживать его лично мне совершенно не хотелось. В отличие от истории, у меня не было галантного героя, который появится в последнюю секунду и спасёт. Даже лорду Симеону, наверное, довольно скоро пришлось бы отказаться от поисков, если меня увезут куда-то далеко. В конце концов, обязанность Королевского рыцарского ордена — защищать королевскую семью. Расследование похищений совершенно не входит в его юрисдикцию.

Нет! Я не хочу уходить! Внутри я кричала изо всех сил, хотя это и было бесполезно.

И ровно в этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату хлынул ослепительный свет, и я на мгновение перестала видеть. Мужчина, державший меня, отреагировал так же и тут же замер.

Затем раздался ясный голос.

— На этом всё. Отпусти Мариэль и спокойно сдавайся. Можешь сопротивляться сколько угодно, но сбежать я тебе не позволю.

Лорд Симеон!

Я узнала его ещё до того, как зрение пришло в норму. В глазах выступили слёзы облегчения. Я несколько раз моргнула, пытаясь прогнать пелену, и наконец увидела перед собой долгожданного лорда Симеона. Следом за ним в комнату вошла группа мужчин в полицейской форме.

Прямо над моей головой похититель присвистнул.

— Вот уж настоящий сюрприз. Вы подготовились куда лучше, чем я ожидал.

— Разумеется. Эти люди ждали наготове ещё до начала приёма.

На поясе лорда Симеона висела сабля, которой раньше не было. Кто-то одолжил? И полиция ждала заранее? Почему? Он заранее знал, что всё это произойдёт?

— Надо же, — ответил мужчина. — Тогда не возражаете, если я спрошу, что именно вам удалось понять?

Лорд Симеон ответил без малейшего промедления:

— Ты выдавал себя за Седрика и проник в дом Потрие, чтобы воспользоваться их доверием. Твоей целью было похитить одно из бесценных семейных сокровищ. Но просто украсть его и уйти показалось бы тебе слишком скучным, поэтому ты поставил целое представление, втянув Мариэль и меня в качестве актёров второго плана. Ты сделал вид, будто получаешь угрозы, а затем создал впечатление, что виноват Патрис. Когда понял, что он тоже охотится за сокровищем, решил использовать его попытку кражи как отвлекающий манёвр: вызвал стражу, чтобы все были заняты им. А ради большего драматизма ещё и инсценировал, будто Патрис кого-то ранил или убил. Пока все будут в панике, ты собирался скрыться, а через несколько дней удивить весь свет грандиозным раскрытием истины.

Пока он совершенно отстранённым тоном перечислял все эти подробности, я слушала ошеломлённо. Не может быть... Значит, с самого начала всё было сплошным обманом? Да, некоторые сомнения у меня возникали, но я никогда не ожидала узнать, что ни единое сказанное им слово не было правдой. Роль внука он играл настолько идеально, что в этом я не сомневалась ни секунды.

И всё же, если оглянуться назад, нашлось немало деталей, которые плохо соответствовали образу. Например, для человека, выросшего простолюдином, он держался слишком по-дворянски, да и прекрасно тренированное тело плохо сочеталось с тем, что я о нём знала.

По отдельности каждая деталь казалась лишь слегка неуместной. Если бы лорд Симеон не предупредил меня быть настороже, я бы никогда не придала им большого значения. Почему человек, находясь в доме графа, не перенял бы несколько дворянских манер и не стал бы казаться чуть меньше простолюдином? Если долго проводить время в новом окружении, легко поддаться атмосфере и невольно начать вести себя соответствующе. Без сомнения, этот человек строил образ с расчётом именно на такую возможность.

Он снова присвистнул.

— Впечатляет. Мне остаётся только выразить восхищение умным заместителем капитана, который всё раскрыл. Но всё-таки спрошу: когда именно вы догадались?

Даже после полного разоблачения его голос над моей головой не звучал растерянно. Напротив — казалось, он веселится.

