─ Веди! ─
Лу Фэй толкнул старика Чжао в спину.
Спотыкаясь, старик повел их в обход маленького домика и пнул дощечку в углу стены.
Доска подалась, Лу Фэй откинул ее, обнажив в стене метровый лаз.
За проемом бушували заросли травы по пояс.
─ Это лаз, который те люди прокопали давным-давно, чтобы сбежать. ─
Старик Чжао ужом протиснулся внутрь: ради спасения собственной шкуры он был готов на всё.
Лу Фэй и Ху-цзы последовали за ним.
Староста и остальные старики уже вломились внутрь.
─ Стоять! Стоять… ─
Голоса сельчан яростно гремели позади. Лу Фэй и Ху-цзы неслись следом за кувыркающимся впотьмах стариком Чжао, бежали без остановки, пока огни Хуанцзяо окончательно не скрылись из виду, и лишь тогда остановились перевести дух.
Горный ветер трепал одежду, и до слуха откуда-то со стороны деревни доносился зловещий, звериный вой разочарования, от которого кровь стыла в жилах.
Холодный пот пропитал насквозь одежду, и спина у Лу Фэя стала ледяной.
Опираясь руками о ствол дерева, Ху-цзы выругался с замиранием сердца: ─ Проклятая Деревня Мясоедов… Какая к черту деревня мясоедов, скорее уж деревня людоедов… ─
─ Ху-цзы! ─ неожиданно странным голосом окликнул его Лу Фэй, хватая за локоть и оттаскивая подальше от старика Чжао.
─ Чего? ─ У Ху-цзы неприятно ёкнуло под сердцем, и он перевел взгляд на старика.
Сгорбившись, старик Чжао стоял среди диких трав. В тусклом свете фонарика его щеки провалились глубоко внутрь, а живот раздулся, словно надутый шар.
Губительный сглаз Голодного Духа дал о себе знать!
Испещренный морщинами рот старика широко раскрылся, с губ капала слюна, а жадные глаза в упор уставились на обоих парней.
Следом раздался жуткий вопль, и он с оскаленной пастью, полной острых зубов, бросился на них.
Они отскочили в стороны.
Руки старика по-прежнему были связаны за спиной, и Лу Фэй, подскочив, наступил ему на спину, припечатав к земле, чтобы тот не мог подняться.
─ Ху-цзы, помоги! ─
Достав веревку, которой старик был связан изначально, Лу Фэй вместе с Ху-цзы в четыре руки вновь надежно скрутили сухощавого старикана.
Старик Чжао, словно выброшенная на берег рыба, отчаянно бился, изрыгая из горла невнятные хриплые звуки.
Лу Фэй засыпал ему в рот немного пепла от благовоний, а затем тремя черными петушиными перьями проколол переносицу и оба виска, выпустив струйку темной крови, после чего буйный старик наконец утих.
─ Братец Лу Фэй, меня ведь сегодня ночью не скрутит? ─
Глядя на превратившегося в нечисть старика Чжао, Ху-цзы содрогнулся при мыслях о том, как сам выглядел в когтях голодного призрака. Раньше он испытывал лишь муки от терзаний, а теперь к ним добавился липкий страх.
Он даже боялся представить, что бы с ним стало, если бы Лу Фэй не подоспел вовремя и он действительно начал бы бросаться на людей…
─ Вряд ли, талисманная вода действует три дня. ─ Впрочем, Лу Фэй не мог ручаться на все сто процентов.
─ Слушай, может, и меня свяжешь? Я лучше подохну, чем стану жрать людей… ─ При одной этой мысли Ху-цзы замутило.
─ Раз ты способен так рассуждать, значит, в полном рассудке и всё будет хорошо, ─ успокоил его Лу Фэй. ─ Если страшно, держи при себе петушиные перья, они отгоняют нечисть и подавляют демонические предметы. ─
─ Ладно! ─
Ху-цзы торопливо сжал в кулаке петушиные перья, и ему показалось – то ли от самовнушения, то ли взаправду – что сделалось много легче.
Подождав немного и убедившись, что в голове по-прежнему ясно, Ху-цзы немного расслабился.
─ Братец Лу Фэй, а что делать с этим старым хрычом? ─
─ Когда сглаз спадет, он придет в норму, ─ ответил Лу Фэй. ─ Только снимать его ночью нельзя, иначе эта нечисть устроит нам смертный бой, придется ждать рассвета. ─
─ Разве это не слишком жирно для него? ─ Ху-цзы кипел от негодования.
