Прошло два дня. Лео оказался одновременно сокровищем и обузой. Он мог часами шептать о химическом составе хитина, но забывал, где туалет, и чуть не поджёг кухню, пытаясь вскипятить воду «более эффективным способом» с помощью самодельной спиртовки.
Вечером третьего дня они сидели в гостиной при тусклом свете занавешенной керосиновой лампы.Лео что-то чертил в блокноте. Марк чинил радио. Джуди перебирала стрелы. Анна тихо спорила с Джоном о том, стоит ли идти в ближайшую аптеку.
—Слушай, Анна, там стеклянные витрины, — Джон говорил сквозь зубы, жестикулируя. — Одно неловкое движение, и всё — симфония для этих ушастых уродов. Мы уже проходили это в спортзале!
—У нас кончаются антибиотики, бинты, всё! — Анна не сдавалась. Её лицо, осунувшееся за эти недели, было напряжено. — Если кто-то поранится по-серьёзному...
—Умрёт, — закончил за неё Джон. — Знаю. Но если мы все пойдём и наделаем шума, умрём все. И что лучше?
—Можно не наделать шума, — раздался голос с подоконника.
Все посмотрели на Киру.Она сидела, поджав ноги, и смотрела в щель между занавеской и рамой. Без эмоций.
—Если знать, куда идти.
—О, мудрость изрекает! — Джон язвительно развёлся руками. — И куда же, о великий стратег?
Кира повернула голову.Её чёрные глаза в полутьме казались просто дырками.
—Не в аптеку. К ветеринару. На Пятой улице. Там окна с решётками, но дверь обычная. И внутри — те же антибиотики, бинты, обезболивающее. И никто туда не полезет, потому что люди думали о себе, а не о животных.
Наступила пауза.Даже Джон на секунду приумолк.
—Ветеринарная... — протянул Марк, почесав щетину. — Это... да, логично. Там наверняка не так разграблено.
—И там может быть полно дохлых кошек и собак, — мрачно добавил Джон, но уже без прежнего пыла. — Или не совсем дохлых.
—Мертвечина отпугивает тварей, — сказала Кира просто. — Запах для них слишком сильный, перебивает всё остальное. Видела не раз. Они обходят места, где много разлагающихся тел.
Лео оторвался от блокнота,его очки блеснули в свете лампы.
—Это... это возможно! Если их обоняние настолько чувствительно, то сигнал от массового разложения может быть для них как болезненный шум! Это как...
—Лео, не сейчас, — мягко, но твёрдо сказала Джуди.
Анна смотрела на сестру.Эта девчонка, которая, казалось, только и делала, что ела шоколад и показывала средний палец, видела мир с какой-то леденящей, но безумно полезной ясностью.
—Хорошо. Ветеринарная. Завтра в полдень. Кто идёт?
—Я, — сразу сказала Кира.
—Я тоже, — сказала Джуди. — Может пригодиться.
—И я, — вздохнул Джон. Все посмотрели на него с удивлением. — Что? Если я останусь тут с этим безумным учёным и упрямым механиком, я сам с собой заговорю. Лучше уж с вами на край света.
На следующее утро, пока ждали полудня, Лео пытался помочь. Он подошёл к Кире, которая на кухне проверяла запасные лезвия для своего тесака.
—Кира, я... я хочу тебе кое-что показать, — он заёрзал, поправляя очки. — На основе моих исследований... Я сделал кое-что.
Он вытащил из кармана халата два маленьких цилиндра,похожих на толстые авторучки.
—Это... акустические дротики. Внутри — пьезоэлемент и крошечный аккумулятор. При ударе или активации кнопкой он издаёт короткий, очень высокочастотный импульс. Для человеческого уха это почти не слышно, но для их органов чувств... Думаю, это может дезориентировать на несколько секунд. Теоретически.
Кира взяла один цилиндр,покрутила в пальцах. Весил он немного.
—«Думаю». «Теоретически». Это значит, может и не сработать.
Лео сглотнул.
—М-может. Но лучше, чем ничего, правда? Ты... ты же часто идёшь впереди. Возьми. На всякий случай.
Кира посмотрела на него,потом на дротик, потом сунула его в карман на груди.
—Ладно. Спасибо.
Лео расплылся в робкой улыбке,как будто ему вручили Нобелевскую премию.
Ветеринарная клиника действительно оказалась не тронута. Дверь была заперта, но стекло в ней разбили давно. Внутри пахло лекарствами, пылью и слабым, давним запахом смерти — но не человеческой. На полу в одной из комнат лежали останки какого-то большого животного, давно истлевшие.
— Брр, — пробормотал Джон, переступая через рассыпавшиеся кости. — Весёленькое местечко.
—Тише, — приказала Анна. — Ищите лекарства, или холодильники с лекарством.
Они разбрелись по кабинетам.Джуди осталась на страже у входа, лук наготове. Кира направилась вглубь, в операционную.