Не проявив никакого интереса к этой озорной весёлости, лорд Симеон сухо ответил:

— Я знал с самого начала.

— С самого начала?

— Ты изображал слабого человека, до смерти напуганного угрозами и совершенно неспособного защищаться в бою. Но когда я пожал тебе руку, сразу понял: это рука человека, привыкшего держать меч. Хотел обмануть меня — надо было надеть толстые перчатки.

В ответ повисло молчание. Лорд Симеон продолжил:

— Да и сама история с самого начала выглядела подозрительно. Родственник, выросший за границей, которого никогда не встречал ни один человек в доме Потрие и вообще никто из их родни? Сомнения возникли сразу. Разумеется, перевоплощаться тебе легко. Насколько я понимаю, ты знаменит способностью менять внешность, поэтому точность образа меня не удивляет. Посланники, ездившие в Линден, встречали настоящего Седрика всего несколько раз и почти его не знали. Убедить их, будто человек, сперва отказавшийся ехать, внезапно передумал, оказалось нетрудно. Они поверили без вопросов и с радостью привезли тебя сюда, не подозревая, что перед ними самозванец.

Настоящий лорд Седрик отказался? Значит, он вообще не собирался сюда приезжать? Пожалуй, именно поэтому этот человек и мог настолько уверенно осуществлять план. Ему не приходилось бояться, что настоящий Седрик внезапно появится и разоблачит обман.

— Сразу после нашей встречи в тот день, — продолжил лорд Симеон, — я отправил следственную группу в Линден. Путь туда неблизкий, поэтому результаты пришли едва вовремя. Нам действительно очень повезло, что они прибыли именно сейчас. Благодаря этому твой план рассыпался. Поместье окружено рыцарями и подразделениями полиции. Надежды на побег у тебя нет.

Полицейские, заранее вооружившиеся саблями, верёвками и прочим, медленно подступали ближе. Поскольку мужчина держал меня заложницей, резких движений они избегали. По крайней мере, обе руки похитителя были заняты мной и одновременно держать оружие он не мог... Но разве я кое о чём не забыла?

Я быстро оглядела комнату, разыскивая второго мужчину, которого заметила раньше. Теперь помещение освещали принесённые лампы, так что увидеть его должно было быть гораздо проще.

— Очень впечатляет, заместитель капитана. Раз уж обо всём остальном вы догадались так точно, наверняка знаете и моё имя? Сейчас самое время. Назовите меня по имени.

И тут я поняла: его провокации были не просто попыткой сохранить лицо. Он намеренно приковывал к себе внимание всех присутствующих. Надо как-то предупредить лорда Симеона. Я изо всех сил забилась, но удерживающие меня руки не дали ни миллиметра свободы. Говорить не могу, но прошу, вы должны заметить и его!

— Мне достаточно называть тебя обычным преступником, — ответил лорд Симеон. — К тому же разве феи не сердятся, когда кто-то произносит их имена без разрешения?

— Как жестоко! — раздался незнакомый голос. — Лютен — фея, которая обожает других любителей проказ. Уверен, он будет только рад!

Я издала самый громкий приглушённый крик, на какой была способна, но в ту же секунду из тёмного угла вылетел мужчина. Его огромная фигура обрушилась на полицейских так стремительно, что двое рухнули, даже не успев среагировать. Остальные попытались обнажить мечи, но получили удары раньше. Кулаками размером с булыжники и руками толщиной со стволы деревьев он совершенно не щадил собравшихся полицейских.

Я смотрела, как он в мгновение ока укладывает их одного за другим. Тело будто высечено из камня, а лицо, напротив, похоже на прекрасную статую... Я уже встречала однажды настолько необычного человека. Так силач из цирка всё это время был сообщником Лютена?!

Затем его громадная фигура устремилась на лорда Симеона. У меня перехватило дыхание. Но вместо того чтобы упасть от первого же удара, лорд Симеон проворно уклонился от кулака.

