История любви Мариэль Кларак — Глава вторая
Через пять дней после нашей вылазки в цирк я снова покачивалась в карете рядом с лордом Симеоном. На этот раз ехать было совсем недалеко. Наверное, скоро поместье уже покажется на горизонте.
До приёма в доме Потрие оставалось ещё несколько дней, но мы договорились приехать заранее и пожить у них гостями до самого праздника. Родственники и гости, которым пришлось добираться издалека, уже съехались и остановились в поместье. В дни до самого приёма там намечалось что-то вроде неформальной встречи для всех собравшихся. Мы должны были просто влиться в эту компанию.
Вскоре после нашей первой встречи в цирке лорду Симеону пришло письмо от лорда Седрика. Тот подробнее объяснил обстоятельства и пригласил нас остановиться у них. Он без особого труда заручился согласием графа и графини Потрие, сославшись на то, что хотел бы получше познакомиться с нами перед настоящим приёмом.
— Знаете, ваше присутствие там вовсе не обязательно, — поморщившись, произнёс лорд Симеон.
Я буквально заставила его согласиться, но он всё ещё явно не желал с этим мириться. — Как же не обязательно? Я так переживала, слушая рассказ лорда Седрика, и обещала ему помочь. К тому же предлог для его дедушки и бабушки будет выглядеть естественнее, если мы приедем вдвоём, как жених и невеста. Уверена, именно это он и имел в виду — по крайней мере, из письма я поняла именно так.
— Он просто проявил вежливость. Настоящий джентльмен всегда постарается уберечь даму от ситуации, которая может оказаться опасной. Если же он и вправду рассчитывал, что вы приедете, значит, его трусость действительно не знает границ. — В голосе лорда Симеона звучало столько презрения, что я невольно чуть отпрянула.
— Вы, похоже, очень недолюбливаете лорда Седрика. Что именно вас в нём так отталкивает? То, что он вырос простолюдином?
— На моё мнение это никак не влияет. Я сужу о людях исключительно по их собственным словам и поступкам.
— Тогда я не припомню в его поведении ничего, что оправдывало бы столь суровую критику.
— Вы уже забыли? Пока у нас нет ни единого доказательства, что хоть одно его слово было правдой.
— Да, но и причин считать, что он лгал, у нас тоже нет.
Лорд Симеон вздохнул и покачал головой. Раздосадованная, я отвернулась от него к окну.
Почему на этот раз он так старается отстранить меня? Обычно он совершенно спокойно позволяет мне делать что вздумается, а история с лордом Седриком почему-то испортила ему настроение. Может, там вообще не так уж опасно. Он сказал лишь «может оказаться опасным». И ведь цель здесь не я.
К тому же в поместье будут жить и другие гости, так что вряд ли случится что-то по-настоящему ужасное. Хотелось, чтобы лорд Симеон перестал тревожиться без причины. О какой-либо вражде между домами Флобер и Потрие я тоже никогда не слышала, поэтому совершенно не понимала, из-за чего он так раздражён. Что именно в этой ситуации действует ему на нервы?
Пока я снова и снова прокручивала всё это в голове, карета добралась до поместья Потрие. Мы проехали по огромной территории к парадному входу, и к тому времени лорд Седрик уже вышел нас встречать.
— Как же я рад вас видеть! — сказал он, когда мы вышли из кареты; в его голосе смешивались благодарность и искренняя радость. — Я должен ещё раз поблагодарить вас за то, что вы согласились на мою неуместную просьбу. — Его искренность не вызывала сомнений. Как столь любезного и честного человека можно было обвинить в «трусости, не знающей границ», я не представляла. По-моему, это было явным преувеличением. Да и на лорда Симеона не похоже: обычно он прячет свою черносердечную злодейскую натуру за невозмутимым видом, а тут вдруг открыто демонстрирует неприязнь.
— Добрый день, лорд Седрик. Спасибо, что любезно позволили нам воспользоваться вашим гостеприимством. — Поблизости виднелось несколько слуг, поэтому я постаралась ответить так, будто приехала исключительно ради обычного светского визита.
— Премного благодарю за приглашение, — произнёс лорд Симеон, мастерски не выдавая ни следа своего дурного настроения. — Надеюсь, мы не доставим вам слишком много хлопот. Вы наверняка заняты приготовлениями к приёму. — Ага! Холодная маска вернулась! Внутри по-прежнему таилась черносердечная бездна, но по его прекрасному лицу невозможно было догадаться, что скрывается под поверхностью.
Как же я обожаю вас именно таким, лорд Симеон!
— Что вы, что вы. Я очень рад, что вы приехали. Дедушка с бабушкой счастливы, что я уже успел завести друзей. Они внутри, так что прошу, зайдёмте поздороваться.
Мы оставили багаж слугам и вслед за лордом Седриком вошли в дом. Дом Потрие по влиянию ничуть не уступал Флоберам, и резиденция оказалась столь же впечатляющей. В каждой детали чувствовались вкус и характер хозяев. Скромное убранство моего родного дома с этим не шло ни в какое сравнение.
Главным отличием от дома Флобер была, однако, традиционная атмосфера, которой словно пропиталась каждая комната. Всё здание было обставлено изысканно, но сдержанно, в старомодном духе. Возможно, это отражало возраст хозяев: они уже редко бывали в новых местах и знакомились с новыми веяниями.
Я часто бывала в чужих домах на балах и садовых праздниках, но в жилые комнаты попадала редко. Изо всех сил стараясь не выглядеть невоспитанной любопытной особой, я украдкой осматривалась, впитывала каждую подробность поместья и старалась навсегда запечатлеть её в памяти. Этот опыт мне очень пригодится. Если я не сумею правильно описать обстановку, читатели не почувствуют атмосферу истории во всей полноте. А лучше всего эту атмосферу описывало слово «величественная». Простой её не назовёшь, но показной роскоши тоже не было — например, драгоценные произведения искусства на каждом шагу не выставляли. Скорее можно было сказать, что бесценным антиквариатом являлся сам особняк.
Говорили, дом Потрие и накопил огромное состояние именно потому, что избегал безрассудных трат. А теперь всё это — и поместье, и богатство — должно было достаться лорду Седрику. Я могла понять, почему остальные родственники не в восторге. Одно дело, если бы он вырос здесь и всю жизнь воспитывался наследником, но ведь он появился буквально недавно.
Мы добрались до гостиной, где граф и графиня встретили нас в прекрасном настроении. С лордом Симеоном их уже давно связывали тёплые отношения, поэтому они обменялись несколькими сердечными фразами.
Граф остался сидеть — ноги уже не служили ему как прежде. — Мы слышали о вашей помолвке, но возраст, видите ли, не позволяет нам часто выбираться из дома. Наконец-то представился случай познакомиться с вашей дорогой невестой. Подумать только, тот самый мальчуган, которого мы знали, уже достаточно взрослый, чтобы обручиться! Как летит время!
Когда я видела его в прошлый раз, он казался куда крепче и бодрее, но за несколько лет словно состарился лет на десять с лишним. Наверное, все эти ужасные несчастья с наследованием его измучили, — подумала я. По крайней мере, теперь лицо графа было светлым и весёлым — возможно, недавнее появление лорда Седрика наконец принесло ему спокойствие.
На слово «мальчуган» лорд Симеон ответил горьковатой улыбкой. Похоже, даже Демон-заместитель капитана ничего не может поделать с человеком настолько старше себя!
— Какой ещё мальчуган! Прошу простить моего мужа за его невежливость. Вы уже полноправный член Королевского рыцарского ордена, между прочим. — Графиня Симона тоже сияла доброй улыбкой, как и в прошлую нашу встречу, словно теперь все её мысли занимал один лишь внук.