─ Поступай как знаешь, мое дело – забрать демонический предмет. ─ Лу Фэй отыскал относительно сухое место и присел отдохнуть.
Он рисковал головой вовсе не ради того, чтобы вершить чье-то возмездие. Брендовый ломбард Сэ-цзыхао существовал лишь для того, чтобы избавлять клиентов от проблем с демоническими вещами, остальное его не касалось.
Ху-цзы умолк, время от времени бросая тяжелые взгляды на бесчувственного старика Чжао.
Эта ночь наконец подошла к концу.
Когда лучи утреннего солнца пробились сквозь листву, Лу Фэй извлек ту самую монету голодного духа, собранную могильную землю и припасенную заранее бутылку растительного масла.
Сначала он закопал монету в землю с холма, полил маслом и, когда почва как следует пропиталась, выставил всё это под палящие лучи солнца.
Ши-и-и…
Земля забурлила, издавая звуки раскаленной сковородки, и вверх взметнулись клубы черного дыма.
Когда дым рассеялся, Лу Фэй выкопал медную монету из земли, протер салфеткой и, взглянув на нее при солнечном свете, широко улыбнулся.
─ Готово! ─
─ И всё развеялось? ─ Ху-цзы ошеломленно моргнул. Проклятие, что терзало его на грани безумия, было разрушено Лу Фэем так легко и непринужденно?
─ Теперь могу поручиться головой: ты полностью здоров! ─ Лу Фэй похлопал его по плечу.
Ху-цзы торопливо провел языком по небу и с облегчением обнаружил, что все выросшие лишние зубы исчезли. Купаясь в лучах солнца, он испытал такой восторг, словно родился заново.
─ Братец Лу Фэй, ты просто мастер на все руки! ─ Он проникся к Лу Фэю бесконечным уважением.
Затем его взгляд упал на валяющегося на земле старика Чжао, и лицо Ху-цзы вновь помрачнело.
─ А с ним то же самое? ─
─ Да. ─
─ А со всеми жителями Хуанцзяо? ─
─ Тоже. ─
Ху-цзы глубоко вздохнул, уставившись на Чжао Лигэня, и проговорил: ─ Братец Лу Фэй, убивать я не стану, но и спустить ему всё с рук не могу. Подожди меня немного. ─
─ Ладно. ─ Лу Фэй кивнул. Хоть ему и было любопытно, расспрашивать о планах Ху-цзы он не стал.
Ху-цзы подхватил старика Чжао за ноги и потащил по ухабам обратно к Хуанцзяо, пока его крупная фигура не скрылась среди деревьев.
Тот паршивый старик был гнил до мозга костей, и Лу Фэй вовсе не собирался сочувствовать ему.
Сидя под раскидистым деревом, Лу Фэй вертел в пальцах монету голодного духа, испытывая смешанные чувства.
Стоило ли говорить, что за этой крошечной медной монеткой скрывалось столько человеческих жизней и грехов.
─ Интересно, кем был тот самый странствующий мастер? ─
Вспоминая слова старика Чжао, он не отделался от ощущения, что поступки того мастера преследовали единственную цель: взращивать монету голодного духа за счет жителей Хуанцзяо.
Идея с жертвоприношением исходила от него же, и оставить монету во рту покойника велел тоже он.
Зачем же ему понадобилось выкармливать этот артефакт?
─ Да черт с ним, не мое дело. Главное, монета теперь у меня. ─
Не сумев докопаться до истины, Лу Фэй тряхнул головой, выбросил сомнения из головы и с удовольствием воззрился на древнюю вещицу.
Злоба рассеялась, и хотя монета больше не могла вредить людям, у нее сохранялась своя особая ценность.
Спустя два часа.
Ху-цзы вернулся с горы.
Вид у него был уставший, но на лице застыло выражение удовлетворения человека, совершившего справедливое возмездие.
Лу Фэй не стал расспрашивать, чем именно он занимался.
Отыскав фургон, они с легким сердцем помчались обратно в Цзянчэн.
Уже в ломбарде.
─ Ху-цзы, как ты хочешь заложить эту монету голодного духа? На какую сумму? ─ Лу Фэй достал квиток и ручку.
─ Да какая совесть позволит мне брать с тебя деньги? ─ отмахнулся Ху-цзы.
─ Таковы правила: безвозвратный залог или возвратный, и какая цена? ─ официальным тоном осведомился Лу Фэй.
Почесав затылок и немного подумав, Ху-цзы улыбнулся: ─ Я слыхал, Сэ-цзыхао умеет превращать проклятые предметы в сокровища. Сколько такая штука стоит на воле? ─