Силач преследовал его со скоростью, совершенно не соответствовавшей таким размерам. Нанёс второй удар, затем третий, но лорд Симеон уклонился от всех — а потом поймал момент и ответил. Но силач молниеносно выхватил абордажную саблю и парировал его удар.

Я не могла пошевелиться, глядя на бой. Клинок сталкивался с клинком, и порой звон был настолько громким, что закладывало уши. Если хоть один клинок достигнет цели, он рассечёт тело и польётся кровь. А если удар окажется слишком глубоким и придётся в жизненно важное место... Я почти не могла смотреть — так страшно было увидеть, как лорд Симеон получает серьёзную рану. Но и закрыть глаза не могла. Если закрою, вдруг пропущу его последние мгновения — это было бы ещё хуже. Оставалось лишь неотрывно следить за каждым его движением.

Я вскрикнула, когда лорд Симеон едва уклонился от взмаха абордажной сабли, почти задевшего плечо. Из-за собственного невольного крика я вдруг поняла: мой рот больше никто не закрывает. Лютен тоже затаил дыхание, настолько же захваченный поединком, как и я. На миг я подумала, не появился ли шанс сбежать, но увы: теперь он держал меня двумя руками, ещё крепче прежнего. Я смотрела, не дыша, и постепенно осознавала, что само моё присутствие может стать для лорда Симеона оковами.

— Заместитель капитана! — крикнула группа рыцарей, появившихся в дверях.

Я решила, что Его Высочество приказал им прийти на помощь.

Но когда они попытались войти, лорд Симеон остановил их приказом:

— Не двигаться! Ждите там!

Рыцари, успевшие сделать несколько осторожных шагов, замерли. Если они сейчас вмешаются, то только помешают лорду Симеону. Всё могла решить малейшая брешь в защите, возникшая на долю секунды — или меньше. Даже я это понимала.

Теперь абордажная сабля прошла совсем рядом с кончиком носа лорда Симеона. Задел? Лорд Симеон поправил очки. Может быть, всё-таки чиркнул. Господи, — взмолилась я, — прошу, даруй ему свою защиту!

Впрочем, оглядевшись, я поняла, что одна боюсь скорой гибели лорда Симеона. Сам заместитель капитана безостановочно атаковал и защищался, но лицо его от начала до конца оставалось спокойным. Рыцари у двери тоже не выглядели отчаявшимися. Вскоре даже с моей неопытной точки зрения стало ясно: победитель уже определён.

Постепенно бой, начавшийся как обмен атаками и защитой с обеих сторон, превратился в непрерывное наступление лорда Симеона и одну лишь оборону силача. Быстрыми, выверенными и хладнокровными ударами лорд Симеон всё дальше теснил противника. Вскоре напряжение проступило и на лице силача. Ему становилось всё труднее удерживать стойку, пока наконец абордажная сабля не вылетела из руки.

В следующую секунду лорд Симеон высоко поднял ногу. Мощным ударом — ничуть не слабее его ударов мечом — он врезал силачу в бок. Одного этого хватило, чтобы опрокинуть громадное тело. Пол содрогнулся, когда мужчина с тяжёлым грохотом рухнул. Лорд Симеон не потерял ни мгновения и нанёс следующий удар: всем весом тела обрушился локтем прямо в область жизненно важных органов. Гигант окончательно потерял сознание.

— Арестуйте его, — коротко приказал лорд Симеон, поднимаясь.

Рыцари немедленно бросились выполнять приказ и связали силача верёвками, принесёнными полицией.

— А теперь, — продолжил он, снова поправляя очки и поворачиваясь к нам с Лютеном, — ты всё ещё намерен сопротивляться? Сразу предупрежу: не рассчитывай, что я позволю тебе уйти только потому, что у тебя заложница.

Голос и лицо лорда Симеона оставались спокойными, но глаза, неподвижно устремлённые на нас, были холодными и острыми, словно лёд. Нет, не так. Не лёд — огонь. Огонь, раскалённый настолько, что стал синим. Его взгляд, направленный прямо на Лютена, был настолько давящим, что мне самой казалось, будто сейчас сгорю.