Лорд Симеон выглядел несколько неловко. Наверное, ему непривычно, что к нему относятся как к «Симеону, тому самому мальчугану из дома Флобер», когда обычно он — заместитель капитана и безжалостно гоняет подчинённых до полного изнеможения. Ах, если бы только можно было показать его людям, какое лицо он сейчас делает! Эта редчайшая разновидность лорда Симеона была такой милой, что я готова была умереть.
Лорд Симеон настороженно покосился на меня. Каким-то образом он что-то почувствовал, хотя я изо всех сил сдерживала бесстыдную ухмылку и вместо неё изображала чинную, благопристойную улыбку.
Внутри я рассмеялась. Он краснел. Не думайте, что я не заметила!
Граф и графиня не отреагировали на меня с привычным недоумением. На их лицах не появилось и следа той растерянности, которую я обычно замечала у людей в первый момент знакомства. Возможно, в их возрасте моя невзрачность уже не казалась чем-то особенно важным.
Напротив, с самого начала они обращались со мной как с совершенно обычным человеком и, явно ради лорда Седрика, задавали разные вопросы о том, чем нынче интересуется молодёжь. Я с удовольствием поддерживала приятную беседу, потягивая чай.
И тут внезапно появилась куда более шумная компания.
— Ах, вижу, у нас новые гости, — произнесла молодая леди, которая оторвалась от остальных и первой поспешила в гостиную. — Надеюсь, вы не будете против, если мы представимся.
На вид ей было примерно столько же лет, сколько мне, — наверное, ещё не исполнилось двадцати. Волосы у неё были клубнично-русыми, а сама она — в целом весьма хорошенькой. Следом вошла другая молодая леди, настолько на неё похожая, что сразу становилось ясно: они сёстры.
Мужчина чуть старше лорда Симеона протиснулся мимо них. — Вот уж неожиданность, — сказал он. — Лорд Симеон из дома Флобер, верно? Что именно привело вас сюда? — У него были вьющиеся тёмно-каштановые волосы и веснушки на щеках.
Должно быть, это племянник графа. Как же его звали? Я попыталась сопоставить лицо с именем, но память подвела. Имена молодых леди тоже не всплывали. Раз уж даже мне трудно их вспомнить, значит, в обществе они появляются нечасто.
Выражение лица графа мгновенно изменилось. Он метнул на вошедших убийственный взгляд. — Как вы смеете врываться сюда без приглашения? Вы ведёте себя крайне невежливо по отношению к нашим гостям.
Все трое слегка вздрогнули от выговора, но это их не остановило, и они всё равно подошли ближе.
— Понимаю, мы проявили излишнюю настойчивость, — сказала одна из сестёр, — но мне кажется, было бы не менее невежливо не представиться гостям, которых вы знаете настолько хорошо, что пригласили пожить здесь вместе с нами.
— Было бы ужасно, если бы мы жили под одной крышей, а они даже не знали нас в лицо, — добавила другая. Обе не сводили глаз с лорда Симеона. Этот блеск в их взглядах был мне отлично знаком. Лорд Симеон продолжал сидеть с безмятежной улыбкой, словно их нескромные взоры просто скользили мимо него.
— Двоюродная бабушка, представьте нас им, пожалуйста, — медовым голоском попросила одна из сестёр.
Графиня Симона раздражённо вздохнула. — Могу лишь извиниться за их недостаток воспитания. Это внучки моей сестры. Мы взяли их к себе, надеясь научить подобающим манерам. Старшую зовут Эвелин, младшую — Сюзетт.
— Рада знакомству, — сказала старшая, взявшись за пышную юбку роскошного платья и присев в милом реверансе. — Я Эвелин из дома Ле Конт.
— А я Сюзетт, — повторила её жест младшая. — Для меня это честь.
Я напряжённо рылась в памяти. Ле Конт, Ле Конт... Кажется, родной дом графини Симоны. Но название знакомо лишь смутно. Насколько я помнила, семья не обладала дворянским титулом, зато владела довольно обширными землями.
— А это Патрис, — продолжила графиня Симона. — Сын брата моего мужа.
Точно! Вот как его звали! Лорд Патрис из дома Бернье! Теперь вспомнила. Репутация у него была, мягко говоря, не лучшая. В последнее время он почти не появлялся в высшем обществе, но сейчас выглядел на удивление бодрым. Возможно, наконец сумел привести свои дела в порядок.
Во время представления нельзя всё время сидеть. Я поднялась и ответила на приветствие собственным реверансом. Их внимание на кратчайший миг скользнуло ко мне — и тут же угасло.
Очевидно, их интересовал исключительно лорд Симеон. Ещё бы: он почти знаменитость, его имя известно всем, а вдобавок он просто сногсшибательно красив. Лорд Симеон встал и изящно поклонился; сёстры, зачарованно глядя на него, зарделись.
— Не ожидал встретить вас здесь, — сказал лорд Патрис и так непринуждённо, по-дружески протянул руку, будто они были знакомы всю жизнь. — Приехали проведать дядю? Пожелать ему скорейшего выздоровления, полагаю?
Я и не думала, что они настолько близки. Однако лорд Симеон лишь на мгновение пожал ему руку и почти сразу отпустил.
— Это одна из причин, да. Но вообще-то приглашение мы получили от лорда Седрика.
Лорд Патрис с явным удивлением посмотрел на лорда Седрика, который тоже поднялся. Их взгляды встретились, и полуулыбка, появившаяся на лице Патриса, не выглядела дружелюбной ни в малейшей степени. — А вы времени зря не теряете. Когда только успели с ним сблизиться? Очень по-простолюдински: льнуть к сильным и влиятельным, надеясь воспользоваться их покровительством. Наверное, среди вас это и считается секретом успеха.
Боже мой, а он говорит прямо, хотя граф сидит перед ним!
Лорд Седрик ответил лишь неловким смешком, зато лицо графа потемнело. — Патрис, если ты пришёл сюда только затем, чтобы нести подобную чушь, немедленно убирайся.
Но даже после такой отповеди лорд Патрис ни на миг не дрогнул. — Дядя, я говорил это уже тысячу раз: у дома Потрие славная родословная, и наследника следует выбирать с величайшей осторожностью. Пусть он наш кровный родственник, мы прежде никогда его не встречали. Мы не знаем, насколько ему можно доверять. Ещё вчера он жил среди низших сословий! Невозможно за одну ночь превратиться в дворянина. В конце концов от этого пострадает и он сам. Я не возражал бы, если бы вы поделились с ним частью состояния, но отдавать ему графский титул — абсурд.
— Не припомню, чтобы спрашивал твоего мнения, — процедил граф сквозь зубы. — Решение принимаю я. А теперь замолчи.
Резкая отповедь явно ошеломила лорда Патриса.
Интересно. Очень интересно! А он совсем не стесняется своих взглядов. Даже графу говорит всё прямо в лицо. При этом его происхождение вовсе не давало особых оснований для такой уверенности. Его отец был младшим братом графа, причём братья родились от разных матерей. Затем отец лорда Патриса через брак вошёл в другой дом и получил баронский титул, но ни в родной семье, ни в новой не занимал особенно влиятельного положения.
И всё же его сын, лорд Патрис, не проявлял ни капли сдержанности или робости. Одного родства, похоже, было для него достаточно, чтобы считать себя вправе рассуждать о кризисе наследования этого дома. Наверное, дело тут не столько в его положении, сколько в характере.
Вторжение лорда Патриса и молодых леди окончательно испортило дружескую атмосферу в гостиной, поэтому чаепитие пришлось закончить, а слуга проводил нас с лордом Симеоном в гостевые спальни.
Несмотря на помолвку, нас, разумеется, поселили в разных комнатах. Они находились по соседству, но пока нам всё же предстояло жить раздельно.
