Помолвка Мариэль Кларак — Глава четвёртая

Помолвка Мариэль Кларак — Глава четвёртая

В последнее время лорд Симеон ведёт себя ужасно странно.

— Миледи, сегодня снова доставили ещё одну, — сообщила моя горничная Натали, входя в комнату с единственной розой в руке.

— И опять без записки или письма?

— Боюсь, что так, миледи.

— Что ж, понятно, — ответила я. — Спасибо.

Я взяла розу, сняла с неё защитную бумагу и поставила в вазу. К этому времени у меня уже собралась небольшая коллекция — все цветы одного и того же глубокого багряного оттенка. Одни были ещё почти бутонами, другие уже раскрылись во всём великолепии.

— А эта уже знавала лучшие дни. — Я коснулась розы, которая уже миновала пору полного цветения и начала вянуть. Несколько лепестков сорвались и медленно опустились вниз.

— Пожалуй, лучше сменить воду, — сказала Натали, беря вазу. — Я сейчас всё сделаю.

Проводив её взглядом, я вздохнула. Сколько уже дней прошло с тех пор, как я видела лицо лорда Симеона? После того вечернего приёма он ни разу не пришёл ко мне и ни разу не пригласил меня к себе. И ни одного письма.

Он присылал только эти розы. По одной каждый день — изо дня в день.

Может быть, он просто слишком занят работой? Но тогда он хотя бы передал бы мне пару слов, правда? Лорд Симеон — достойный, порядочный человек. Если дело лишь в нехватке времени, он бы так и сказал. Не стал бы просто вот так меня игнорировать.

А может, подумала я, действительно случилось худшее. Он совершенно разлюбил меня.

От одной этой мысли на сердце стало тяжело.

В тот день, когда герцог Брасьер устроил приём в своей резиденции, я знала, что лорд Симеон там будет, но отправилась одна, ничего ему не сказав. При этом я всеми силами старалась ему не мешать. Я понимала, что он должен находиться рядом с принцем Севраном, и потому держалась в стороне. Раз уж я помолвлена с рыцарем, которому поручена личная охрана наследного принца, подобные ситуации наверняка ещё не раз повторятся. Я не придала этому большого значения: просто пошла на приём и, как всегда прежде, занялась сбором сведений.

Но, похоже, теперь полной свободы в таких делах у меня больше не было. Когда лорд Симеон заметил меня и подошёл, улыбка едва скрывала его недовольство. Оно буквально висело в воздухе.

Наверное, для уже помолвленной девушки явиться на светский приём одной выглядело довольно нескромно. А лорд Симеон тогда немного меня напугал — слишком уж суровым и сердитым казался, — поэтому, поздоровавшись с Его Высочеством, я сбежала при первой возможности.

Это и была наша последняя встреча. С тех пор я с ним не разговаривала, и он со мной тоже. Наверное, он действительно ужасно зол. Все наверняка были потрясены, какая я распущенная женщина: бросила жениха и отправилась развлекаться одна. Ему такое точно не могло понравиться.

Слишком уж всё сходилось, чтобы отрицать очевидное. Я поступила опрометчиво и беспечно — вот и результат. Снисходительный мужчина, возможно, ничего не сказал бы, если бы его вольнолюбивая жена самостоятельно отправилась в общество, но человек более старомодных взглядов или просто более сварливого характера вряд ли отнёсся бы к этому так спокойно. В конце концов, нередко встречались супружеские пары, где жену почти никогда не видели на людях иначе как рядом с мужем.

Должно быть, лорд Симеон именно из таких, — решила я. Раз мы помолвлены, он уже относится ко мне как к жене и хочет контролировать, куда я хожу. Неудивительно, что его так рассердило моё появление без разрешения.

Надо было хотя бы спросить его заранее. Совсем нехорошо получилось — я даже не предупредила. Я вздохнула, потом ещё раз, жалея о своей ошибке. Такой шанс выпадает раз в жизни, а я, похоже, сама его спугнула. Формально он ещё не расторг помолвку, но близился уже месяц, а от него не пришло ни единого письма. Может быть, подумала я с очередным вздохом, мне просто полагалось самой понять, что всё уже кончено.

Натали вернулась с вазой, наполненной свежей водой; все увядшие цветы она убрала. Остались лишь прекрасные розы в самом расцвете. Лепестки были бархатистыми, насыщенно-красными — самого что ни на есть страстного оттенка. Такой букет мог бы стать идеальным признанием в истинной любви, но для меня он означал совсем другое.

Каждый день по одному цветку — и ни слова... Я ведь писала такое в одной из своих книг. Сходство прямо пугающее.

Лорд Симеон говорил, что читал книги Аньес Вивье, значит, наверняка позаимствовал идею оттуда. Повторяя то, о чём я писала, он молча, но совершенно ясно сообщал: «Я знаю твою тайну. Я знаю всё». Другого объяснения просто не существовало.

Правда, героиня той истории изнывала от волнения и тревоги, не зная, кто присылает ей цветы, а лорд Симеон подписывал каждый подарок своим именем. Даже не показываясь мне на глаза, он неотступно преследовал меня и ясно давал понять: от него не убежать и не спрятаться.

С каждым днём розы всё сильнее давили мне на душу. — Моё фанатское пламя совсем погасло, — простонала я, подперев подбородок руками и бессильно опустив плечи. Ничего не понимаю. Мне казалось, я буду в восторге, если лорд Симеон обратит против меня свой беспощадный талант к допросам, но оказывается, радоваться этому совсем не получается. Мне только хуже и хуже.

Сомнений быть не могло. Лорд Симеон окончательно и бесповоротно решил, что я — Аньес Вивье. Именно поэтому он так на меня злился.

Но доказательств у него быть не может, — подумала я. Наверняка. Если он обратился к моему издателю, там просто ответили бы, что не имеют права раскрывать личные сведения об авторе. А попробуй он воспользоваться своим положением и надавить — у него непременно спросили бы причину. И что бы он сказал? Что подозревает собственную невесту в том, что она Аньес Вивье? Он бы сам себя выставил на посмешище. Человек, который настолько не любит популярные романы, ни за что не поставил бы себя в такое положение.

Если он будет действовать неосторожно, сам станет предметом насмешек. Поэтому и пытается заставить меня признаться самой. Точно. Он просто ждёт... Выжидает, пока я больше не выдержу этих неумолимых ежедневных доставок — роза за розой, день за днём. Медленно подталкивает меня к самому краю обрыва и при этом для любого постороннего выглядит идеальным женихом, который ежедневно проявляет ко мне любовь.

Злобный заместитель капитана снова наносит удар. Я невольно восхищалась его мастерством, но положение было слишком серьёзным, чтобы предаваться фанатскому восторгу.

Я решила, что, пожалуй, пора просто сдаться. Мы с самого начала не слишком подходили друг другу: положение его семьи было куда выше нашего. Каким-то чудом или космической ошибкой дело вообще дошло до помолвки, но надеяться, что мы действительно поженимся, было с моей стороны самонадеянно. Если лорд Симеон от меня отказался, зачем попусту сопротивляться? Я понимала: продолжу делать вид, будто ничего не замечаю, — в конце концов он всё равно расторгнет помолвку под каким-нибудь другим предлогом. Одного того злополучного приёма уже хватило бы с избытком.

Наверняка он не говорит прямо лишь потому, что хочет напоследок оказать мне одну услугу. Если разрыв объявит он, все решат, что со мной что-то не так, слухи разлетятся по всему свету — и я буду опозорена. Видимо, он хочет, чтобы я сама придумала благовидный предлог и отступила.

Это было очень предусмотрительно с его стороны. Мне очень, очень, очень грустно, — подумала я, — но всё кончено. В конце концов, даже если я больше не смогу быть рядом, я ведь всё равно смогу иногда любоваться им издалека? Придётся довольствоваться этим.

Я вспомнила, сколько превосходного материала он подарил мне за столь короткое время. Особенно тот раз, когда я была в штабе Королевского рыцарского ордена и увидела его с хлыстом! Всё было именно так, как я мечтала! Этот кроткий вид — и скрытая под ним опасность... Жестокий, беспощадный и прекрасный! Выражение «пир для глаз» придумали именно ради таких мужчин, а я смогла насладиться им вдоволь!

Я закрыла глаза, вспоминая блаженное зрелище, и полностью ушла в него. Да, — подумала я, — одного этого воспоминания хватит на целую книгу.

И этого достаточно, решила я. Он воплотил для меня чудесную мечту, большего мне и не нужно.

Я знала, что отец и брат тоже согласятся. Они с самого начала считали этот союз несколько нереалистичным.

Я подавила ноющую боль в груди и достала бумагу для письма. После того рокового приёма я так боялась лорда Симеона, что не осмеливалась сама с ним связаться. Но теперь решимость окрепла. Худшее было впереди — и я была к нему вполне готова.

Я взялась за перо и написала письмо лорду Симеону.