Впервые в жизни я почувствовала настоящую жажду крови. Потрясение было таким сильным, что я даже не подумала издать хоть звук.

Над головой послышался короткий выдох.

— Чтобы Дарио разгромили так сокрушительно... Невероятно. Вы чудовище, заместитель капитана.

Даже теперь голос Лютена не потерял спокойствия. Я почти восхитилась. Блеф это был или нет, сохранять подобную выдержку — само по себе немалое достижение.

— Я думал, королевские гвардейцы — всего лишь нарядные куклы, которые чинно стоят при дворе. Для сына графа вы неожиданно искусны в бою.

— Разумеется. Я всё-таки рыцарь. И пока мы с капитаном Пуассоном здесь служим, мы не допустим в Орден ни одного человека, который считает рыцарское звание лишь красивым украшением.

— Боже мой. Такое хорошенькое лицо, а внутри вы удивительно непреклонны. Внешность совершенно меня обманула. Ну же, не смотрите так страшно. Я понимаю, что сопротивляться чудовищу вроде вас бессмысленно, и не собираюсь этого делать. К тому же Лютен совершает только безупречно прекрасные кражи. Убийство совершенно немыслимо. Я даже буду хорошим мальчиком и отпущу принцессу.

Он разжал руки... но лишь на мгновение. В следующую секунду я уже оказалась в его объятиях.

— Увы, похоже, теперь мне остаётся только признать поражение. Adieu, Мариэль!

Я почувствовала его дыхание на лице и, прежде чем успела уклониться, — прикосновение губ к щеке. Что вы творите, вор?! Быстро и молча лорд Симеон широкими шагами подошёл к нам и выдернул меня из его рук.

После этого королевские гвардейцы с какой-то необычной поспешностью схватили Лютена. Хотя формально рыцари его арестовывали, мне почему-то показалось, будто они скорее защищают его от лорда Симеона.

— Невероятно, — процедил лорд Симеон, передавая Лютена только что подошедшим полицейским.

Когда вора уводили, тот подмигнул. Лорд Симеон проводил его, раздражённо поджав губы, затем достал платок и принялся вытирать мне щёку.

— Лорд Симеон! — запротестовала я. — Если будете тереть так сильно, весь макияж сотрёте!

— Дезинфекция важнее. Кто-нибудь, принесите спирт.

— Не нужно заходить настолько далеко.

Но было уже поздно. Румяна оставались на платке — после всех стараний «Трёх цветов»! Впрочем, ничего, — подумала я. Приём всё равно наверняка отменили.

Наконец, уютно устроившись в его руках, я сказала:

— Спасибо, что спасли меня.

Даже успокоившись, он не отпускал. Меня накрыла волна облегчения. Всего несколько минут назад меня держали столь же крепко, но ощущения были совершенно другими. В этих объятиях я чувствовала себя безопаснее, чем где-либо в мире. Наполненная безграничным спокойствием и глубоким удовлетворением, я подняла взгляд на лицо лорда Симеона.

— Я велел вам быть настороже, — сказал он. — Хотелось бы, чтобы вы послушались. Мне было очень страшно.

— Я всё время помнила ваши слова. Просто никак не могла ожидать, что события повернутся именно так. Если вы знали с самого начала, почему ничего мне не сказали?

— Подозрения были, но доказательств не имелось. Оставалась возможность, что он не самозванец, а настоящий Седрик, задумавший какую-нибудь подлую затею. Как я уже говорил, подтверждение пришло буквально в последнюю секунду. Вчера мне доставили сообщение, и я уехал поговорить с Орденом и полицией. План задержания пришлось готовить настолько быстро, насколько возможно. Лютен ни за что не упустил бы шанс устроить представление, поэтому я знал, что действовать он станет именно во время приёма.