Оказавшись у себя в комнате, первым делом я записала в блокнот всё, что только что увидела. Невероятно, мы едва приехали, а атмосфера уже заледенела! Настоящая семейная вражда вживую. Все мои родственники отличались довольно лёгким нравом, поэтому на наших семейных встречах ничего подобного не происходило. Из-за этого правдоподобные ссоры между родственниками всегда давались мне плохо. Как же хорошо, что теперь у меня появился надёжный материал для наблюдений.
Я мысленно воспроизвела выражения лиц всех, кто находился в гостиной, и записала каждую мелочь. Прошло совсем немного времени, а у меня уже накопилось предостаточно материала для работы.
Пока я писала, в дверь постучали. Я осталась сидеть и, решив, что это лорд Симеон, разрешила войти. Однако вошёл лорд Седрик.
— О, добрый вечер. — Я немедленно закрыла блокнот и поднялась.
— Не хочу вам мешать. Просто почувствовал, что обязан как можно скорее принести самые глубокие извинения за всю эту неприятную сцену. — Он виновато опустил голову. — Уверен, случившееся, особенно сразу после вашего приезда, должно быть, оставило у вас очень неприятный осадок. Мне правда бесконечно жаль.
Он держался настолько неизменно учтиво, что с трудом верилось, будто его воспитали простолюдины. Если придираться, можно было сказать, что он чересчур склонен принижать себя. Но никакого неприятного подтекста я не чувствовала. Он был скромен до самоуничижения, но не подобострастен. Насколько я могла судить, его слова были просто искренним выражением чувств — и ничем больше.
— Не стоит больше об этом думать, — ответила я. — Да и извиняться должны вовсе не вы. Наш мирный вечер нарушил лорд Патрис.
— Да... но если бы меня здесь не было, ничего этого тоже не происходило бы. Это правда. — Он горько улыбнулся, и в нём чувствовалось одиночество. На «счастливого наследника», каким его изображали сплетни, он совсем не походил.
Кроме дедушки с бабушкой, никто здесь не обрадовался его появлению. Родителей он уже потерял, братьев и сестёр у него нет. Теперь приехал в незнакомое место, а большинство родственников встретили его холодно. Конечно, ему одиноко.
Пусть он и был наследником прославленного дома, назвать его баловнем судьбы язык не поворачивался. Глядя на него, я невольно проникалась сочувствием.
— Прошу, садитесь. Я как раз хотела кое о чём вас спросить, так что вы пришли очень кстати.
Я указала ему на стул и сама села напротив, как бы между делом убрав блокнот подальше. Мы устроились по разные стороны небольшого чайного столика.
— В письме вы написали, что получали угрозы с требованием отказаться от положения наследника.
Его голос дрогнул. — Да.
В присланном письме он уже вкратце описал происходящее. Кто-то регулярно донимал его угрозами. Рядом с ним то и дело находились клочки бумаги с надписями, а однажды кто-то даже исписал стены его спальни.
Каждый раз было написано одно и то же: «УБИРАЙСЯ».
— Проще всего осуществить подобное кому-то из слуг, — сказала я. — Не замечали ли вы непосредственно перед этим ничего подозрительного — например, кого-нибудь, кто входил в вашу комнату?
— Насколько я помню, нет. Согласен, проще всего предположить, что это сделал слуга, но такое предположение никак не помогает выделить конкретного человека. Да и какой слуге смысл заниматься подобным?
Я задумалась. А точно ли никакого? У слуг могут быть собственные причины, а ещё куда вероятнее, что кто-то действует по чужому приказу. Более того, если за всем стоит кто-то из семьи, сомневаюсь, что дворянин лично станет писать угрозы на стенах. Гораздо проще сунуть горничной лишнюю монету и поручить грязную работу ей.
— У вас сохранились записки?
Он полез в карман и достал несколько клочков бумаги. — Надписи со стен я, к сожалению, уже смыл. Не хотел, чтобы кто-нибудь увидел их и поднял шум, поэтому сам всё отмыл. Вот всё, что осталось и что я могу вам показать.
Я разложила бумажки на столе и внимательно осмотрела. На каждой действительно было написано лишь «УБИРАЙСЯ» — и больше ничего. Судя по особенностям почерка, все записки, похоже, написал один и тот же человек. Угловатый, деловой почерк также наводил на мысль, что писал, вероятно, мужчина.
— Надписи на стенах были сделаны тем же почерком?
Он на мгновение задумался. — Не могу сказать наверняка. Кажется, похожим, но чуть более кривым. Возможно, просто по стене писать труднее, чем по бумаге.
Я ненадолго погрузилась в размышления. Для руки горничной этот почерк кажется слишком уверенным и слишком изысканным. Пусть буквы и угловатые, всё равно видно, что писал человек, получивший хорошее образование. Среди служанок немало тех, кто владеет грамотой лишь на самом простом уровне. Сомневаюсь, что многие из них способны писать так.
Впрочем, оставалась возможность, что сам виновник написал записки, а затем передал их слуге, чтобы тот тайком подбрасывал их лорду Седрику. Тогда слуга мог взять эти записки за образец и скопировать почерк на стенах. Если так, этот почерк может стать важнейшей уликой и вывести нас на настоящего виновника.
— Можно я возьму их на время?
— Разумеется. Берите.
Получив разрешение, я сложила клочки бумаги и спрятала их между страницами блокнота.
Я уже собиралась задать следующий вопрос, когда в дверь снова постучали.
— Войдите, — ответила я. Дверь открылась, и на пороге показался лорд Симеон.
Его взгляд остановился на лорде Седрике, и он застыл. — Вот как. — В одно мгновение из светло-голубых глаз будто исчезло всё тепло. Возможно, мне почудилось, но я почти уверена, что нет. А очки только усиливают этот холод — вдвое, нет, втрое! Температура словно упала настолько, что на стёклах очков вот-вот должен был выступить иней.
— Вы как раз вовремя, — сказала я, вставая и жестом приглашая его к нам. — Лорд Седрик любезно рассказывал мне подробнее о том, что с ним происходит.
Увы, лорд Симеон лишь остался стоять и посмотрел на лорда Седрика сверху вниз; на губах уже появлялась презрительная улыбка. — Вы не с тем человеком советуетесь, вам не кажется? Насколько я помню, помощи вы просили у меня.
Лорд Седрик поспешно вскочил. Его голос задрожал. — О, прошу прощения. Видите ли... я...
Как жаль, что он совершенно не умеет получать удовольствие от ледяного взгляда заместителя капитана! — Это я сама начала расспрашивать его, — вмешалась я. — Лорд Седрик лишь пришёл извиниться за то, что произошло в гостиной.
Для человека, который не фанат, это ведь просто обычная пытка. Я решила, что лучше вступиться за лорда Седрика и попытаться хоть немного растопить лёд лорда Симеона.
— Он очень переживал, что сразу после приезда нам пришлось столкнуться с такой неприятной сценой, — продолжила я. — Совершенно естественно, что первым делом он пришёл ко мне, вы не согласны? Настоящий джентльмен всегда прежде всего заботится о даме.
Лорд Симеон бросил на меня ледяной взгляд. Внутри я рассмеялась. Как страшно! Не могу не гадать, что же так выбило его из обычного равновесия. — Он задержался лишь потому, что это я слишком долго его не отпускала. Поэтому до вашей комнаты, лорд Симеон, он добрался позже. Пожалуйста, не сердитесь так.
— Я не сержусь, — буркнул он.
Врёт.
Он угрюмо отвернулся и вздохнул.
Лорд Седрик тем временем был настолько потрясён, что мне стало его жаль. — Признаю, с моей стороны было крайне неосмотрительно войти в комнату молодой леди и вдобавок закрыть за собой дверь. Разумеется, её жениха это оскорбит.
Действительно, если мужчина и женщина остаются наедине за закрытой дверью, это способно бросить тень на репутацию обоих. Но при таком предмете разговора оставлять дверь открытой мы тоже едва ли могли.