Джон,ковыряясь в шкафу в процедурной, нашёл целую коробку сильных обезболивающих и антибиотиков в ампулах.
—Джекпот, — прошептал он, складывая драгоценности в рюкзак.
И тут он услышал лёгкий,но отчётливый звук из-за двери. Не щелчки. Глухой, мощный удар обо что-то металлическое. И тихий, низкий, угрожающий рокот.
Сердце Джона упало.Он медленно повернул голову. Дверь в соседнее помещение — «Изолятор» — была приоткрыта. И сквозь щель он увидел полосатую, мощную спину и огромную голову. В большой, усиленной клетке, которая занимала пол комнаты, сидел тигр. Амурский, судя по размерам. Он был худой, шерсть тусклая, но в глазах горел тот самый дикий, несломленный огонь. Он бил лапой с выдвинутыми когтями по прутьям клетки, издавая тот самый низкий, яростный рёв.
—О, чёрт... — выдохнул Джон. — О нет, нет, нет...
Шаги за спиной были бесшумными, но он почувствовал присутствие. Кира стояла в дверях, и её взгляд был прикован к клетке. Её лицо, всегда такое невозмутимое, исказила странная гримаса — смесь благоговейного ужаса и чего-то болезненно нежного. Она смотрела на зверя не как на угрозу, а как на чудо, на самое прекрасное и страшное, что она видела в своей жизни.
—Кира, — тихо сказал Джон, вставая между ней и дверью в изолятор. — Нет. Ты слышишь? Нет. Он в клетке, и он живой. Но если мы сделаем хоть шаг... он может зарычать так, что вся улица сбежится. Это не кот, Кира, это триста килограмм ярости и голода! И он может нас сожрать!?
Кира посмотрела на него.В её глазах не было страха. Только плохо скрываемое, почти мистическое восхищение.
—Он не виноват, что его посадили в клетку. Он должен быть свободным. Не умирать же ему здесь, так, глупо. — Голос Киры был прям и холоден.
—А мы должны быть живыми! — зашипел Джон, хватая её за плечо. — Ты хочешь из-за тигра всех нас подставить? Он сломает эту клетку, если начнёт биться! Или просто зарычит и всё, конец! Ты же сама говорила — нельзя рисковать из-за одного!
—Я говорила про людей, — ответила Кира, и голос её дрогнул от нахлынувших чувств. — Люди... они всегда предают. Даже если ты не виноват. Он... он не должен быть здесь. Мы должны освободить его. Прямо сейчас! — голос Киры был прям и холоден.
Она пыталась вырваться,но Джон держал её крепко, вцепившись в куртку.
—Кира, я тебя умоляю, — его голос сорвался на шёпот, полный отчаяния. — Не сейчас. Мы возьмём лекарства и уйдём. Это не наш мир больше. Его мир там, в тайге, которой нет. Мы не можем ему помочь. Мы только погубим себя.
В этот момент снаружи, у входа, раздался резкий, предупреждающий свист Джуди. Опасность.
В коридоре послышались быстрые шаги Анны и Марка.Ветклиника больше не была безопасной.
Кира на секунду замерла,её взгляд метнулся от Джона к полосатому гиганту за прутьями. В её глазах шла борьба — жестокая, быстрая. Между восхищением и долгом. Между любовью к дикому зверю и ответственностью за тех, кто был её... командой.
Потом она резко дёрнула плечом,вырвалась, и... захлопнула дверь в изолятор. Не оглядываясь. Её лицо снова стало каменным.
—Уходим, — бросила она Джону хриплым голосом и побежала к выходу.
Джон выдохнул,чувствуя, как слабость разливается по телу. Он бросил последний взгляд на щель в двери, откуда доносился низкий, обиженный рокот, и побежал вслед за остальными.
У выхода Джуди указывала жестом в конец улицы. Там, в тени разрушенного киоска, копошились две тени. Небольшие, юркие. Они что-то рыли в груде мусора, издавая довольные, булькающие звуки.
—Обратно через дворы, — тихо скомандовала Анна. — Пока они не учуяли.
Они побежали,прижимаясь к стенам. Кира бежала впереди всех, её лицо было искажено странной гримасой — будто она только что совершила самое большое предательство в своей жизни. Она не оглядывалась ни разу.
Когда они, благополучно избежав встречи, добрались до своего дома, атмосфера в прихожей была тяжёлой, как свинец. Все молча разгружали рюкзаки. Миссия была успешной. Лекарства добыты. Никто не погиб.
Но Джон видел,как Кира, сбросив рюкзак, молча пошла в свою комнату и закрыла дверь. Не хлопнула. Закрыла. Тихо.
Он стоял посередине прихожей,чувствуя себя последним подлецом. Он был прав. Он спас их всех от безумного, самоубийственного риска. Он заставил её сделать правильный выбор. Но почему тогда ему хотелось подойти к той двери и извиниться?
Лео,радостный от успеха миссии, нёс Марку какую-то банку с мазью.
—Джон, ты в порядке? — спросила Анна, заметив его выражение.