«Прошу простить мою беспечность, которая, как я понимаю, глубоко вас разочаровала, — начала я. — Я должна показать, что должным образом сознаю разницу в нашем положении в обществе, и потому отказываюсь от нашей помолвки». Я остановилась. Ни при каких обстоятельствах нельзя было упоминать мои романы. Я не могла дать ему ничего, что послужило бы доказательством. Но если хотя бы сообщить, что я смирилась с положением, лорд Симеон наверняка будет удовлетворён.

Я подбирала каждое слово с величайшей осторожностью, несколько раз перечитывала письмо и вносила исправления. Наконец переписала всё начисто, запечатала и передала слуге. Велела доставить письмо лично в резиденцию Флоберов, а проводив его, ощутила, как меня накрывает волна усталости.

Ну вот, — подумала я, тяжело выдыхая. Всё кончено.

Я задумалась, не стану ли снова главной темой светских сплетен. Наверняка какое-то время слухи будут летать во все стороны. Куда ни пойди — везде станут смеяться, а язвительные замечания свиты леди Орелии достигнут новой вершины торжествующего высокомерия. Обычно я была готова ко всему — более того, заранее радовалась сочному материалу, который из этого получится. Но впервые в жизни не могла найти в себе ни капли энтузиазма.

Стоило вспомнить, насколько различается наше с лордом Симеоном положение в обществе, и помолвка начинала казаться сном или иллюзией. Я просто просыпалась и возвращалась к реальности. Тогда почему разочарование было таким сокрушительным?

Так не пойдёт. Нельзя вечно унывать. Нужно чем-нибудь отвлечься.

Я быстро переоделась и вышла из дома. Натали с собой не взяла и карету готовить не велела — просто отправилась пешком. До улиц, где постоянно ездят экипажи, идти недалеко, а там наверняка удастся поймать фиакр и добраться куда нужно.

Для благовоспитанной молодой леди — да и вообще для незамужней женщины — подобная прогулка считалась почти запретной. Одного этого хватило бы, чтобы обвинить меня в распущенности. Впрочем, моя семья не возражала, да и слуги не пытались меня останавливать. Достаточно было надеть одежду попроще — и никто не обратит внимания. Любой прохожий скорее примет меня за служанку из какого-нибудь дома, отправленную по поручению, а в городе таких людей будет столько, что я совершенно растворюсь в толпе и даже родные не смогут меня отыскать.

Я оглядела свой наряд. Никому и в голову не придёт принять меня за кого-то выше среднего сословия. Уверенная в своём неприметном кремовом платье, подходящем чепце и коротких ботинках на шнуровке, я бодро зашагала по мощёной улице — широко и решительно, совсем не той сдержанной походкой, которой держалась на светских мероприятиях. Может, купить шоколадный креп и жареных каштанов на площади Шарден, а потом прогуляться по берегу Латура? Можно заглянуть на рынок или пройтись по торговому бульвару, посмотреть на лавки и газетные киоски. Мне хотелось окунуться в городскую жизнь, которой никогда не увидишь, если замкнуться в кругу высшего света. Заодно я решила, что неплохо бы посетить издателя и начать обсуждать следующую книгу.

Вот видишь? — сказала я себе. Можно забыть всю эту историю с лордом Симеоном и помолвкой и снова сосредоточиться на книгах. Просто всё вернётся к нормальной жизни.

Стоило мне отбросить мысли о поражении и постараться настроиться бодрее, как это и правда немного помогло. Мне уже стало легче. Я остановила проезжавший мимо фиакр и отправилась в город, залитый красками осени.

Я прекрасно провела время, ходя по магазинам и гуляя по городу, и уже начала подумывать о возвращении домой, когда ко мне вдруг подошла молодая женщина и задала совершенно неожиданный вопрос: — Прошу прощения, вы юная леди из дома Кларак?

Я растерялась и после короткого колебания ответила: — Боюсь, мы с вами незнакомы...

Она была одета довольно прилично, на вид ей было чуть за двадцать, и держалась так, словно служила в знатном доме.

— Простите, я не хотела вас напугать. У меня сообщение от дома Флобер... точнее, от лорда Симеона.

Сердце гулко ударило в груди. Он прислал посыльную? Зачем? Уже прочитал моё письмо?

Наверное, он хотел немедленно обсудить расторжение помолвки. Но даже в таком случае зачем перехватывать меня прямо на улице? И откуда лорд Симеон — или его посыльная — вообще узнал, что я здесь?

Она тут же ответила на мои невысказанные вопросы: — Мой господин ждёт неподалёку. Он совершенно случайно увидел вас и велел спросить, не согласитесь ли вы присоединиться к нему. Прошу, пройдёмте к его карете.

Вот это было удивительно. Как он мог случайно заметить меня в такой городской толчее? Причём в самой городской толчее, а не на улице, где обычно бывает знать. Это уже не могло быть простой случайностью. Почти судьба! Я едва не решила, что мы с лордом Симеоном всё-таки несчастные влюблённые, которым противостоят звёзды. Разглядеть меня в такой огромной толпе... Несомненно, сила любви!

Ладно, на самом деле я так не думала. В романе именно здесь события начали бы накаляться, а сердце читателя забилось бы быстрее от романтического напряжения. Но в реальной жизни подобное, разумеется, не случается. Слишком удобно!

— Какая из карет принадлежит лорду Симеону? — спросила я, оглядываясь в поисках достаточно роскошного экипажа. Женщина указала на карету, стоявшую у угла тихой улочки неподалёку; с нашего места был виден лишь её край, выглядывающий на большую дорогу.

Я пошла за молодой женщиной. За углом выяснилось, что на карете нет герба и вся она словно специально сделана так, чтобы не привлекать внимания. У лошадей ждал один кучер, других слуг поблизости не было.

— Прошу, — поторопила женщина, открывая дверцу и приглашая меня жестом. Я подошла чуть ближе и заглянула внутрь. Как и ожидалось, лорда Симеона там не было.

Я ведь не вчера родилась. Если бы лорд Симеон послал за мной человека, это была бы не горничная, а слуга-мужчина или кандидат в рыцари, разве нет?

Меня резко толкнули в карету. Ноги остались снаружи, но кучер подхватил их и забросил внутрь. Я ещё не успела подняться, когда следом забралась женщина и захлопнула дверцу, перекрыв мне путь к выходу. Карета тут же рванула с места.

— Добрый день, леди Мариэль, — произнесла хозяйка кареты; её голос был полон презрения и враждебности. — Какая приятная неожиданность встретить вас здесь!

Я расправила порядком помявшееся платье и села напротив. Служанка устроилась рядом со своей госпожой, чьи блестящие светлые волосы изящно контрастировали с платьем цвета розы.

— И вам добрый день, леди Орелия. Признаться, я тоже несколько удивлена. Вы часто бываете в этой части города?

Она поджала губы. — Да, я довольно часто езжу сюда в театр. А ещё весьма забавно смотреть из окна на буржуазную жизнь. Кто бы мог подумать, что среди толпы мне попадётся знакомое лицо! Да ещё и в таком необычном наряде. Вы почти похожи на простолюдинку! И, откровенно говоря, это вам удивительно идёт.

— Ваша семья, должно быть, весьма своеобразна, раз позволяет вам разгуливать одной, даже без горничной. Или для семей столь низкого положения это обычное дело? В моём кругу подобное было бы немыслимо.

Тут она разразилась высоким «о-хо-хо-хо-хо!» — и я застыла как зачарованная. Идеальная злодейская молодая леди, словно сошедшая со страниц романа.

Невероятно, что она совершенно случайно увидела меня из окна. Разглядела среди огромной людской толпы... Это точно любовь! Как трогательно осознавать, насколько сильно леди Орелия меня любит!

Ну, не совсем. Любовь и ненависть ведь две стороны одной монеты, правда? Иногда то, что особенно ненавидишь, тоже замечаешь в толпе мгновенно. Как моя матушка с её шестым чувством на мышей.

И всё же достижение впечатляло. Я ведь даже была одета совсем не так, как обычно при ней. Может быть, ненависть связывает людей ещё крепче, чем любовь... Погодите, а это звучит как отличная фраза для книги! Мне ужасно захотелось достать блокнот и записать её, но момент, пожалуй, был неподходящий.

— Ну? Так и будете сидеть с пустым выражением лица или всё-таки что-нибудь скажете?

Ой. Я так засмотрелась, что забыла ответить. Леди Орелия выглядела недовольной; её запал, похоже, слегка угас.

— Прошу простить, — сказала я. — Меня отвлекло само ваше совершенство.

— Что? — В её голосе прозвучало явное недоумение. — Если вы пытаетесь снискать моё расположение пустой лестью, это не сработает.

Пустой лестью? Да я же от чистого сердца! Если честно, даже немного обидно, что она не поняла.

— О нет, ничего подобного. Я лишь выразила своё искреннее фанатское восхищение вами.

Теперь она растерялась окончательно. — О чём, ради всего святого, вы вообще говорите?

— А вот что я действительно хотела бы спросить: зачем вы заманили меня в карету выдуманным сообщением от лорда Симеона и куда именно мы едем? — Я украдкой посмотрела в окно на проносившиеся мимо улицы, но мы то и дело сворачивали и ехали по местам, которых я не знала. Карета неслась быстро, а куда — понятия не имею. Может быть, к резиденции маркиза Кавеньяка? Но вряд ли она стала бы везти меня в аристократический квартал.