— Как бы то ни было, — перебила я, — предлагаю вам обоим сесть, чтобы мы втроём разобрались с происходящим.
Усадив обоих мужчин, я сперва показала лорду Симеону угрожающие записки, а затем задала следующий вопрос. — Вы упоминали, что помимо этих угроз есть и другая причина считать, будто вам грозит опасность?
Лорд Седрик кивнул, всё ещё настороженно поглядывая на лорда Симеона. — С тех пор как я поселился здесь, произошло несколько подозрительных случаев. Я шёл по территории поместья — и с балкона упал цветочный горшок. В другой раз находился в коридоре, и с верхнего этажа через лестничный пролёт свалилась рама с картиной. Мне чудом удалось увернуться, но если бы хоть один из этих предметов попал в цель, сомневаюсь, что я отделался бы целым и невредимым.
Вот это действительно страшно. Он даже по собственному дому не может ходить, не опасаясь за жизнь.
— Вы видели поблизости кого-нибудь? — спросил лорд Симеон.
Лорд Седрик нахмурился, припоминая. — В первый раз я так растерялся, что даже не подумал посмотреть. Но когда это случилось во второй, а потом и в третий раз, всё показалось мне слишком странным, и я стал смотреть наверх, пытаясь заметить кого-нибудь. К сожалению, ни разу никого не увидел. Поэтому остальные живущие здесь считают всё это обычными случайностями. Мол, вещи иногда просто падают. Я уже и сам начал думать, что всё это и правда может быть совпадением. Пока меня не столкнули с лестницы.
— Что? — Я с интересом подалась вперёд. — Вас кто-то толкнул рукой?
— Да. Точнее, я помню лишь, как почувствовал давление на спину. Но меня застали совершенно врасплох, поэтому увидеть нападавшего я не успел. Пока падал, думал только о том, как защититься. К счастью, серьёзных травм не получил, но клянусь вам: это не было простой случайностью.
Он закатал рукава, показывая ещё не сошедшие синяки на руках. Увидев иссиня-чёрную кожу, я потрясённо ахнула.
Лорд Симеон долго рассматривал синяки, а затем спросил: — Где именно это произошло?
— На парадной лестнице в вестибюле.
— С самого верха?
— Да.
— Насколько я помню, примерно посередине лестницы есть площадка.
— Именно. К счастью, я сумел остановиться там и не полетел дальше.
Я представила эту лестницу. Если он упал только до площадки, лететь было не так далеко. Какое облегчение. Если бы он упал до самого низа, травмы были бы куда серьёзнее.
— Значит, кто-то действительно хочет от него избавиться, — сказала я, взглянув на лорда Симеона. — Это наверняка покушение на убийство.
Но он лишь легко коснулся пальцем подбородка и склонил голову набок. — Не уверен. Судя по всему, что я услышал, я, напротив, сомневаюсь, что кто-то действительно хотел его убить.
— Но почему? Его уже столько раз подвергали опасности! Как он может считать, что здесь никто не пытается убить лорда Седрика?! В истории это было бы очевиднее некуда!
— Почти наверняка кто-то хочет его запугать. Однако представим, что цветочный горшок или рама картины угодили лорду Седрику прямо в голову. С большой вероятностью он получил бы травму, но не погиб. Как способ убийства это крайне ненадёжно. К тому же трудно прицелиться в движущуюся цель, просто бросив что-то сверху. На месте убийцы я выбрал бы более надёжный способ — такой, который гарантированно приводит к смерти. Раз каждый раз промахивались и лорд Седрик вообще оставался невредим, довольно странно, что один и тот же метод пытались использовать снова и снова.
Хладнокровный анализ. Пока он говорил, я всё лучше понимала логику его вывода. Но, может быть, это лишь отражение того, как рассуждал бы сам лорд Симеон. Любитель способен просто не осознавать, насколько ненадёжен выбранный способ. И всё равно упрямо продолжать попытки убить человека именно так.
Он продолжил без малейшей паузы. — То же, разумеется, относится и к лестнице. Толкнувший легко мог предвидеть, что лорд Седрик остановится на площадке посередине, поэтому рассчитывать на его смерть можно было лишь при исключительном невезении жертвы. И всё же его столкнули. Я бы сказал, что, скорее всего, цель — не убить, а всего лишь запугать.
Я инстинктивно взглянула на лорда Седрика, и наши глаза встретились. Мы несколько мгновений пристально смотрели друг на друга, испытывая чувство, которому я и сама не могла подобрать названия.
Лорд Симеон кашлянул. Я снова посмотрела на него. Добившись нашего внимания, он продолжил: — Итак, у нас есть угрожающие записки и подозрительные происшествия. По моей версии, виновник рассчитывал, что всё это станет предупреждением для лорда Седрика и напугает его настолько, что он уедет. Иными словами, ситуация всё же не настолько серьёзна, как покушение на убийство, и относиться к ней именно как к покушению нам незачем.
Повисла тишина. Лорд Седрик выглядел совершенно растерянным и явно не знал, что ответить. Даже если происходящее и можно было назвать «не настолько серьёзным», утешало это слабо. Это никак не отменяло того, что кто-то питал к нему злой умысел.
Опасаясь, что лорд Симеон объявит дело решённым и предложит нам ехать домой, я возразила: — Даже если вы правы, нет никакой гарантии, что в будущем виновник ограничится одними угрозами. Да и сами угрозы могут в конце концов привести к непоправимым последствиям. Я бы не сказала, что положение выглядит особенно обнадёживающим.
Он вздохнул, но одновременно кивнул. — Пожалуй, вы правы. Пока будем настороже. После приёма, на котором его официально представят обществу, может оказаться, что самые влиятельные члены семьи уже приняли его как наследника. Тогда виновник, возможно, просто сдастся.
— Тогда всё, пожалуй, разрешилось бы проще всего. — Но что-то мне не верится. Если загнать человека в угол, он может решить, что остаётся лишь раз и навсегда устранить лорда Седрика. Особого спокойствия я всё равно не почувствовала.
Но когда я высказала эту тревогу, лорд Симеон ответил: — В таком случае, думаю, всё разрешится ещё быстрее. Мы сумеем поймать виновника с поличным. А пока остаётся только внимательно следить за происходящим. Наше присутствие либо заставит его проявлять больше осторожности и затаиться, либо, наоборот, вынудит нервничать, торопиться и поспешно привести план в действие. Посмотрим.
Он также предупредил лорда Седрика, что до окончания приёма тому лучше не покидать поместье. Если мы каждую минуту будем находиться рядом, человек, преследующий его, насторожится, поэтому лучше, чтобы лорд Седрик держался поблизости, а мы наблюдали со стороны. Тот послушно кивнул, а затем вышел из комнаты, снова рассыпавшись в пространных извинениях за доставленные хлопоты.
Когда мы с лордом Симеоном остались наедине, я наконец произнесла слова, которые всё это время так и рвались наружу. — Лорд Симеон, разве не очевидно, кто виновник?
— Если вы имеете в виду Патриса, сомневаюсь, что всё окажется настолько просто.
Ответ был весьма прямым, но сдаваться я не собиралась. Я тихонько рассмеялась. — Уже то, что вы сразу назвали его имя, показывает: вы тоже считаете его подозрительным. И дело не только в том, что среди всех находящихся сейчас в поместье именно он громче всех выступает против лорда Седрика как наследника. Есть и вполне конкретная причина его подозревать. Как вы наверняка знаете, о финансовых затруднениях лорда Патриса ходят очень упорные слухи.
Именно для таких случаев я и собирала сведения. Теперь настало время угостить лорда Симеона плодами моего ежедневного труда. — Он любит азартные игры: его часто видят на скачках или на сомнительных мужских сборищах, а ещё известно, что он довольно регулярно наведывается в «Тарантюль». Говорят, он также взял у отца немалую сумму, не поставив того в известность.
