Глава 13: Принятие Учителя
Тьма. Агония. А потом — тишина.
Акио Кагеяма провалился в небытие, его последним чувством было паническое прикосновение маленьких рук Незуко.
Урокодаки Саконджи стоял над ним, маска Тэнгу скрывала его истинное выражение лица. Он смотрел на то, что осталось от человека, который пять минут назад ворвался на уступ.
Это было не тело. Это была руина.
Ноги были не просто обожжены — они были пронзены, разорваны, сломаны в нескольких местах, где он протаранил бамбуковую ловушку. Кости ребер торчали под кожей под неестественными углами после удара мешком с камнями. Из десятка рваных ран на руках и груди, полученных от ловушек, которые он просто протаранил, текла густая, черная кровь. Он должен был умереть. Он был мертв, по всем человеческим меркам.
Но он дышал.
Рядом с ним, не обращая никакого внимания на Урокодаки, металась Незуко. Она издавала отчаянные, глухие мычащие звуки из-под кляпа, ее розовые глаза были полны слез. Она толкала Акио, пыталась перевернуть его, стащить его лицо со снега. Она не понимала, почему он не двигается. Она смотрела на его ужасные раны, потом на Урокодаки, и в ее взгляде не было голода. В нем была паника и немой, отчаянный упрек.
"Ты это сделал. Помоги."
Урокодаки медленно опустил взгляд на рухнувшее тело.
«Я... успел...»
Это было последнее, что он прошептал. Не "Я победил". Не "Я дошел". А "Я успел". Он бежал не ради себя. Он бежал не из-за приказа. Он бежал, потому что поверил, что ей грозит опасность.
Урокодаки посмотрел на то, как Незуко пытается прикрыть рану на плече Акио своей маленькой ладошкой.
Он вспомнил. Четыре дня назад, ворон Гию. И письмо, которое он принес.
«Учитель, — писал Гию почерком, таким же ровным и холодным, как его Дыхание. — Я посылаю к вам не одного, а двух. Я не знаю, как их классифицировать. Один — Акио Кагеяма. Да, тот самый».
Урокодаки помнил, как сжал письмо. Кагеяма. Имя, которое было синонимом предательства и смерти трех Столпов.
«Он — полудемон. Предатель. Убийца. Но он... он принял мой клинок в свое тело, чтобы защитить ее. А она... демон... она защитила его от меня. Я не знаю, что это, Учитель. Но это не то, что мы привыкли видеть. Он поклялся убить Доуму, и я... я почти ему верю. Я прошу вас... проверьте их. Если в них есть хоть искра... перекуйте их».
«Перекуйте их».
Урокодаки посмотрел на сломанное, окровавленное нечто у своих ног.
«Я, кажется, сломал его окончательно, Гию», — мрачно подумал старик.
Но потом он увидел.
Сквозь грязь, кровь и обугленную плоть на ногах Акио... что-то двигалось. Его демоническая кровь, которая утром была так мучительно медленна, отравленная солнечным светом, теперь... работала.
Это была не та хаотичная, опухолевая регенерация демонов, которую он видел сотни раз. Это была сосредоточенная, целенаправленная работа. Мышечные волокна сплетались воедино. Осколки костей медленно двигались, вставая на место. Воздух Горы Сагири, очищающий от скверны, больше не подавлял его.
Жестокий тест Урокодаки сделал то, чего не мог сделать сам Акио. Он заставил его человеческий дух — его упрямство, его ярость, его отчаянную потребность защищать — взять верх. Он прорвался через боль, используя не демонические "техники", а чистую, человеческую волю. И эта воля, эта гармония духа и тела, наконец-то приказала демонической крови подчиниться.
Его сломленный дух и его ядовитая кровь перестали воевать. Они начали течь вместе.
«Ты не сломал его, Учитель, — понял Урокодаки. — Ты только что закалил лезвие».
Он вздохнул. Этот звук был похож на то, как ветер стонет в соснах.
— Хватит, — сказал он.
Незуко вздрогнула и посмотрела на него, прижавшись к Акио, готовая защищать его даже без сознания.
— Он не умрет, — сказал Урокодаки, его голос был на удивление мягким. — Отойди.
Он присел на корточки и, кряхтя, с неожиданной для его возраста силой, подхватил бесчувственное тело Акио. Он был тяжелым, как мокрый гранит.
Урокодаки отнес его в хижину и уложил на единственный свободный футон.
«Ты просил меня перековать его, Гию, — думал старик, глядя на разрушенное тело, которое уже начало медленно, но верно восстанавливаться. — Что ж... кузница открыта».
Незуко проскользнула в хижину следом за ним. Она не пошла в свой подвал. Она села на пол рядом с футоном, положила свою маленькую ладошку на все еще неповрежденную правую руку Акио и замерла. Она стала его стражем, так же, как он был ее.
Урокодаки смотрел на эту сцену: полудемон, мертвым сном спящий на футоне, и полный демон, сидящий рядом и охраняющий его сон.
Он, Урокодаки Саконджи, бывший Столп Воды, вздохнул.
Он посмотрел на изувеченные ноги Акио. Регенерация займет время. Дни. Может быть, неделю.
— Спи, сломанный меч, — пробормотал Урокодаки, накрывая Акио одеялом. — Когда ты сможешь стоять... начнется настоящая тренировка.