—Да, — буркнул он. — Всё в порядке. Мы живы. Как и планировалось.
Он посмотрел на закрытую дверь комнаты Киры.Оттуда не доносилось ни звука. Совсем. Тишина за той дверью была страшнее любых звуков с улицы. Он знал — он только что заставил её убить в себе что-то очень важное. И теперь она его за это возненавидит. По-настоящему.
Ночь опустилась плотная и чёрная,безлунная. В квартире, нарушая тишину, храпел Марк, а Лео ворочался на своём матрасе, бормоча во сне формулы. Анна и Джуди дремали по очереди у окна. Джон не мог сомкнуть глаз. Перед ним стоял образ: каменное лицо Киры, захлопывающая дверь изолятора. И жёлтые глаза тигра, полные немого укора.
Он встал,чтобы проверить, заперта ли входная дверь, и его нога наткнулась на что-то мягкое. Рюкзак Киры. Он лежал там же, где она его бросила. Но он был слишком лёгким.
Сердце Джона ёкнуло.Он рванулся к двери её комнаты — та была приоткрыта. Внутри пусто. На кровати никого. Окно в её комнате, ведущее на пожарный эвакуационный трап, было распахнуто настежь. Ночной ветер шевелил занавеску.
—Чёрт, — выругался Джон тихо, но с такой силой, что его голос сорвался. — Чёрт, чёрт, чёрт, эта сумасшедшая...
Он не стал будить остальных.Они начали бы паниковать, спорить, терять время. Он просто схватил свой рюкзак, на ощупь проверил, там ли фонарик и гаечный ключ, и вылез в то же окно.
Он шёл почти вслепую, полагаясь на память и слабый свет звёзд. Ветер выл в разбитых витринах, и каждый шорох заставлял его вздрагивать. Он не был героем. Он был трусом. Но сейчас им двигала не храбрость, а чувство вины, острое и тошное. Он загнал её в угол, заставил отказаться от единственного, что для неё по-настоящему значило. И она ушла, чтобы исправить это.
Ветеринарная клиника в ночи выглядела как пасть чудовища.Джон протиснулся внутрь, сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Он боялся не только тварей. Он боялся найти её мёртвой. Или не найти вовсе.
Из«Изолятора» доносились звуки. Не рык. Тихие, успокаивающие голосовые щелчки и... звук разрезаемого ножом мяса.
Джон заглянул внутрь,прикрыв фонарик ладонью.
Картина,которую он увидел, навсегда врезалась ему в память.
Кира сидела на корточках перед открытой клеткой.Дверца была сорвана с петель — видимо, с помощью монтировки, которая валялась рядом. На полу лежал огромный, окровавленный кусок мяса — должно быть, она притащила его из морозильника клиники. И она кормила тигра.
Не просто бросила мясо.Она держала его на вытянутой руке, и огромный зверь, хрустя костями, аккуратно брал пищу из её ладони, не задевая кожу клыками. Шерсть на его морде и груди была в грязи и запёкшейся крови, а руки и лицо Киры были исцарапаны в кровь — видимо, не обошлось без борьбы и страха, прежде чем между ними установилось это хрупкое перемирие.
Тигр закончил есть,облизнулся и издал низкий, грудной звук, похожий на мурлыканье, только в тысячу раз мощнее. Он ткнулся огромной головой в плечо Киры, чуть не сбив её с ног. Она не отпрянула. Она положила свою окровавленную ладонь ему на огромную полосатую морду и что-то прошептала, чего Джон не расслышал.
И в этот момент Джон наступил на обломок штукатурки.Тот хрустнул.
Жёлтые глаза тигра мгновенно метнулись в его сторону.Зверь встал, пригнулся, и из его глотки вырвался предупреждающий рокот, от которого задрожали стены. Кира резко обернулась. Увидев Джона, её лицо исказилось не страхом, а яростью.
—Уходи, — прошипела она так злобно, что Джон отшатнулся. — Уходи отсюда! Ты всё испортишь!
Но было поздно.Тигр, почуяв нового человека, зарычал уже по-настоящему. Звук был оглушительным, раскатистым, наполняющим всё пространство.
И где-то снаружи,в ответ, раздалось щёлканье. Сначала одно. Потом ещё. И ещё. Неподалёку, на улице. Их привлёк рёв.
—Вот блин... — простонал Джон. Он выхватил гаечный ключ, понимая всю беспомощность этого жеста против голодного тигра или тварей.
Кира вскочила,её глаза метались между тигром, Джоном и дверью. Потом она рванулась не к выходу, а к тигру.
—Слышишь? — заговорила она с ним тихо, но настойчиво, глядя прямо в его глаза. — Слышишь этих гадов? Они пришли. Хотят тебя. И нас. Понимаешь?
Тигр,казалось, прислушался. Его уши дёргались, улавливая приближающиеся щелчки снаружи. Его взгляд стал более осознанным, менее сосредоточенным на людях внутри.