— Откуда, во имя всего святого, вам известно... — начал он. — Нет, неважно. Кажется, я и сам догадываюсь. — С задумчивым видом лорд Симеон поправил очки.
И если вы думаете, что я просто слушала сплетни, то вовсе нет. Многое я проверила лично. Например, точно знала, что он посещал «Тарантюль». К слову, прекрасный цветок, к которому он питал особую склонность, не принадлежал к числу моих богинь — Трёх цветков «Тарантюля». Что, в общем-то, неудивительно: там хватало и других великолепных образцов женской красоты, прекрасно умевших пленять мужские сердца.
— До недавнего времени его постоянно выручала мать, — объяснила я, — потому что души не чаяла в сыне. Но всему есть предел, и он его перешёл. В конце концов лорд Патрис по уши увяз в долгах, а затем об этом узнал отец. Теперь лишь вопрос времени, когда его лишат наследства.
— Значит, по вашей версии, он хочет решить проблему, добравшись до состояния дома Потрие? Боюсь, вы забываете одну вещь: у него есть старший брат. Допустим, Седрика прогонят и вопрос наследования снова станет открытым. Кандидатом всё равно окажется брат Патриса, а не он сам.
— Но лорд Патрис всё равно получит огромную выгоду. Если его брата усыновит дом Потрие, наследником дома Бернье станет он. — Других братьев и сестёр у него не было, а значит, барон Бернье уже не сможет лишить его наследства: иначе дом останется без наследника. Лорду Патрису больше не придётся беспокоиться ни о долгах, ни о нависшей угрозе лишиться наследства, а вдобавок он сам станет преемником своего дома. Сплошная выгода. Причин желать устранения лорда Седрика у него более чем достаточно.
— Что ж, — ответил лорд Симеон, — в целом с вашими доводами я согласен. Однако нельзя слишком увлекаться одной версией. Нужно сохранять открытость и к другим возможностям.
Похоже, лорд Симеон предпочитал действовать осторожно. Я уже собиралась возразить, но после недолгого раздумья передумала. Он прав, нет смысла зацикливаться на одной версии. Лучше делиться мыслями и вместе постепенно подбираться к истине.
Пока я размышляла, какие ещё варианты могут быть, тон лорда Симеона резко изменился. — Если на минуту оставить загадку в стороне, я бы очень хотел, чтобы вы уделяли больше внимания собственной безопасности, — отчитал он меня.
Я моргнула. — Речь о закрытой двери? Признаю, поведение не самое похвальное, но даже вы должны согласиться, что обстоятельства его оправдывали. Если бы существовал риск, что кто-нибудь пройдёт мимо и услышит лорда Седрика, он не смог бы говорить откровенно.
— Вы должны были позвать меня. Я находился в соседней комнате — буквально в нескольких шагах, — и всё же вы даже не попытались обратиться ко мне. Почему?
Хм, — подумала я. А ведь он прав.
Если честно, лорд Седрик вошёл так внезапно, что я увлеклась происходящим и совершенно забыла подумать о своей репутации. Пришлось признать: с моей стороны это было неосмотрительно. — Простите, лорд Симеон. Я вовсе не хотела исключать вас из разговора.
— Я не это имел в виду.
— Я ничего от вас не скрывала. Вы должны мне поверить! Иначе в следующей книге я напишу не о героине, а о герое, который попадает в страшную беду и которого спасает отважный рыцарь. Разумеется, я не стану писать всё слишком грубо и очевидно. Увидеть в этом такой смысл сможет лишь человек с весьма определённым складом ума.
— Я сказал, что имел в виду не это! Хотя вынужден спросить... этот сюжет уже окончательно утверждён? Ваш редактор его одобрил?
— Не волнуйтесь, — ответила я. — Уверена, мой редактор с радостью даст ему зелёный свет.
— И совершенно не считаясь с мнением человека, на котором он основан?!
— Если у него есть особые пожелания к внешности героя или подробностям сюжета, пусть сообщает их автору — тот обязательно всё рассмотрит!
Лорд Симеон тяжело вздохнул. Я спросила, станет ли ему спокойнее, если у рыцаря будет ещё и прекрасная возлюбленная, но он лишь велел сделать её девушкой с каштановыми волосами и очками. Да кто же сможет фанатеть от такой героини!
Позже мы отправились к ужину. Там собрались граф с графиней, лорд Седрик, леди Моник — вдова старшего сына графа, покойного дяди лорда Седрика, — и остальные гости, остановившиеся в поместье.
Среди гостей была пожилая пара, которую я прежде не видела. Нам объяснили, что это давние друзья графа и графини. Кроме нас, единственной молодёжью за столом оказались сёстры Ле Конт. Лорда Патриса не было — как выяснилось, ночевать здесь он и не собирался. За столом сами собой образовались старшая и младшая компании, так что сёстры Ле Конт получили полную свободу осыпать вниманием лордов Симеона и Седрика.
В отличие от лорда Патриса, они, похоже, без труда приняли лорда Седрика как наследника. Относились к нему очень благосклонно. Неудивительно. Молодым женщинам он наверняка кажется привлекательным, а благодаря непринуждённым манерам с ним легко разговаривать. Но нельзя сказать, что они были очарованы именно им. Заинтересованы — безусловно. Однако на лорда Седрика они смотрели совсем не так, как на лорда Симеона.
Кроме того, даже осыпая его комплиментами, они казались мне слегка холодными. То же чувство появилось ещё при первой встрече. Когда лорд Патрис оскорблял лорда Седрика, сёстры молча стояли рядом, не проявляя ни сочувствия, ни возмущения. Какие-то они двуличные. Интересно, что скрывают? А вдруг именно они стоят за угрожающими записками?
Нет, — решила я. Я уже слишком много додумываю.
— Вы ведь ходили в цирк? Как же я вам завидую! Я тоже так хочу!
— Я тоже мечтала, что мы приедем в столицу и начнём ходить в театр и прочие места. В провинции ужасно скучно, там совершенно нечем заняться. Какие спектакли сейчас стоит посмотреть? Может, завтра вы свозите нас в театр, лорд Симеон? Заодно покажете все достопримечательности Сан-Тера.
— И вы тоже поедете, лорд Седрик! Вчетвером у нас получится чудесная компания.
Пока сёстры весело щебетали, леди Моник смотрела на них ледяными глазами. После нескольких вежливых фраз в начале ужина она почти не говорила. Её наряд был скромным и довольно мрачным — возможно, потому что мужа она потеряла совсем недавно. На левой руке ярко выделялось лишь одно изумрудное кольцо.
Не успели лорд Симеон или лорд Седрик ответить, как леди Моник одёрнула сестёр. — Крайне неприлично обращаться с подобной просьбой к обручённому мужчине. Это не только лишено здравого смысла, но и весьма невежливо.
— Ой, — сказала одна из сестёр.
— Я совсем забыла, что она здесь, — произнесла другая. По их лицам было совершенно ясно, насколько они удивлены самим фактом моего присутствия.
Эвелин заговорила голосом, сладким, как мурлыканье котёнка: — Простите, если мы вас задели. Обещаю, у нас не было дурных намерений. Мы только что переехали в столицу и просто слишком увлеклись. Двоюродные дедушка и бабушка почти не покидают поместье, а лорд Седрик и сам ещё плохо знает город, вот мы и надеялись, что кто-нибудь знакомый со столицей сможет стать нашим проводником.
Младшая сестра, Сюзетт, заговорила столь же заискивающе. — Вы ведь живёте в столице и наверняка и так довольно часто бываете в театре. Неужели вы будете против, если мы ненадолго одолжим лорда Симеона? Совсем ненадолго?
Леди Моник и граф нахмурились, глядя на девушек, которые даже после выговора явно ничему не научились. Остальные пожилые гости тоже выглядели слегка возмущёнными.