В любом случае я наконец задала вопрос, которого леди Орелия, вероятно, от меня и ждала. Она довольно хмыкнула. — Я решила отвезти вас в одно очень занятное место! Думаю, оно вам ужасно понравится. Не могу дождаться, когда увижу ваше лицо.

— Да, мне тоже весьма любопытно, как всё будет развиваться. Однако есть одна вещь, о которой я считаю нужным предупредить вас заранее.

— Да? — после паузы отозвалась она, снова нахмурив брови. Впрочем, если человек настолько красив, он остаётся красивым с каким угодно выражением лица.

— Полагаю, ваша неприязнь ко мне связана с моей помолвкой с лордом Симеоном. Если так, вам, возможно, стоит знать: я решила расторгнуть её. Сегодня же отправила ему письмо. Уверена, он желает того же, поэтому всё, вероятно, будет оформлено очень скоро.

— Что?! — воскликнула она, и на миг её лицо стало совершенно пустым от растерянности. Боже мой, — подумала я, — когда у неё такое пустое выражение и вся суровость исчезает, она на удивление милая! Вот и ещё одна скрытая прелесть леди Орелии!

— Поэтому я не вижу, по какой причине вам и дальше питать ко мне такую неприязнь, леди Орелия.

Возмущение тут же вернулось. — Вы всерьёз думаете, что я поверю в такую чепуху? Если бы помолвку расторг лорд Симеон — это я ещё могла бы понять. Но почему это сделали бы вы? Нелепость!

— Совершенно верно, — ответила я, — и изначально у меня не было такого намерения. К сожалению, между нами возникли некоторые трудности. Он любезно устроил всё так, чтобы я могла сохранить лицо в обществе и сама выйти из помолвки, вместо того чтобы лорд Симеон объявил о разрыве со своей стороны. Уверена, через несколько дней об этом станет известно всем.

Леди Орелия прищурилась и уставилась на меня. Разумеется, сразу поверить было трудно. Но я ведь не лгала и даже не приукрашивала правду. Я спокойно выдержала её взгляд. В карете повисло тяжёлое молчание.

Наконец она нахмурилась ещё сильнее и, всё ещё явно сомневаясь, сказала: — Если это правда, новости превосходные. Я бы не вынесла, если бы лорд Симеон погубил жизнь рядом с такой унылой особой, как вы. Однако я всё равно сомневаюсь. Возможно, вы просто пытаетесь таким образом спастись.

— О? Значит, мне есть от чего спасаться?

Боже мой! — подумала я. Это уже слишком волнующе. Никогда не ожидала, что она перейдёт от пустых угроз и травли к более решительным мерам. Всё происходило словно в романе. Единственная разница заключалась в том, что в книге героиню в удобный момент спас бы герой, а мне предстояло как-то выбираться самой. Нужно было заставить себя смотреть на ситуацию трезво, а не просто восторгаться происходящим как фанатка.

— Ах, какая же я рассеянная, — ответила леди Орелия. — Я ведь говорила, что будет занятно, верно? — Она захихикала тонким голоском. — Сейчас вы ещё изображаете невозмутимость, но интересно, надолго ли вас хватит!

Её лицо! — Сердце у меня на миг замерло. Ох, как оно искажается от наслаждения — точно у зверя, играющего с добычей! Какая же она великолепная... Воплощённый цветок зла! Такое под силу лишь женщине с красотой и яркостью леди Орелии. Попробуй я сделать такое лицо — ничего бы не вышло.

Внутри меня всё кипело, дыхание перехватывало от возбуждения, но внешне я этого не показала и молчала. Наконец карета остановилась перед каким-то зданием.

— Где мы? — спросила я.

К этому времени уже заметно стемнело, но на улице всё равно было удивительно многолюдно. Правда, атмосфера резко отличалась от приличных торговых кварталов. Наверное, это и есть так называемый квартал увеселений, — заключила я.

По обеим сторонам улицы тянулись заведения, каждое из которых так или иначе отдавало непристойностью. Среди прохожих подавляющее большинство составляли мужчины. Женщины встречались лишь изредка и, скажем так, явно хорошо знали здешние порядки.

— Мы приехали в одно весьма особенное заведение, — сказала леди Орелия. — Сюда приходят поесть, послушать музыку, приятно провести время. Ну же. Нам выходить здесь.

Горничная открыла дверцу. Кучер уже стоял снаружи и силой вытащил меня на улицу. Следом спустилась леди Орелия.

— Мы идём в публичный дом? — спросила я, едва сдерживая восторг. — Мечта сбылась!

— Мечта сбылась?!

Ой. Я слишком разволновалась и сказала то, что действительно думаю.

— О нет, — поспешно выпалила я, — я имела в виду, что сюда приходят господа, чтобы их мечты сбывались. Спокойнее, Мариэль.

Я изо всех сил пыталась обуздать неудержимый энтузиазм, но это было нелегко. Передо мной стояло место, к которому я прежде не могла даже приблизиться, не говоря уже о том, чтобы войти внутрь. Запретный мир.

— Не переживайте, — хихикнула она. — Это самое высококлассное заведение такого рода во всём Петибоне. Его посещают исключительно дворяне.

Петибон... Точно. Так называется крупнейший квартал увеселений во всём Сан-Тере. И мы идём в «Тарантюль», лучший публичный дом Петибона?! В тот самый «Тарантюль», куда, по слухам, тайком приезжают даже члены королевской семьи?! Интересно, принц Севран сегодня здесь?!

— И я буду здесь работать?! — воскликнула я, не в силах сдержать охватившее меня предвкушение приключений — ведь прежде об этом месте я знала лишь по слухам.

— Прошу прощения? — Она закатила глаза и презрительно усмехнулась. — Ну, если вам так хочется, я могу спросить... Хотя сомневаюсь, что вы привлечёте много клиентов.

Пожалуй, правда. Рядом со всеми этими несравненными красавицами у меня не было бы ни единого шанса.

Нет-нет, я вовсе не разочаровалась, ясно? Насильно заставить человека заниматься проституцией — это совсем не сказка. Я совершенно не хотела испытать такое в реальной жизни. Пусть меня всё это немного и волновало, я прекрасно понимала, в каком положении оказалась. Было даже облегчением узнать, что планы леди Орелии не настолько зловещи.

Нет, я совсем не разочаровалась. Ни капельки. Совсем.

В конце концов, от самого идеального материала не будет никакой пользы, если я не смогу вернуться домой и записать его. Остаться здесь против воли и продавать собственное тело было бы крайне неудобно.

Но тогда возникал другой вопрос: зачем же она на самом деле меня сюда привезла?

Пока мы разговаривали, неподалёку остановилась ещё одна карета. Из неё вышел молодой человек со знакомым лицом.

— Добрый вечер, Джейкоб, — сладким высоким голосом позвала леди Орелия. — Спасибо, что приехали по первому моему зову.

Как я и подумала, это был лорд Джейкоб, сын барона Мори. Я слышала, что он один из самых пылких поклонников леди Орелии. Сам он, похоже, очень гордился своей преданной службой возлюбленной, тогда как остальные за глаза посмеивались: по сути, он был у неё мальчиком на побегушках, которого она призывала и отсылала когда вздумается.

Подобные сведения время от времени попадались мне в ходе обычного сбора светских сплетен. Леди Орелия и её прихлебатели довольно часто становились предметом насмешек и злословия. Интересно, знали ли они, насколько охотно весь остальной высший свет в ответ перемывает косточки им самим, учитывая, как они любят унижать окружающих?

— Леди Орелия, — начал он, — моя золотая роза! По вашему зову я примчусь хоть на край земли. Я лишь глупый слуга любви, но умоляю: поведайте мне, чего желает ваше сердце в этот прекрасный осенний вечер. Всё, что в моих силах, — и я исполню ваш приказ.

Глаза лорда Джейкоба пылали страстью, а речь звучала так, словно он списал её из какой-нибудь пьесы. Он явно ОЧЕНЬ высокого мнения о себе.

— Благодарю. Я хочу, чтобы вы взяли вот эту девушку и вошли с ней в заведение. Покажите ей место, куда приличной молодой женщине обычно не доводится попасть.

Лорд Джейкоб перевёл взгляд с неё на меня — и вся страсть мгновенно исчезла. Лицо стало ледяным, словно перед ним стоял даже не человек, а какой-нибудь камешек на дороге.

— Кто эта неряшливая девчонка? Она явно не из тех, кому место рядом с вами. Даже вашей горничной она быть не может — вы наверняка выбрали бы кого-нибудь изящнее.

— О-хо-хо-хо! — рассмеялась она. — Именно так. Это леди Мариэль из дома Кларак. Она нарочно оделась подобным образом. Сказала мне, что хочет посмотреть, как живёт другая половина общества. — История, которую придумала леди Орелия, должна была ещё сильнее меня унизить, но, забавно, оказалась удивительно близка к правде.

