Через боль

Глава 14: Через боль

Откуда эта немыслимая волна жара в теле? Отчего кровь словно вскипает изнутри? — размышлял Ривен, неуверенно шагая к деревянному манекену. Слёзы застилали взор пеленой, но он всё же добрался до своего места и принялся колотить по бревну изо всех сил, в точности как велел Гаррон.

Бух. Бах. Бух.

Боль от рассасываемой пилюли до такой степени одурманила рассудок, что он уже толком и не чувствовал, как голые костяшки пальцев с силой впечатываются в шершавую древесину. По сравнению с ревущим внутри пеклом, страдания от разбитых кулаков казались сущей мелочью.

Терпи... Как бы сильно ни пекло, не выплёвывай и не глотай... Если другие способны стерпеть, значит, смогу и я, — твердил себе Ривен.

И ровно в этот миг ребёнок, стоявший на несколько рядов впереди, замертво рухнул на промёрзлую землю.

Бам.

Тело мальчика тут же забилось в судорогах. Он отчаянно вцепился обеими руками в живот; сквозь плотно стиснутые зубы непрестанно вырывались сдавленные вопли, а в уголках губ медленно пузырилась пена.

— ААААГХХХХХХ! — вопил ребёнок, в отчаянии сворачиваясь клубком. Казалось, некая неведомая сила рвёт его нутро на куски.

Увидев разворачивающийся перед глазами кошмар, несколько стоявших поблизости детей застыли в оцепенении. Кое-кто на голом страхе инстинктивно выплюнул лекарство, но тут же судорожно запихнул обратно в рот, пока Гаррон не заметил.

Гаррон тем временем лишь вскользь мазнул взглядом по бьющемуся в припадке мальчику и с явным раздражением покачал головой.

— Вот же дебил... Я же ясно сказал: не глотать, пока не рассосалась, — пробормотал Гаррон.

Ни единый мускул на его лице не дрогнул, он без тени сочувствия наблюдал за корчащимся на земле ребёнком.

— Вот и пожинай плоды. Лекарство уже провалилось в желудок, так что ничего не исправить. Сейчас тебе остаётся лишь молиться, чтоб каким-то чудом оставаться в сознании достаточно долго, и тогда твой организм переживёт нагрузку, — ледяным тоном процедил он, скрестив руки на груди. — Впрочем, если окажешься слишком слаб, то просто сдохнешь.

При словах Гаррона несколько детей на тренировочной площадке зашлись в безудержных рыданиях. По полю незримой волной прокатилась паника.

— И ещё кое-что. Если кто-то из вас умрёт и взвалит на меня лишнюю мороку с похоронами... уж поверьте: прежде чем засунуть труп под землю, я хорошенько изуродую его. Переломаю кости и размозжу череп, а потом просто вышвырну останки. Так что, если не желаете столь жуткой участи после смерти... просто постарайтесь не сдохнуть.

Услышав это предупреждение, кое-кто зарыдал с удвоенной силой.

Большинство ровесников Ривена ещё не успели обзавестись крепкой волей, присущей взрослым. Поэтому, столкнувшись со столь чудовищным испытанием, многие попросту сломались и в слезах принялись звать матерей и отцов.

— Мама... Хочу к маме...

— Богиня Минерва, молю, защити меня!

Они захлёбывались слезами, но эти истошные вопли лишь сильнее оттачивали концентрацию Ривена.

Если я проглочу пилюлю, то могу умереть... А умирать мне нельзя. Нельзя, пока не уничтожу каждую мразь из племени Пепельного Клыка, — напоминал себе Ривен.

С каждым судорожным вдохом из его ноздрей вырывался густой пар, а он всё продолжал молотить по деревянному манекену — с каждой секундой всё яростнее и яростнее.

Бух. Бах. Бух.

Он сам не замечал, что костяшки пальцев уже сбиты в кровь — так неистово он обрушивал удары на тренировочное бревно. Рассудок настолько помутнел от жуткого воздействия растворяющейся во рту пилюли Эфира, что Ривен уже попросту не чувствовал увечий, которые наносил собственным рукам.

А тем временем глубоко внутри тела концентрированный Эфир, бурлящим потоком хлынувший по венам, продолжал неистово расползаться, тогда как его Сосуд Души крупица за крупицей медленно поглощал осколки этой дикой энергии.

Само собой, Ривен абсолютно не осознавал, что с ним сейчас происходит. Как не понимал этого и ни один из тренирующихся вокруг детей.

Пилюли, которые так щедро раздал Гаррон, вовсе не предназначались для простых смертных. Это были восстанавливающие снадобья, которые Восходящие ранга Пламя обычно принимали после битвы, чтобы стремительно восполнить колоссальные объёмы Эфира, выжженные из организма в ходе сражения.

Естественно, для детей, не прошедших Восхождение, объём Эфира, заключённый в одной-единственной пилюле, оказался настолько чудовищным, что нёс в себе прямую угрозу для жизни.

В тот самый миг, когда лекарство проникало в их организм, концентрированный Эфир яростной волной растекался по всему телу. И тогда их всё ещё дремлющие Сосуды Души инстинктивно начинали вбирать в себя крохи этой энергии, чтобы уберечь физическую оболочку от гибельной перегрузки.

Именно этот болезненный процесс и знакомил организм с Эфиром.

Этот метод пробуждения был варварски грубым.

И отнюдь не безопасным.

Однако за долгие годы экспериментов в Империи Вальдрак исследователи обнаружили весьма любопытную закономерность касательно детей, вынужденных проходить через этот процесс.

Если дети принимали лекарство и оставались неподвижны, большинство из них слишком сильно зацикливалось на пожирающей тело боли.

Они впадали в панику.

Накручивали себя из-за каждого нового ощущения.

И в конечном счёте гораздо быстрее теряли сознание.

В то же время дети, которых во время мучительного действия снадобья принуждали к монотонным физическим нагрузкам, выживали заметно чаще.

И дело было вовсе не в том, что упражнения притупляли саму боль.

Просто разум был слишком занят поддержанием движений тела, чтобы позволить себе полностью захлебнуться в панике.

Именно поэтому Гаррон и приказал им всем безостановочно колотить тренировочные манекены.

Сама по себе эта задача не имела никакого смысла.

Истинная цель заключалась лишь в том, чтобы отвлечь их разум на время, достаточное для того, чтобы пережить первые, самые свирепые волны боли от лекарства, наводняющего их тела Эфиром.

Бух. Бах. Бам.

И пока многие дети вокруг уже валились с ног один за другим, Ривен каким-то чудом всё ещё продолжал неустанно наносить удары, и с каждым новым выпадом кровь всё сильнее растекалась по его разорванным костяшкам.

———