Вместо прямого ответа я повернулась к лорду Симеону и улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Решила предоставить выбор ему самому.
— Боюсь, я давно надеялся получить возможность осмотреть коллекцию графа Потрие. Я слышал, что вашему дому принадлежит редчайший образец керамики Шилин. Если вы не возражаете, я бы предпочёл остаться здесь и взглянуть на него. — Это был прямой отказ, к тому же лорд Симеон тут же обратился к самому графу. Тревога на лице графа мгновенно исчезла.
— Вот как! Я и не подозревал, что вы интересуетесь такими вещами.
— Не сказал бы, что особенно разбираюсь в антиквариате, — ответил лорд Симеон. — Скорее, подобные предметы представляют огромную историческую ценность. По ним можно многое узнать о культуре восточных стран той эпохи. Именно это мне интересно. Мариэль, вы знакомы с керамикой Шилин?
Я кивнула. — Немного. Насколько я помню, больше всего она славится полупрозрачным нефритово-зелёным цветом, верно? Я видела осколки разбитых сосудов — оттенок был потрясающим! После падения династии Шилин техника изготовления была утрачена, поэтому сохранились лишь единичные образцы. Любой сосуд, дошедший до нас целым и невредимым, можно считать национальным сокровищем. Граф Потрие, неужели вы единственный частный коллекционер, у которого есть такой предмет?
Он удовлетворённо улыбнулся. — Нет, я слышал, что один богач в Издейле тоже владеет таким образцом, но насчёт редкости вы совершенно правы. Драгоценности и произведения искусства сами по себе меня мало занимают, однако эта вещь особенно мне дорога. Признаться, не ожидал, что молодая пара будет настолько хорошо знакома с подобной темой. Когда найдётся минутка, с удовольствием вам её покажу.
Лорд Симеон поблагодарил за столь щедрое предложение, и разговор перешёл к восточным странам. Он беседовал со старшими гостями и заметно оживил прежде довольно сумрачную беседу.
Как и следовало ожидать, знания у него были поистине обширны. Я и сама знала немало благодаря множеству прочитанных книг, но иногда мне было трудно поспевать за разговором лорда Симеона и графа. Сёстры Ле Конт, совершенно выпавшие из разговора, начали дуться.
А вот настоящим сюрпризом оказался лорд Седрик: он следил за беседой и, пусть сдержанно, но участвовал в ней. Тем, кто насмехается над его простолюдинским воспитанием, стоило бы это увидеть, — подумала я. В истории и искусстве он разбирается куда глубже большинства здешних дворян.
После ужина и общего чаепития граф повёл нас в комнату с коллекцией. Леди Моник остановила сестёр Ле Конт, и они остались за обеденным столом. Наверное, получат ещё одну нотацию, — подумала я. Я лишь на миг оглянулась — взгляд леди Моник был свирепым. Боже мой!
И всё же я была уверена, что слишком перемудрила, пытаясь связать сестёр с угрожающими записками. Сомневаюсь, что они способны на настолько сложные замыслы. Их заботит только одно — найти женихов с хорошими перспективами. С такой внешностью они, наверное, привыкли считать: стоит им удостоить любого джентльмена вниманием — и тот тут же окажется у их ног. Возможно, там, откуда они приехали, так и было. К несчастью для них, лорд Симеон уже повидал более чем достаточно молодых леди и пресытился их попытками завоевать его расположение.
И всем им он отказал. Несмотря на внешность, он был исключительно серьёзным человеком строгих правил, а его сердце нелегко было тронуть. Нет, думаю, такие чувства у него могла бы вызвать только женщина с совершенно особой привлекательностью, которой нет у остальных молодых леди.
Но что это должна быть за молодая леди, я не представляла. Возможно, сам лорд Симеон тоже никогда об этом особенно не думал. Я не могла припомнить, чтобы он когда-либо проявлял к кому-нибудь интерес.
Интересно, что бы я сделала, если бы однажды появилась женщина, способная пробудить в нём настоящую страсть.
Я поспешно отогнала подступившие тяжёлые сомнения. Думать об этом не хотелось.
Поэтому я снова переключилась на сестёр Ле Конт. Они не скрывали интереса к лорду Седрику, так что, возможно, твёрдо решили выйти замуж за мужчин из особенно хороших семей. В этом не было ничего необычного. Напротив, именно такого и ожидали от молодой леди перед дебютом. Перебравшись в столицу, они наверняка были полны надежд, и лорд Седрик казался им идеальным кандидатом. И возраст, и внешность, и характер подходили прекрасно, а вдобавок им невероятно повезло познакомиться с ним и сблизиться раньше остальных столичных барышень.
Правда, имелась небольшая проблема: сестёр было две, а лорд Седрик — один. Они понимали, что одна неизбежно останется ни с чем, поэтому появление лорда Симеона наверняка привело их в восторг.
Глядя на этих совершенно типичных молодых леди и на то, с каким рвением они искали себе пару, я особенно остро почувствовала, насколько сама от них отличаюсь. Писать романы мне нравилось гораздо больше, чем разговаривать с завидными холостяками; ещё мне нравилось наблюдать за людьми ради этих романов, а с самого дебюта я не приложила ни малейших усилий, чтобы найти мужа. Если бы родители сами не устраивали мне сватовства, я почти наверняка осталась бы незамужней до конца жизни.
Надо отдать сёстрам должное — они сами прикладывают столько усилий. Но лорда Симеона я вам всё равно не отдам. Простите, сёстры Ле Конт! Мне тоже нужно удержать своего жениха... а главное, я никогда не смогу фанатеть ни от кого сильнее, чем от него.
Оставив сестёр на особое попечение леди Моник, мы вместе со старшими гостями пошли по коридору второго этажа. Вскоре добрались до двери уединённой комнаты, которую дворецкий открыл ключом. Лорд Седрик вкатил внутрь кресло графа Потрие, а остальные вошли следом.
Когда дворецкий один за другим зажёг лампы, я восхищённо ахнула. Перед нами засияли и засверкали драгоценные камни, отражая свет. Казалось, всё это время они только и ждали посетителей, а теперь разом звали нас к себе.
По сравнению со строгим видом всех остальных комнат эта была полной противоположностью. Драгоценные камни, собранные предками графа, выставили на полках и в стеклянных витринах. Рядом с украшениями — кольцами и ожерельями — стояли прекрасные резные изделия из кости и керамика. А между ними почему-то попадались чучела животных и зловещие, тревожные скульптуры.
Я это помню, — подумала я, подходя к небольшой статуэтке. Этот округлый силуэт, подчёркивающий грудь и бёдра, и неестественно большой живот. Если в книге, которую я читала некоторое время назад, всё было верно, голова снимается...
— Вас что-то заинтересовало в этой статуэтке? — спросил лорд Симеон, заметив, с каким рвением я её рассматриваю.
Я изо всех сил подавила возбуждение и повернулась к графу. — Это проклятая статуя богини, которую из поколения в поколение передают в южном племени Джалма, верно? Внутри есть полость, где часто хранили яд. Говорят, его готовили из яда змей, обитающих глубоко в джунглях, и с древних времён использовали наёмные убийцы. Так ведь? Если вы не возражаете, я бы с удовольствием открыла её и заглянула внутрь. Вдруг там до сих пор остался яд!
Лорд Симеон схватил меня за руку и отвёл её от статуэтки. — Я уже спрашивал раньше: откуда, во имя всего святого, вы знаете такие вещи? Оставьте её в покое. Эти предметы трогать нельзя.
— Разве вас совсем не захватывает дух? Не чувствуете, как колотится ваше фанатское сердце?
— Ещё как чувствую. Именно поэтому её и не следует трогать. Пожалуйста, отойдите.