— Дом Кларак? Ах да. — Взгляд лорда Джейкоба стал ещё холоднее. Должно быть, в его глазах я была просто мусором, оскверняющим пространство перед леди Орелией.

— Раз уж она приложила столько усилий, я решила немного помочь. Ей стоит увидеть все стороны общества. Сама я, разумеется, войти туда не могу, поэтому хочу, чтобы вы её сопроводили. Всего лишь поужинайте и посидите какое-то время за столиком. В общем зале, конечно. Отдельную комнату не берите.

Иными словами, план леди Орелии состоял в том, чтобы отправить меня в публичный дом, позаботиться, чтобы меня увидели посетители — среди которых наверняка немало дворян, — и тем самым превратить меня в источник злобных слухов.

Если незамужнюю дворянку заметят входящей в публичный дом, скандал будет грандиозным. А если это окажется не просто слухом, а подтверждённым фактом, я больше никогда не смогу показаться в высшем свете. Лорд Симеон немедленно расторгнет помолвку, — подумала я. Возможно, леди Орелия решила, что даже если я соврала насчёт уже состоявшегося разрыва, такой запасной план обеспечит нужный результат.

Но я сразу отбросила эту мысль. Лорда Джейкоба она явно позвала сюда ещё до того, как похитила меня. И всё же — совершенно случайно заметить меня в городе, тут же придумать план и немедленно привести его в исполнение... Великолепно! Она прямо образцовая гражданка злодейского сообщества!

Я заставила себя очнуться. Сейчас не время фанатеть! Да и сам план, честно говоря, немного разочаровывал. Я ожидала большего. Посадить меня в публичном доме так, чтобы меня увидели другие? Если это худшее, что она смогла придумать, видимо, её всё-таки слишком хорошо воспитали. Хотя, — задумалась я, — я ведь тоже считаюсь благовоспитанной молодой леди. Почему тогда мне приходят в голову вещи куда хуже? Наверное, я просто перечитала романов.

Сознание того, что худшие мои опасения не сбудутся, успокаивало. И всё же замысел леди Орелии вполне мог разрушить мне жизнь.

Мне ужасно хотелось увидеть публичный дом изнутри... но безопасность всё-таки следовало поставить выше любопытства.

Я незаметно огляделась, пытаясь понять, можно ли как-нибудь сбежать. Именно тогда заметила шумную компанию мужчин, которые нетвёрдой походкой двигались в нашу сторону. Простолюдины — и, судя по голосам, уже изрядно навеселе. Их крики и смех разносились по ночной улице.

Вскоре они заметили и нас, и всё их внимание тут же сосредоточилось на нашей компании. Ничего удивительного: каким бы роскошным ни был публичный дом, хорошо одетые мужчина и женщина, разговаривающие у самого входа, неизбежно привлекут взгляд.

— Эй, ты что, принцесса какая-то? Не просто красотка — прямо настоящая знатная штучка!

— Ну а чего ты хотел от такого местечка, как «Тарантюль»? Даже девки, которых они выставляют у входа заманивать мужиков, — одна краше другой!

— Бросай этого сопляка и дай настоящему мужику показать, как надо! Лучшего клиента у тебя в жизни не было!

Разумеется, всё это предназначалось леди Орелии. Её горничной тоже досталось несколько замечаний, но меня эти мужчины словно вообще не замечали.

— Прочь от меня! — взвизгнула леди Орелия, шарахаясь от протянутых рук. — Не трогайте меня, мерзкие животные!

Лорд Джейкоб метнулся вперёд и заслонил её собой. — Исчезните с наших глаз, низкорождённый сброд! Эта прекрасная дева никогда не станет игрушкой для столь мерзкой черни!

Выглядело довольно впечатляюще. Он стоял твёрдо и решительно, словно благородный возлюбленный из романтической повести. На лице читалась вся его решимость защитить леди Орелию.

— Отвали, — бросил один из мужчин. Даже не взглянув на лорда Джейкоба, он небрежно махнул рукой — и лорд Джейкоб с глухим бух! полетел на мостовую. Лорд Джейкоб застонал, уткнувшись лицом в булыжники.

Ну, этот в ближайшее время уже не встанет. Вот она, реальность. Одних любви и храбрости недостаточно, чтобы решить все проблемы. Жестоко, но верно.

Кучер тоже попытался защитить молодых леди, но получил удар и рухнул на землю. Леди Орелия и её горничная пронзительно закричали. Мужчины обхватили их руками, и всё выглядело так, будто обеих сейчас силой утащат.

— Нет! Прекратите! Почему это происходит со мной?!

Неужели и правда нужно спрашивать? — подумала я. Если ночью прийти в такое место, конечно же, случится что-нибудь подобное.

Знатная ты или нет, молодой женщине не стоит запросто разгуливать по кварталам увеселений. Это же элементарный здравый смысл.

Вообще-то меня тоже следовало отнести к таким молодым женщинам, но компания по-прежнему меня даже не замечала. Я держалась почти вплотную к карете — может быть, просто слилась с ней и стала невидимой.

Я уже прикидывала, как бы незаметно уйти и позвать на помощь, когда вдруг раздался крик:

— Эй! Вы там! Что вы творите?!

Помощь нашла нас первой. Следом за этим грозным окриком на мужчин, собиравшихся утащить леди Орелию, налетела другая группа. Любопытно. Одеты как обычные горожане, но под одеждой — без сомнения солдаты. Двигались они умело и отточенно, совсем не так, как дерущиеся любители. Пьяниц разогнали за считаные секунды. Когда опасность миновала, леди Орелия расплакалась.

— Вы не пострадали? — спросил один из мужчин. — Вы ведь юная леди из дома Кавеньяк? Позвольте спросить, зачем вы пришли в такое место?

— Я-я не знаю! — забормотала она, в ужасе отшатнувшись. — Я просто проезжала мимо! — Явно быть пойманной здесь в её план не входило. Когда леди Орелия поняла, что приготовленная для меня ловушка обернулась против неё самой, она поспешно отвернулась, прикрывая лицо.

Она и горничная буквально запрыгнули в карету. Кучер, каким-то образом уже поднявшийся на ноги, тоже поспешил на своё место и с щелчком хлыста погнал лошадей. Карета умчалась, оставив позади ошеломлённых солдат.

— Леди Орелия! — взревел лорд Джейкоб, который тоже успел немного прийти в себя. — Моя роза! Подождите меня! — Как и следовало ожидать, говорил он с театральным надрывом, но после побоев и того, как его бросили, эффект был уже не тот. Поняв, что все на него смотрят, он поспешил к собственной карете.

Однако его кучер исчез. После недолгих поисков выяснилось, что тот уже некоторое время прятался в тени, насмерть перепуганный всей суматохой.

— Какого дьявола вы там делаете? Немедленно вставайте!

Увидеть, как на твоего господина нападают, и вместо помощи сбежать и спрятаться — не лучший способ строить карьеру.

Вторая карета тоже умчалась, и я осталась одна.

Как нехорошо просто взять и забыть обо мне, леди Орелия. Нельзя уклоняться от обязанностей злодейки! Начала — доводи дело до конца!

Ничего не оставалось, кроме как идти туда, где можно поймать другой фиакр, и я уже тронулась с места. Тут мужчины, пришедшие на помощь, наконец заметили и меня. Один протянул руку, останавливая. — Сюда, прошу вас, миледи. — Совершенно учтивый тон сопровождался жестом в сторону стоявшей неподалёку кареты. Интересно, когда она успела приехать? Я её точно не видела.

— Простите, что спрашиваю, но...

— Вам не о чем беспокоиться, миледи. Наш господин позаботится о вашей безопасности.

С этими словами солдат, изображавший обычного горожанина, повёл меня к экипажу. Интересно, кто окажется там на этот раз? Я шла следом, погружённая в размышления.

Когда дверца открылась, глаза у меня стали круглыми.

— Садитесь, — строго приказал мужчина внутри. — Вам нельзя здесь показываться.

Солдат за спиной тоже поторопил меня, и я поспешно забралась в карету. На мгновение я замерла от волнения, но мне сразу велели сесть, и я осторожно устроилась напротив нового хозяина.

Он раздражённо вздохнул. — Вот уж чьё лицо я никак не ожидал увидеть в этих местах. Надеюсь, вы собираетесь объяснить, что делаете в таком квартале.

Чёрные волосы, тёмные глаза, сердито смотревшие прямо на меня. Его привлекательность была совсем иной, чем у лорда Симеона, но мужественная красота этого молодого человека впечатляла ничуть не меньше.

От неожиданности я ответила не подумав: — Я могла бы спросить вас о том же, Ваше Высочество. Никогда не думала, что случайно встречу вас в городе, тем более в таком тёмном уголке. — Голос мой становился всё оживлённее. — Вы приехали в «Тарантюль»? Значит, слухи правдивы? Даже королевская семья посещает «Тарантюль»? У вас здесь есть любимая дама? Вы расскажете мне о ней?

— И это первое, что вы мне говорите?! — рявкнул он. — С какой стати вы вообще такое спрашиваете и почему у вас так сияют глаза?!