Так вот почему он вчера уехал. Но... значит, Его Высочество обо всём знал и всё равно пришёл на приём? Или, может быть, его присутствие было удобным предлогом привести королевских гвардейцев, чтобы они оказались здесь у всех на виду и не вызвали подозрений?

Но меня всё равно крайне не устраивало, что он ничего мне не рассказал. Когда я так и сказала, лорд Симеон ответил:

— Вчера мы с вами не разговаривали, верно?

— Могли рассказать сегодня утром, — довольно колко ответила я.

Надувшись, он сказал:

— Я не знал, насколько серьёзно вы воспримете мои слова. Вы, похоже, целиком и полностью находились в лагере Седрика.

Как он смеет!.. Хотя правда, Лютен меня полностью одурачил. Я настолько поверила во всю его ложь, что даже начала ему сочувствовать. Уф, одно воспоминание раздражает!

— ...Вы такой злой, — наконец сказала я.

— Не настолько, как вы, — ответил он.

— Я? В каком смысле я злая?! Как вы вообще можете такое говорить!

— Намеренно причинять зло вы, уверен, не хотите... Но подозреваю, что не всегда понимаете мои чувства.

— Вы тоже заставили меня пережить очень сильные чувства, лорд Симеон! Не думайте, что нескольких коробок сладостей достаточно, чтобы всё загладить!

— Уж вам-то подобное говорить не пристало! Именно вы —

Наш спор оборвало очень громкое покашливание. Мы оба пришли в себя и повернулись на звук. В дверях стоял Его Высочество, скрестив руки на груди и выглядя чрезвычайно уставшим от нас.

— И долго вы ещё собираетесь продолжать? Все остальные уже ушли.

Только после этих слов я заметила, что в комнате мы действительно остались одни. Даже полицейские, которые лежали на полу без сознания, либо уже очнулись, либо их унесли. Так или иначе, никого не осталось. В коридоре собрались Ален и ещё несколько рыцарей; они теснились группой и заглядывали к нам с какими-то странно бесстрастными лицами.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — сказал лорд Симеон, снова взяв себя в руки. — Мариэль, идёмте.

— А, д-да! — ответила я, и вместе мы вышли в коридор.

Там Его Высочество спросил:

— Ну что же, мисс Мариэль. Каково вам было побыть кошкой, которую любопытство едва не погубило?

Это что, такой выговор? — задумалась я. Каково было... Что я на самом деле сейчас чувствую...

— ...Я испытала невероятный фанатский восторг, — наконец сказала я.

— Что? — отозвался он с совершенно озадаченным выражением.

Рядом с ним лорд Симеон прижал ладонь ко лбу.

Волнение внутри всё нарастало, пока я наконец не отбросила всякую сдержанность и полностью ему не отдалась.

— Я понимаю, что это было опасно. Даже тогда я прекрасно понимала, что происходящее — вовсе не игра. Я от всего сердца счастлива, что осталась цела и невредима. И всё же... И всё же!.. Это вызвало во мне ТАКОЙ фанатский восторг! Поединок моей мечты ожил на глазах! Захватывающая битва! Заместитель капитана, кипящий необузданной жаждой крови! Я так фанатею... Я так тронута... Я благодарю Бога за само своё существование, которое привело меня к этому мгновению!

Я не могла сдержаться, хотя вокруг были люди. Пламя фанатского восторга, этот невероятный трепет горели настолько ярко, что мне просто необходимо было кричать о них вслух. Вот бы прямо сейчас записать всё на бумаге! Лорд Симеон и правда лучший! Я настолько счастлива, что слов не хватает!

— Симеон... — начал Его Высочество.

— Не говорите больше ни слова, — ответил он. — В этом вопросе я уже достиг просветления.

— За это я питаю к тебе глубочайшее уважение. Хотя, боюсь, меньше всего на свете хотел бы пойти по твоим незавидным стопам.

К слову, позднее Аньес Вивье получила множество похвал за то, насколько мощное, почти физически ощутимое впечатление производила сцена рыцарского поединка.