Пока остальные потрясённо на нас смотрели, граф рассмеялся. — Не каждая молодая леди, войдя в такую комнату, первым делом заинтересуется именно этой статуэткой. Впрочем, вы совершенно правы. Это статуя богини Джалма; говорят, её раздобыл один из моих наиболее эксцентричных предков. Но вынужден вас разочаровать: внутри пусто. Насколько известно, её вообще ни разу не использовали.
Правда? — подумала я. Даже ни разу не использовали? Не стану притворяться, будто я совсем не разочарована. И всё же передо мной была настоящая статуя богини. Граф любезно позволил мне сделать зарисовку на память. От её тревожного облика воображение тут же разыгралось.
Лорд Симеон вздохнул, а стоявший рядом лорд Седрик тихонько хихикнул.
— У вас поразительно обширные знания, юная Мариэль, — заметил граф. — И о керамике Шилин вы тоже всё знали. Должно быть, получили превосходное образование.
— О нет, я почти ничего в этом не понимаю. Просто однажды читала описание в книге и случайно запомнила.
— Вы любите книги? — спросил он.
— Очень.
— Хм, тогда, возможно, это вас заинтересует.
По приказу графа дворецкий открыл шкатулку, в которой лежала старинная книга. Её великолепный переплёт был отделан сусальным золотом. На пергаментных страницах находился текст знаменитого классического произведения. Но настоящая ценность книги заключалась не в содержании и не в переплёте.
Я изумлённо уставилась на неё. Первое издание. Чистовой экземпляр авторской рукописи — самая первая версия книги, когда-либо появившаяся на свет. — Невероятно, что у вас хранится такая вещь.
Боже мой, между моим домом и этим лежит целый океан. Если бы я смогла уйти отсюда хотя бы с одним таким сокровищем, наверное, была бы обеспечена до конца жизни.
Граф и дворецкий показывали нам самые разные предметы и рассказывали их историю. Наконец мы добрались до главной жемчужины коллекции — керамики Шилин. Она оказалась гораздо меньше, чем я ожидала: крошечная курильница для благовоний, легко поместившаяся бы у меня на ладони. Но знаменитый нефритово-зелёный цвет и правда был великолепен, а тонкая отделка поражала красотой. Все присутствующие невольно зашептались от восхищения.
— Я правильно понимаю, что её изготовили в поздний период династии? — спросил лорд Симеон, с горящими глазами рассматривая курильницу. — Здесь, кажется, заметно влияние культур Шулк и Гандия, из-за которого в ту эпоху керамика Шилин стала ещё более декоративной.
— Именно, — ответил граф. — То, что она сохранилась целой, иначе как чудом не назовёшь.
Никогда прежде я не видела, чтобы лорд Симеон настолько чем-то увлёкся. Так вот что ему интересно! Наверняка и в комнате с коллекцией дома Флобер полно потрясающих сокровищ. Нужно как-нибудь попросить его показать мне.
Почти все столпились вокруг курильницы, совершенно не скрывая восторга, но лорд Седрик один стоял в нескольких шагах и осматривал комнату. Я спросила: — Лорд Седрик, а что из всего здесь представленного кажется вам самым интересным?
Он повернулся ко мне с неловкой улыбкой. — Честно говоря, в таких местах мне не по себе. Никак не могу избавиться от страха, что случайно задену какую-нибудь вещь и разобью её. Я даже расслабиться не успеваю, куда уж там чем-то заинтересоваться.
На его откровенность я ответила улыбкой. — В какой-то степени я вас понимаю. Особенно эта курильница: если её уронить, она разобьётся вдребезги. Даже немного страшно подходить слишком близко.
— Именно. Я понимаю, насколько она ценна, и именно поэтому до смерти боюсь оказаться слишком близко и по неосторожности что-нибудь задеть. В голове одна мысль: такой ущерб мне всё равно никогда не возместить.
Граф вмешался и укоризненно сказал: — Что за глупости? Ты ведь унаследуешь всё, что находится в этой комнате.
Лорд Седрик слегка вздрогнул.
— Тебе нужно как можно скорее освоиться в роли наследника, — продолжил граф. — Нельзя вести себя так, чтобы ронять престиж нашего дома.
— Незачем так его отчитывать, — заметил один из пожилых гостей. — Со временем он наверняка освоится.
— Это всё же куда лучше, чем если бы он вошёл сюда и увидел лишь груды денег, — добавил другой.
Лорд Седрик чуть повернулся ко мне и едва заметно пожал плечами. Этот шутливый жест разрядил мгновенное напряжение, и мы переглянулись и тихонько рассмеялись. Лорд Симеон мрачно нахмурился, глядя на нас обоих.
Так не пойдёт. Совсем не пойдёт! Перед графом я должна оставаться чинной и благопристойной. Я поспешила сменить тему. — Коллекция действительно необыкновенная. Кажется, на каждый предмет здесь мог бы положить глаз Лютен. Они надёжно охраняются?
— Вы имеете в виду Лютена, озорного фейри? — с лёгким недоумением спросил лорд Седрик.
— Вы ведь о нём слышали? Это тот вор, о котором в последнее время все говорят.
— Да, — ответил он, почесав голову. — Кажется, я что-то читал о нём в газете.
— Он нацеливается на одну богатую семью за другой, — сказала я. — Учитывая эту поразительную коллекцию, дому Потрие тоже следует быть настороже.
Лицо дворецкого озарила уверенная улыбка. — Уверяю вас, беспокоиться совершенно не о чем. Запертая дверь, через которую мы вошли, — единственный путь в эту комнату, а самые ценные предметы дополнительно хранятся в отдельных запертых шкафах. Более того, ключи я постоянно ношу при себе.
Я осмотрелась. И правда, окна здесь представляли собой лишь узкие щели — человеку через них ни за что не протиснуться. Они служили только для освещения и вентиляции. Чтобы добраться до всех ценностей, требовалось несколько разных ключей, и, похоже, хранились они достаточно надёжно.
И всё же я не могла не задуматься: А Лютену вообще нужен ключ? Разве он не сумеет открыть дверь одной проволочкой или каким-нибудь столь же хитроумным способом?
— Я наслышан об этом знаменитом воре, — бодро сказал граф лорду Симеону, — и был бы совсем не против, если бы он явился к нам прямо сейчас. Сам прилетит на огонь, как мотылёк, разве не так?
Вот бы он и сюда явился! Тогда моя мечта об эпическом противостоянии наконец осуществится!
К тому времени лорд Симеон так пришёлся по душе графу Потрие, что тот пригласил его продолжить беседу. Я пошла вперёд, собираясь вернуться в гостевые комнаты, но в коридоре столкнулась с сёстрами Ле Конт.
— Вижу, ваша познавательная экскурсия уже закончилась, — сказала Эвелин.
Я улыбнулась и кивнула. — Да. Граф был так добр, что показал нам множество замечательных вещей.
Наверное, из-за отсутствия посторонних сёстры решили, что можно больше не притворяться. Эвелин насмешливо фыркнула. — Ловко вы завоевали расположение двоюродного дедушки: притворились, будто всё понимаете, и тут же включились в беседу. Пожилые люди вообще, похоже, вас любят! Вы так естественно среди них смотритесь. — Обе захихикали.
Наверное, моя невзрачность и унылость чем-то напоминают стариков. Если подумать, пожилые люди и правда всегда относились ко мне довольно хорошо.
Сюзетт оглядела меня с головы до ног, придирчиво изучая каждую деталь. — Для человека, живущего в столице, вы ужасно немодно одеты. Сколько лет назад такое платье вообще было в моде? Никогда ничего подобного не видела.
Платья сестёр были ярких, живых цветов и щедро украшены кружевами и лентами. Моё, напротив, было тёмно-синим и отделано гораздо сдержаннее. Но на самом деле оно полностью соответствовало нынешней моде.
— Мне лорда Симеона жаль. Как ужасно, когда тебя заставляют обручиться с такой девушкой.