Только теперь я заметила, что принц Севран тоже одет не как обычно. За простолюдина его, разумеется, никто бы не принял, но наряд был достаточно скромным, чтобы сойти, скажем, за дворянина среднего ранга. С первого взгляда было понятно: он тоже старается передвигаться по городу неузнанным.

А вы сами точно в том положении, чтобы меня осуждать, Ваше Высочество? Как ни наряжайтесь, роскошная внешность и благородные манеры рано или поздно всё равно вас выдадут. Мне казалось, его маскировка могла сработать разве что издалека.

Я поспешила извиниться. — Прошу простить меня, Ваше Высочество. Любопытство взяло верх.

— Даже с учётом этого вопросы были чересчур бесцеремонными! Но ладно. — Он прокашлялся и вернул привычную невозмутимость. — Времени мало, поэтому объясните всё позже. А пока идите за мной и молчите. По дороге ничего не делайте и ничего не говорите.

— Поняла, — ответила я и почтительно кивнула. Наследный принц отдал распоряжение — ослушаться я не могла.

Карета проехала совсем немного и снова остановилась. По знаку Его Высочества я вышла.

Мы стояли прямо перед входом в «Тарантюль».

Я едва могла дышать. Перед глазами раскинулся запретный цветочный сад. Изнутри доносилась чарующая музыка. Там даже пахло удивительно приятно. Вход был устроен как парадный вход в дворянский особняк, и поблизости не толпился народ, который мог бы нарушить изысканную атмосферу. Нас встретил прекрасно одетый мужчина, похожий на дворецкого.

Его Высочество уже ушёл вперёд и крикнул мне через плечо: — Это всего лишь входная дверь, нечего так впечатляться. Скорее.

Что? — подумала я. Мне можно... внутрь?! Тогда вперёд! Первый шаг в совершенно неизведанный мир!

Я ступила на красный ковёр, расстеленный по мраморному полу коридора. Он глушил звук каждого шага. Я не отставала от принца, следуя за ним, а сердце колотилось в груди. Но где же все красавицы?!

Мы шли и не встретили ни единой души. По обе стороны коридора тянулись двери; наш провожатый открыл одну справа. Слева доносились приглушённые музыка и смех, справа же царила тишина. Мы прошли по пустому переходу, поднялись по нескольким лестницам и оказались на третьем этаже.

— Сюда, прошу, — сказал провожатый у двери в уединённую комнату. — Ваш гость уже прибыл.

Это что, тайное свидание?! Я слышала, что в городе есть заведения, предоставляющие подобные услуги, но никогда бы не подумала, что одним из них окажется именно «Тарантюль». Ведь здесь столько обольстительных куртизанок, что взгляд господина наверняка будет то и дело уходить в сторону от дамы, которую он пригласил на встречу!

Меня, словно корабль, снова и снова швыряли волны удивления и эмоций. За Его Высочеством я вошла в комнату — и она оказалась столь же великолепной, как я представляла. С потолка сверкала люстра. Под ней стоял диван, на котором сидел мужчина.

Он поднялся и поклоном приветствовал Его Высочество. Принц ответил: — Прошу прощения за опоздание. По дороге кое-что подобрал.

— Уверяю, извиняться совершенно не за что. Вы даже немного раньше условленного часа. А это «кое-что», что вы подобрали, — очаровательная юная леди рядом с вами? — Он усмехнулся. — Даже представить не могу, кто мог её обронить.

Он повернулся ко мне — спокойный, утончённый. По выражению его элегантного лица я поняла, что он меня узнал. — Добрый вечер, мисс Мариэль. Согласитесь, место для новой встречи довольно неожиданное.

— Рада снова вас видеть, посол ван Леер. Значит, именно вы сегодня «гость» Его Высочества.

В комнате Его Высочество ожидал новый посол Висселя. Я была уверена, что здесь окажется прекрасная молодая дама, а тут такое! Тайное свидание с изысканным мужчиной постарше! Поворот, конечно, не тот, которого я ожидала, но вполне правдоподобный. Ослепительно красивый молодой мужчина и столь же красивый зрелый — это же классическое сочетание!

И проблема блуждающих взглядов решается сама собой. Наверное, любая женщина, какой бы красивой она ни была, просто не входит в круг их интересов.

— Почему у меня такое отчётливое чувство, что вы совершенно неверно понимаете происходящее? — после паузы спросил Его Высочество, глядя на меня с лёгким беспокойством. Ой. Неужели всё было написано у меня на лице?

— Иногда я провожу здесь встречи, когда требуется особенно строгая тайна. Любопытных глаз меньше. Вот и всё. Мы приходим по отдельности и со стороны выглядим обычными клиентами, а затем встречаемся здесь, где можно быть уверенным: персонал умеет хранить тайны посетителей.

— Это, разумеется, и без того понятно, — продолжил он нарочито небрежным тоном, — но обо всём, что сегодня увидите или услышите, молчите. Даже семья ничего не должна узнать. Если начнёте болтать, навсегда заставят замолчать не только вас, но и весь дом Кларак. Ясно?

— Разумеется, Ваше Высочество. Клянусь, я никому не скажу ни слова. Сегодня я просто буду безмолвным стражем и присмотрю за вами двоими, пока вы проводите время вместе.

— Пока мы проводим ВСТРЕЧУ! — процедил он сквозь зубы. — Это тоже ясно, да? Встречу? Чтобы обсуждать политику?

Я не понимала, почему он внезапно так разволновался, ведь я совершенно прямо пообещала молчать. Неужели он настолько мне не доверяет? Я всё-таки умею быть осмотрительной. Например, прекрасно понимала, что использовать увиденное сегодня как материал для романа нельзя.

— Но сначала поговорим о вас. Какого чёрта вы делали в этой части города и в таком наряде? А те двое рядом... Орелия Кавеньяк и Джейкоб Мори, верно? Что у вас с ними общего?

Говоря это, Его Высочество усадил меня на стул примерно так, как посадил бы котёнка, а затем сел сам. Рассказывать подобные вещи в присутствии иностранного посла было немного неловко, но я всё же начала объяснять события сегодняшнего дня.

В свете все знали, что леди Орелия любит травить тех, кто ей не нравится, поэтому Его Высочество особенно не удивился. Его поразило, что она решилась на столь злонамеренную уловку, но примерно так же его потрясло и то, что я вышла одна, — пожалуй, одно стоило другого. Посол ван Леер всё время молчал, однако я заметила, как по мере моего рассказа уголки его губ начали приподниматься.

— Да чтоб тебя, — наконец произнёс принц. — Я считал вас настолько сдержанной, что даже слишком сдержанной, совершенно невзрачной девушкой без единой отличительной черты. А сегодня вы одна сплошная неожиданность. И всё это после того, как вашим письмом вы довели Симеона до мертвенной бледности!

— Вы знаете о письме? — спросила я.

— Насколько понимаю, он велел слуге немедленно сообщить мне, как только от вас придёт хоть что-нибудь. Из дома Флобер донесение отправили прямо во дворец. Потому Симеон и не смог сопровождать меня сегодня вечером. Его так трясло, что он наверняка одновременно ударился бы рукой и ногой об угол стола, окончательно разнервничался, а потом ещё и очки бы уронил... Много от него было бы пользы в таком состоянии.

— Я сразу отправил его к вам и настоял, чтобы он поговорил с вами. Судя по тому, что вы здесь, найти вас ему не удалось.

— Совершенно верно. Я ушла из дома сразу после отправки письма.

Его Высочество глубоко и устало вздохнул. Он опёрся локтем на подлокотник и прижал пальцы к виску. В этой позе было что-то странно кокетливое, и моё фанатское чутьё слегка зашевелилось.

— Почему вы написали ему, что хотите расторгнуть помолвку?

Я склонила голову набок. О. — И об этом вы тоже знаете?

— Симеон был не просто не в духе — он буквально себя не помнил. Разумеется, я спросил, что вы ему написали. Чем он вас настолько не устраивает? Хотя, пожалуй, это не так уж удивительно. Недостатков у него хватает, признаю. Его считают умелым тактиком, но, откровенно говоря, он до такой степени серьёзен, что совершенно теряется перед всем, что выходит за рамки привычного ему круга. Иногда его ставят в тупик самые простые вещи. На самом деле он далеко не такая завидная партия, какой кажется.

Я слушала и согласно кивала. Да, лорд Симеон очень серьёзный человек. Я подозревала это с самого начала помолвки, а разговоры с капитаном и подчинёнными только подтвердили догадку. В Королевском рыцарском ордене лорд Симеон известен своей чрезмерной серьёзностью.

Он, несомненно, принадлежал к людям рассудочного склада. Всё делал с большим умом и находчивостью. Однако, как бы строго он ни относился к работе, с другими всегда оставался справедлив и даже в суровости проявлял внимание. Подчинённые его очень любили. Даже жалуясь на него и называя Демоном-заместителем капитана, они неизменно улыбались.

Образ лорда Симеона, который сложился у меня раньше, оказался не вполне точным. Настоящий он несколько отличался от моей фантазии. Когда выяснилось, что он вовсе не тот жестокий и черносердечный военный, каким я его представляла, я ожидала разочароваться — но странным образом не разочаровалась. Напротив, в нём открылась новая привлекательность. Можно сказать, он оказался полной противоположностью тёмной лошадке.

Внешность бывает обманчива... но как же приятно фанатеть от настоящего человека, а не от собственной фантазии!

Только такой добрый человек мог устроить всё так, чтобы я сама первой отказалась от помолвки, вместо того чтобы самому внезапно объявить о разрыве. Очень заботливо. Хотя, конечно, без единого слова давить на меня день за днём было всё-таки немного жестоко.

— Но ему, чёрт возьми, можно доверять, — продолжил Его Высочество. — Не надо беспокоиться, что он вдруг свернёт с прямой дороги. На такое хитроумие его не хватает. После свадьбы будет верен одной жене. Никаких шашней с другими женщинами. Да, он бывает упёртым, но до тирана ему далеко. Из него не выйдет мерзкий муж, который держит жену под каблуком. Пока вы не станете переходить все границы, определённую свободу он вам даст.

Его Высочество один за другим приводил доводы в защиту лорда Симеона. Это казалось странным. Зачем он так старательно оправдывает его недостатки? Какое отношение всё это имеет к делу?

— Всё, что вы говорите, совершенно верно, Ваше Высочество. У меня нет ни единой претензии к характеру лорда Симеона.

— Тогда в чём, к дьяволу, проблема?! Будущая свекровь, что ли? Я точно знаю, что граф и графиня Флобер против этого брака ничего не имеют. Если не вдаваться в подробности, они уже давно опасались, что их сын вообще никогда не женится. Узнав о вашей помолвке, были в восторге.

Как странно, — подумала я. Его Высочество совершенно уверен, что проблема должна быть у меня. Неужели лорд Симеон не сказал ему, что проблема как раз у него со мной?

Я стала думать, как объяснить это принцу, и взглянула на посла ван Леера. Не хотелось бы говорить о чём-то слишком позорном перед совершенно посторонним человеком.

Я прямо сказала, что появление на приёме герцога вызвало у лорда Симеона недовольство. О книгах умолчала и вместо этого объяснила: он никак не мог смириться с невестой, которая, будучи помолвленной, без всякого стыда явилась на приём одна. С тех пор он ни разу не пришёл ко мне — так, не говоря ничего прямо, он давал понять своё осуждение. Естественно, молчанием он подталкивал меня самой отказаться от помолвки, чтобы сохранить положение в обществе. Я это поняла и потому отправила письмо —

С каждым моим словом рот Его Высочества открывался всё шире. Я понимала его чувства, но не обязательно же настолько меня высмеивать. Да, я допустила небольшую ошибку, явившись на тот приём, однако всё равно оставалась отвергнутой невестой с разбитым сердцем. У меня тоже есть чувства.

Посол тем временем пожал плечами, пытаясь подавить смех. Очевидно, его что-то очень веселило. Он отвернулся от меня, вцепился в подлокотник кресла и тихо задрожал. Как жестоко! — подумала я. Что вообще смешного в расторжении моей помолвки? Или он просто смеётся над всем подряд?

— У меня нет слов, — наконец произнёс Его Высочество почти со вздохом. Лицо у него словно лишилось всей жизненной силы. — С того вечера он к вам не приезжал? Ни единого раза?

— Нет, — ответила я.

— Даже письма не прислал?

— Ни письма, ни какого-либо другого сообщения. Правда, каждый день он присылал кое-что ещё, но я восприняла это как знак, что он подталкивает меня расторгнуть помолвку.

— И что же это было? — спросил Его Высочество, явно сбитый с толку.

Я не знала, что ему ответить. Объяснить, почему розы получили для меня такой смысл, означало раскрыть все свои тайны. Лорд Симеон, возможно, всё равно расскажет ему, но самой признаться я не могла.

В комнате повисла тишина. И тут в дверь постучали.

Вошёл один из стражей Его Величества. Я его не знала, но почти не сомневалась, что это рыцарь королевской гвардии.

— Ваше Высочество, заместитель капитана прибыл.

— Пусть войдёт.

— Сию минуту, Ваше Высочество.

Рыцарь торопливо удалился. Когда дверь снова открылась, в комнату вошёл лорд Симеон.

Он ничего не сказал, но прекрасные глаза за стёклами очков сразу остановились на мне. Обычно безупречные волосы и мундир были слегка растрёпаны — наверное, он очень спешил. Конечно, он ужасно рассердится, узнав, как непристойно я себя повела перед его господином и иностранным послом, пока наша помолвка ещё формально не расторгнута. Сначала он молчал. Просто стоял и смотрел на меня.

Потом прокашлялся и встал между мной и остальными. — Я хочу поговорить с вами наедине. Перейдём в соседнюю комнату. — Он указал на дверь с другой стороны, ведущую в смежное помещение.

Только тогда он будто заметил присутствие Его Высочества. Вздрогнув, лорд Симеон опустил взгляд и склонил голову. — Ваше Высочество, прошу простить мою дерзость.

— Не беспокойся. Разговаривайте сколько потребуется. Только обязательно разберитесь с этим маленьким недоразумением.

Недоразумением?

После слов Его Высочества я поднялась. Торопливо изобразив нечто похожее на реверанс перед принцем и послом, я позволила лорду Симеону увести меня в соседнюю комнату.

Но едва он вошёл туда, как застыл от потрясения. Посреди комнаты стояла внушительная кровать с балдахином — такая большая, что на ней вполне поместились бы трое.

Ага! — подумала я. Так вот где люди занимаются этим самым! Сначала немного еды, немного выпивки... а потом приходят сюда — и начинается то да сё. Яркого света в комнате не было, лишь несколько маленьких ламп. Манящий полумрак придавал комнате оттенок порочности. Занавеси балдахина были элегантного и одновременно чувственного пурпурного оттенка. Наверняка бывает, что мужчина часами лежит на этой кровати, говорит о любви, а потом женщина в его объятиях вдруг просит денег и подарков...

— Мариэль, что вы делаете?

Голос лорда Симеона вырвал меня из мечтаний. Ой. Оказывается, разглядывая узор на занавесях, я поглаживала простыни. А подушки ещё и так приятно пахнут.

— Просто немного волнуюсь. Вы часто здесь бываете, лорд Симеон?

— Я-я-я здесь только по работе! — заикнулся он. — Всегда лишь сопровождаю Его Высочество! Никаких иных намерений у меня никогда не было!

— Я слышала, что сейчас три самых знаменитых цветка «Тарантюля» — Ольга, Изабель и Хлоя. Вы когда-нибудь встречались с ними, лорд Симеон? Кто вам нравится больше всех?

— Откуда вы вообще это знаете?!

Действительно, откуда! Я даже знала, что Ольга — шатенка, Изабель — рыжая, а Хлоя — блондинка.

То, что я никогда здесь не бывала, вовсе не означало, что до меня не доходила масса сплетен. Я давно молилась о возможности хоть раз увидеть этих женщин собственными глазами.

Лорд Симеон рукой убрал чёлку со лба, раздражённо выдохнул и поправил очки. — Я даже не знаю, с чего начать. Наверное, для начала всё-таки спрошу, что вы здесь делаете. Из всех возможных мест для убежища оказаться именно тут — это уже за гранью моего понимания.

— История довольно длинная. Пожалуй, позже лучше спросите у Его Высочества. — В конце концов, рассказывать всё второй раз было бы утомительно.

Лорд Симеон нахмурился, но кивнул. — Вы правы. Сейчас это не самое важное. Я прежде всего хочу понять, почему вы решили расторгнуть нашу помолвку. Почему, Мариэль?

Он смотрел на меня влажными глазами. Я недоумённо склонила голову. Это вы меня спрашиваете?

— Что во мне настолько невыносимо? Я просто не понимаю женских чувств. Если сам того не заметив сделал что-то, что вас ранило, пожалуйста, скажите. Я исправлюсь, клянусь!

ЧТО?!

Я наклонила голову так сильно, что она едва не отвалилась. Слова я слышала, но никакого смысла в них не находила. Как это вообще связано... хоть с чем-нибудь?!

Я была уверена, что лорд Симеон разлюбил меня. А теперь выясняется, что он решил, будто это я разлюбила его? Но с чего он вообще это взял? Ничего не понимаю!

— То есть... — осторожно начала я. — Вы не хотели отменять помолвку?

— Я? С чего вам пришло это в голову? — Глаза у него широко раскрылись, брови взлетели вверх.

Признаюсь: с этим драматическим выражением красивое, властное лицо снова совершенно меня очаровало. — Думаю, теперь скрывать уже бессмысленно, поэтому просто признаюсь. Вы ведь... знаете мою тайну?

— Вашу тайну? Что вы пишете романы? — ответил он совершенно прямо.

Я кивнула.

— И издаёте их под именем Аньес Вивье? Впрочем, я уже давно в этом не сомневаюсь.