— Понимаю, наверняка всё устроили их семьи, но стоит сравнить жениха и невесту, и невозможно не заметить, насколько она ему не ровня. Бедняга!
Внутренне я вздохнула. Они говорили чистую правду. Я понятия не имела, что отец обсуждал с лордом Симеоном и как именно это привело к предложению, но каким-то образом они всё устроили между собой. Точный характер их договорённости до сих пор оставался для меня полной загадкой.
Я пыталась спросить отца, но он ответил лишь: «Никаких переговоров не было». Что же это за причина, если она настолько тайная, что её скрывают даже от меня? Всё было так странно, что мне становилось немного страшно слишком настойчиво расспрашивать.
Я опустила взгляд и молча слушала сестёр. Моё молчание придало им смелости, и вслед посыпалась целая вереница новых оскорблений. Сами фразы не отличались особой изобретательностью, но крайняя злобность всё равно представляла интерес. Эти молодые леди производили несколько иное впечатление, чем задиры, с которыми мне доводилось сталкиваться раньше. Они были прямолинейнее и как будто немного... недостаточно изысканны. Неотёсанны, можно сказать. Оскорбление настоящей высокородной леди порой бывало настолько виртуозным, что от него пробирала дрожь, а в попытках этих сестёр не было ни крупицы остроумия.
Но ведь историям нужны и такие персонажи, правда? Если все без исключения всегда будут безупречно изысканными, станет скучно. Чем разнообразнее второстепенные персонажи, тем ярче на их фоне выделяются герои и злодеи.
Поэтому я продолжала слушать, втайне стараясь извлечь из этого опыта как можно больше, когда за спиной послышались приближающиеся шаги. Сёстры мгновенно оборвали поток оскорблений.
Голос я услышала раньше, чем успела обернуться. — Зачем стоять и разговаривать в коридоре? Можно ведь зайти в комнату. — Это был лорд Седрик. Я думала, он останется с лордом Симеоном и графом, но он уже вернулся. На лице сияла привычная спокойная улыбка. — А я и не знал, что беседы между дамами бывают настолько оживлёнными.
— Мы и правда немного увлеклись, — дружелюбно сказала Эвелин, словно несколько мгновений назад вовсе не осыпала меня оскорблениями. — Мы расспрашивали её о моде. Мариэль такая утончённая — сразу видно жительницу города цветов.
— Именно, — с не меньшей иронией подхватила Сюзетт. — Я так завидую: она всегда в курсе самых последних веяний моды.
Лорд Седрик с улыбкой кивнул. — Да, действительно, её платье — по самой последней зимней моде, — непринуждённо сказал он. — Сейчас вершиной вкуса и изящества считается отказ от кричащих цветов в пользу нарочито сдержанных оттенков.
Обе сестры побледнели. Не моргая, они уставились на моё платье. И правда: устаревшими были именно их наряды. В этом сезоне в моде была вышивка в тон основной ткани — благодаря ей платье на первый взгляд казалось простым, но при ближайшем рассмотрении оказывалось богато и тонко отделанным.
Столичная мода менялась непрерывно, поэтому к тому времени, когда очередное веяние добиралось до провинции, на горизонте уже появлялось следующее. Сёстры и сами не представляли, насколько точно высказались обо мне.
Взгляд Эвелин встретился с моим, и на одно короткое мгновение она посмотрела на меня с настоящей ненавистью. — Мы, пожалуй, удалимся. Всего доброго. — Обе резко развернулись и ушли.
Лорд Седрик проводил их взглядом без малейшего удивления. Когда сёстры скрылись, он посмотрел на меня сверху вниз с озорной улыбкой.
Меня внезапно осенила мысль, и я тут же произнесла её вслух. — Вы ведь всё слышали?
— Скорее подслушал. Но да, слышал.
Он начал извиняться за них, но я перебила. — Всё в порядке. Наоборот, я благодарна, что вы вступились за меня.
— Мне просто показалось, что их издевательства зашли слишком далеко. Хотя я и сам не уверен, хотели ли вы, чтобы я вмешивался.
На этот раз лорд Седрик улыбался мне как-то иначе, чем во время прежних разговоров. Он всегда казался добрым и мягким человеком, но теперь в улыбке промелькнула тёмная нотка, а во взгляде — весёлое любопытство. — Что бы они ни говорили, на вас это будто совсем не действовало. Вы сохраняли спокойствие ветерана, за плечами которого годы сражений. Честно говоря, это полная противоположность тому впечатлению, которое вы производите при первой встрече.
— Я просто привыкла. К тому же по сути возразить им нечего. И лицо, и фигура у меня совершенно невзрачные. Если люди лишь указывают на правду, мне остаётся только признать её.
— Мне кажется, всё это очень поверхностно. — Он наклонился, внимательно вглядываясь в моё лицо. — По лицу человека видно, что у него внутри. Вы всё время сдерживаете себя и притворяетесь простой и неприметной. Разве не так? Ваше настоящее лицо я видел, когда вы смотрели на артистов цирка и только что — на статую богини. В вас через край плещется невинное любопытство. Не хочу вам льстить, но должен признаться: в такие моменты вы казались мне очень милой.
Боже мой! Ни один мужчина никогда не говорил мне НИЧЕГО подобного. — Премного благодарю. Но и вы, лорд Седрик, оказались совсем не таким, каким показались мне сначала. Я думала, вы гораздо проще и наивнее. А на деле вы, оказывается, совсем не просты, правда?
— Правда? Кто знает.
Мы оба тихонько рассмеялись.
— И в женской моде вы так хорошо разбираетесь.
— Ах, тут у меня просто не было выбора. Пришлось внимательно всё изучить. Если я выставлю себя деревенщиной перед всем высшим обществом, опозорю дедушку. — Услышь это сёстры Ле Конт, они, наверное, умерли бы от возмущения. А он умел говорить такие резкие вещи с совершенно беззаботным лицом. Первое впечатление и правда оказалось ошибочным. Я вспомнила слова лорда Симеона: у нас нет доказательств, что хоть что-нибудь из сказанного лордом Седриком — правда. И невольно задумалась.
— Меня также впечатлило, как много вы знаете об искусстве и истории, — сказала я.
— Этим я интересовался и раньше, так что было проще. Конечно, с обширными знаниями лорда Симеона мне не сравниться. Наверное, в этом и заключается разница между мной и настоящими дворянами. Я подумал, что должен хоть чему-то научиться, беря с него пример.
Интересно...
— Ах, чуть не забыл, — сказал лорд Седрик. — Я хотел кое-что вам передать. Именно поэтому и пошёл следом. Ничего особенного, но всё же хотел бы, чтобы вы приняли.
— Мне? Не стоило так утруждаться.
— Правда, ничего особенного. Просто недавно я проходил мимо одной лавки, где было полно молодых леди. Спросил, что там такое, и мне сказали, что это кондитерская, которая сейчас в моде, вот я и купил подарок дедушке с бабушкой. А потом подумал и о вас. В знак благодарности это, боюсь, довольно скромный подарок, но...
— Звучит восхитительно. Я обожаю сладости.
— Какое облегчение, — сказал он и, слегка смущённо улыбнувшись, пригласил меня идти за ним.
Когда-то давно его комнатой, по всей видимости, пользовался отец — лорд Констан. Разумеется, я не вошла внутрь, а осталась у двери и смотрела, как лорд Седрик заходит.
Он шёл лёгкой, пружинистой походкой, но внезапно остановился как вкопанный. Забеспокоившись, я сделала маленький шаг внутрь комнаты.
— Лорд Седрик, что... — Я не успела договорить и тоже застыла от потрясения.
Вся противоположная стена была исписана. Ярко-красными буквами там вывели: «Убирайся немедленно, если тебе дорога жизнь. Если и дальше будешь претендовать на то, что тебе не по положению, поплатишься».