— Как вы узнали? В любом случае это правда. Я — Аньес Вивье. Уверена, вы считаете позором, что благовоспитанная молодая женщина пишет и продаёт популярные романы.

— Что?

— Более того, несмотря на нашу помолвку, я одна пришла на приём герцога. Наверняка вы сочли меня не только бесстыдной, но и совершенно лишённой самообладания. Именно поэтому вы так на меня разозлились, правда? Простите меня.

— После этого вы ни разу не приглашали меня к себе, не присылали писем и вообще никаких сообщений. Зато каждый день отправляли розу — это был ясный знак, что вы знаете о моих книгах. Что хотите расторгнуть помолвку. Просто вы понимали: если разрыв объявите вы, на меня обрушатся самые мерзкие слухи. Все решат, будто я вам изменила. Поэтому вы молча подталкивали меня самой отказаться от помолвки — разве не так? Изначально эта партия и без того была куда выше того, на что позволял рассчитывать мой ранг, поэтому общество сочло бы мой отказ вполне естественным.

Теперь уже он уставился на меня с открытым ртом. Настала его очередь недоумённо склонить голову. Более того, пока я говорила, голова у него постепенно наклонялась всё сильнее, и в какой-то момент я уже не была уверена, что она вообще сможет вернуться в нормальное положение. Настолько глубоким было его замешательство.

Наконец из его горла вырвалось: — Как вообще до такого дошло?.. — Это был скорее бессознательный хрип, даже не обращённый ко мне. Он прижал ладонь ко лбу, будто пытаясь удержать равновесие, и надолго задумался. И только теперь, глядя на его лицо, я впервые допустила, что, возможно, неправильно поняла его намерения.

— Я ошиблась?

— Полностью ошиблись! — воскликнул он. — Как, ради всего святого, вы вообще пришли к такому выводу?! Хорошо, признаю: в тот вечер я вёл себя недостойно. Я смотрел на всё слишком однобоко. Не слушал, что вы говорили, потому что думал о другом, и... я дулся. По своим причинам.

— Дулись? — переспросила я.

— Я-я-я уже сказал, что обо всём жалею! — заикнулся он. — Вы не сделали ничего дурного. У меня просто было плохое настроение, и я прошу прощения. Да, вы пришли на светский приём одна — и что с того? Какую проблему это создало? Никакой. Я предпочёл бы, чтобы впредь мы заранее сообщали друг другу о своих планах, но сердиться на вас из-за этого я точно не собирался.

— Вот как, — наконец сказала я. Какой сюрприз. Оказывается, лорд Симеон на самом деле довольно терпим.

Но тогда почему в тот вечер он выглядел таким мрачным? Говорит, причина была в другом, но что вообще способно заставить лорда Симеона вот так дуться?

— Больше всего я жалею, что с тех пор ни разу к вам не приехал. Мне трудно подобрать достаточно сильные слова для извинения. Работа была очень напряжённой, понимаете, и... Нет, это лишь половина правды. На самом деле мне почему-то стало... трудно с вами встречаться.

— Потому что в тот вечер мы расстались не в лучших отношениях?

— Именно. К тому же я кое-что осознал и не был уверен, что при следующей встрече смогу сохранить самообладание. Думал, проще будет дождаться, пока успокоюсь, но вышло наоборот: с каждым днём встретиться становилось всё труднее.

Я кивнула. Да, это чувство мне хорошо знакомо.

Если поссорились, лучше как можно быстрее извиниться и помириться. Решишь сначала успокоиться — и прождёшь так долго, что неловкость станет только сильнее.

Когда-то мы с Жюлианной серьёзно поссорились. Виновата была я и пожалела об этом мгновенно, но помирились мы лишь через два месяца — да и то с помощью моей бабушки. С тех пор после любой ссоры стараемся как можно скорее извиниться друг перед другом.

Вспомнив это, я более-менее поняла лорда Симеона. Между нами возникла неловкость, и она всё ещё не давала ему покоя, но вовсе не настолько, чтобы он захотел всё закончить. Каждый день он присылал мне розу, пытаясь таким образом извиниться. Никаких молчаливых пыток не было.

Ох, — подумала я. Я всё поняла совершенно неправильно.

— Простите меня. Похоже, я пребывала в чудовищном заблуждении. Я была уверена, что розами вы хотите показать: вам известно, что я писательница, и скрываться дальше бесполезно.

Лицо лорда Симеона стало воплощением несчастья. Если бы его подчинённые увидели своего Демона-заместителя капитана таким, наверняка были бы потрясены.

Но потрясена была и я. Вся его суровость исчезла, и оставшийся человек выглядел почему-то очень мило. Но лучше я оставлю это при себе! В груди что-то сильно дрогнуло.

— Мне очень жаль, что вы восприняли это именно так, — с трудом произнёс он. — Я просто подумал, что вам нравятся такие вещи.

— Правда? Почему?

Он помолчал. — Вы же сами об этом написали.

— А. И правда написала.

Да, в одном из моих романов действительно было такое. Целая история о том, как героиня наконец узнаёт, кто присылал ей розы, понимает, что он любит её и всё это время тайно оберегал, а затем после множества перипетий и недоразумений они всё-таки остаются вместе.

И... он просто это повторял? Вот и всё? Но он ведь не скрывал, кто отправитель: каждый подарок был подписан его именем. Ну как мне было не решить, что намерение совсем другое? ...Правда ведь?

Не могу поверить, что причина присылать мне розы была настолько чистой и невинной. Простите меня, лорд Симеон! Простите, что я приняла это за жестокий план загнать меня в угол!

А вот то, что розам я предпочитаю фиалки и ландыши, ему точно говорить не стоило.

— Что ж, я... — начала я. Лорд Симеон, сгорбившийся и совершенно подавленный, больше ничего не говорил, поэтому мне пришлось отвечать, всё ещё приводя мысли в порядок. — Прежде всего хочу поблагодарить вас. И ещё раз извиниться за своё заблуждение. Но правильно ли я понимаю, что вы не хотите расторгать помолвку?

— Да, — тихо ответил он и кивнул. — Мне это ни разу даже в голову не приходило.

— Но я не собираюсь переставать писать романы.

— Это совершенно не проблема. Конечно, раскрывать всё обществу нельзя, но лично я ничего дурного в этом не вижу. Я ведь уже говорил, что ваши книги мне очень понравились. Если бы все истории были пустой глупостью, возможно, я думал бы иначе, однако при чтении не было ничего, что вызвало бы у меня неловкость. Напротив, многое произвело на меня очень сильное впечатление.

...Ничего себе.

В моих глазах лорд Симеон уже не просто принимал это — он вознёсся до божественного уровня. Мало того что он позволял мне продолжать писать, так ещё и столь высоко ценил мои книги. Невероятно! Книги, написанные женщиной, о женщинах и для женщин. Даже мечтать не могла, что мужчина будет относиться к ним настолько хорошо.

Неужели в лорде Симеоне тоже есть что-то женственное? Теперь понятно, почему они с принцем Севраном так идеально смотрятся рядом —

— Мариэль? — перебил он, помахав рукой у меня перед лицом.

Ой. Я опять провалилась в мир своей разгорячённой фантазии.

Переполненная чувствами, я придвинулась к лорду Симеону. — Огромное вам спасибо! В следующий раз я спишу с вас героя! Вы ведь не против? А можно поставить вас в пару с черноволосым господином?

— В пару? В каком смысле?!

И тут за моей спиной раздался смех — не один голос, а сразу несколько.

— Она правда это сказала? Обожаю!

— Вот тебе и образ хладнокровного рыцаря! Умора!

— Эй вы! Прекратите! — вмешался принц Севран.

— Но вы ведь тоже смеётесь, Ваше Высочество, — донеслось в ответ.

Посол тоже рассмеялся. — Ах, снова бы стать молодым! Невольно улыбаюсь!

— По-моему, это уже не улыбка, а настоящий хохот, господин посол.

— Что вы, совсем нет, — ответил он. — И я совершенно точно не думал о том, с кого будет списан тот черноволосый господин.

— Я чувствую необходимость заявить официальный дипломатический протест, — сказал принц. — Исключительно для того, чтобы это маленькое недоразумение не пересекло государственную границу.

— А мне нравится! — раздался ещё один голос. — Я такое просто обожаю!

— Нечего здесь обожать! — в панике отозвался принц. — Никакого «такого» между нами не происходит!

Похоже, дверь, которую мы вроде бы закрыли за собой, в какой-то момент приоткрылась. За ней явно толпилась целая компания — не один и не два человека.

Мы с лордом Симеоном на мгновение замерли в ошеломлённом молчании, а затем незаметно отступили друг от друга на шаг-другой.

— Не нужно подглядывать и перешёптываться о нас столь вульгарным образом, — произнёс лорд Симеон, поворачиваясь к двери с той самой угрожающей улыбкой — прекрасной и смертоносной. — Уверен, вы предпочтёте войти. Мы с радостью вас примем.

Ух ты! У меня внезапно перехватило дыхание. Вот он. Жестокий, черносердечный военный. Именно мой любимый тип. Ах, лорд Симеон, вы великолепны!

Он заметил, как я смотрю на него, тяжело дыша от восторга. Прокашлялся, и выражение лица снова стало обычным.

А затем прямо там опустился на одно колено. Я ещё не успела подумать ни о чём, кроме ошеломляющего удивления, как он взял меня за руку и склонил голову.

— Позвольте мне снова сделать вам предложение, Мариэль. Окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Внутри я закричала. Сердце понеслось вскачь уже совсем по другой причине. Всё было как в романе — настоящая романтическая кульминация. Всё ещё зачарованная тем, как он поцеловал мою руку, я согласно кивнула.

— С огромной радостью. Никем в мире я не смогу фанатеть сильнее, чем вами. Пожалуйста, позвольте мне остаться рядом и смотреть на вас всегда, до самого конца.

Он на мгновение замолчал. — ...Разумеется.

Хм. Мне показалось или в ответе прозвучала крошечная неуверенность?

Я ещё не успела спросить, как люди, прятавшиеся за дверью, всей толпой ворвались внутрь.

Одна женщина почти взвизгнула, а потом воскликнула: — Вот это момент! И мне довелось его увидеть!

— Лорд Симеон такой милый рядом с невестой!

— И не говори! Так забавно смотреть, как такой неприступный мужчина вдруг очаровательно теряется!

О, — подумала я, наконец поняв, кто это. О-о!

Это были они. В комнату ворвались Три цветка «Тарантюля».

Мой взгляд сразу притянула белизна их открытой груди. Какая дерзость — носить настолько глубокие вырезы! Столько открытой груди... Я ослеплена!

Словно явившиеся из сна соблазнительницы обступили нас со всех сторон и тесно прижались.

— Какие грубые манеры, — проворчал лорд Симеон. — У вас, дамы, совсем нет чувства приличия?

— Но это же вы сами велели нам войти, лорд Симеон! — возразила одна.

— Вот именно! — подхватила другая, рыжеволосая. — А главное... — Она обхватила моё лицо ладонями и повернула к себе. — Это правда, что вы Аньес Вивье? Та самая Аньес Вивье?!

Бархатисто-мягкие ладони. Такой сладкий аромат, что сердце забилось ещё быстрее.

И ложбинка между грудей. Прямо перед моим лицом.

— Д-да, — пробормотала я, с трудом кивнув.

Все трое радостно завизжали.

— Невероятно! Живая Аньес Вивье!

— У меня есть ВСЕ ваши книги! Больше всего люблю «Замок любви в туманах»!

— Никогда бы не подумала, что их пишет такая милая маленькая леди! Потом дадите мне автограф?

Три красавицы облепили меня, и вскоре я оказалась совсем отдельно от лорда Симеона. Он стоял на другом конце комнаты, а принц Севран и посол ван Леер явно пытались его утешить: каждый положил ему руку на плечо.

Я просто не знала, куда смотреть. С одной стороны комнаты — потрясающе красивые женщины. С другой — великолепно красивые мужчины. Какое чистое блаженство. Я попала в рай. Они все так сияют, что я сейчас ослепну!

— Вы ведь... — начала я нервно. — Ольга, Изабель и Хлоя?

— Ой, вы о нас слышали?

— Конечно! — выпалила я, всё сильнее распаляясь. — Вы Три цветка «Тарантюля»! Больше всех во всём Сан-Тере я мечтала встретиться именно с вами!

— Ну и слова для молодой дворянки! Мы же просто проститутки.

— Просто проститутки?! Да ничего подобного! Вы славитесь исключительным мастерством и образованностью! И вы не связаны никакими контрактами — вы самостоятельные женщины, которые гордятся своей работой! Вы не товар, который можно купить за деньги, а небесные ангелы, не ложащиеся с мужчиной, если он вам не понравился, сколько бы тот ни умолял и сколько бы подарков ни приносил! И даже среди таких ангелов вы — вершина! Настоящие богини!

— И опять: откуда вы всё это знаете? — донёсся откуда-то издалека голос лорда Симеона. Но я не могла уделить ему внимание, когда передо мной стояли эти богини. Я была зачарована.

Какой волшебный день, — думала я. Леди Орелия дала мне почувствовать себя настоящей героиней, мы с лордом Симеоном разобрались с недоразумением и помирились. Наша помолвка снова в силе, и более того — мне больше не нужно скрывать от него, что я пишу. А сверх ВСЕГО этого я встретила трёх людей, которых больше всего мечтала увидеть!

Я молилась, чтобы всё это не оказалось сном, чтобы эта ночь не растаяла, словно иллюзия.

Пока мы с Тремя цветками радовались встрече родственных душ, мужчины держались поодаль и тихо разговаривали.

— Симеон, я понимаю, что спрашивать уже поздновато, но ты точно хочешь жениться... вот на всём этом?

— Да, Ваше Высочество, — ответил он после короткой паузы.

— Превосходно. Если ты счастлив, возражать не стану. И всё же...

— Лично я считаю этот союз превосходным, — сказал посол. — С ней жизнь точно никогда не будет скучной.

— При всём уважении, господин посол, не уверен, что это вас касается...

— Между мужчиной и женщиной должно сохраняться некоторое напряжение. Так интереснее. Жизнь длинная, поэтому стоит не торопиться и получать от неё удовольствие.

— В этом есть смысл, — неловко согласился лорд Симеон.

Два месяца спустя вышел новый бестселлер Аньес Вивье — история о вражде, из которой расцветает любовь, с небольшой примесью интриг. Приняли роман, должна сказать, довольно тепло. Три цветка «Тарантюля» тоже сочли его замечательным.

— Всё это, конечно, прекрасно, но я хотел спросить о тех двух мужчинах. Они ведь как-то уж слишком близки, вам не кажется?

Лорд Симеон тоже прочитал книгу, поэтому выход этой книги стал для меня ещё памятнее. Мы сидели рядом, и он задавал свои вопросы.

— Они лучшие друзья главного героя, — ответила я. — Простите, а что именно вас смущает?

— Это я понял. Просто между ними ощущается какое-то странное... напряжение.

— А, это для моей лучшей подруги и всех остальных, кто тайно разделяет её пристрастие. Писать об этом слишком прямо я, разумеется, не могу. Книга рассчитана на обычных женщин, поэтому заходить далеко нельзя. Нужно лишь слегка намекнуть, чтобы соответствующая мысль сама появилась у читательницы.

— Но если бы можно было писать прямо, вы бы писали?!

— Лично я — нет, но такие книги существуют. Кстати, совсем недавно Жюлианна одолжила мне новинку. Хотите прочитать?

Я подняла книгу, но он отказался, спрятав лицо в ладонях. Наверное, мужчине такие книги всё равно никогда не будут интересны. Разве что он сам относится к мужчинам такого рода...

— В любом случае, если бы дело ограничивалось лишь тем, что вы добавили такие элементы, я бы не возмущался. Меня тревожит другое: люди, которых вы изобразили, кажутся мне подозрительно... знакомыми.

Я хихикнула. — Боже, кто бы это мог быть? Я ведь даже не сделала одного черноволосым, а другого светловолосым, так что загадка совершенно неразрешимая.

— Значит, они всё-таки списаны с нас?! Почему вы вообще представили нас именно так?!

— Как бы объяснить... Это классическое сочетание. Настолько классическое, что читатели могут даже счесть его банальным и неизобретательным. Там нет ничего настолько конкретного, чтобы можно было догадаться, кто послужил вдохновением.

— Рад это слышать, — мрачно сказал он. — Но те, кто знает, всё равно поймут. Продолжение писать категорически нельзя! Прошу вас, только не это!

Он обхватил меня за талию, притянул к себе и крепко прижал.

Кажется, в последнее время расстояние между нами заметно сократилось, — подумала я. Раньше мы никогда не сидели так близко. Всегда отдельно, лицом друг к другу, каждый в своём кресле.

Наверное, чтение всех этих романов для женщин многому его научило. Меня радовало, что он не сводит нашу помолвку к простому политическому соглашению, а изо всех сил старается построить со мной отношения, основанные на любви.

Мне тоже нужно стараться. Я приложу все силы, чтобы стать хорошей женой, полностью преданной своему мужу!

Разумеется, не прекращая писать ни на минуту!

Отклик на тех двух второстепенных персонажей оказался куда сильнее, чем я ожидала, и редактор умолял написать продолжение. Может, всё-таки написать? Жюлианна будет так счастлива, да и работать над ним будет ужасно весело...

Я подняла на него глаза, и его хмурое выражение смягчилось. В ответ на мою улыбку он тоже улыбнулся. Я положила голову ему на широкое плечо.

Может, снова сходить в «Тарантюль» и попросить девушек научить меня лучшим способам добиваться желаемого.

Он отвёл в сторону несколько прядей моих волос, наклонился и поцеловал меня. Всё ещё окрылённая, я уже строила в голове планы. Я точно знала, что завтра будет ужасно весело.

Хочу, чтобы каждый день был ужасно весёлым. Надеюсь, мы проживём счастливую жизнь вместе — сегодня, завтра и дальше!