─ Подул ветер, ─ и Лу Фэнши зябко передернула плечами.
А доселе покорное водяное буйвол вдруг взбесилось, закружив по улице и круша все на своем пути. К счастью, дело происходило вблизи городских ворот: с десяток стражников с длинными пиками общими усилиями закололи взбесившееся животное.
Было заметно, что кое-кто из стражников владеет боевыми искусствами.
Лишь благодаря этому им и удалось одолеть зверя.
Лу Фэнши подняла голову к небу: сегодня стояло пятнадцатое число девятой луны, и солнце неизвестно за какими тучамипряталось.
В такую пору выхождение на свет духов с хоть какой-то выучкой не сулило им особого вреда.
И верно – мгновение назад повеяло мертвецким холодом.
Она отчетливо ощутила испарения потусторонней силы.
Правда, сама она лишь недавно пробудила ци в своем теле, да к тому же потратила немало духовной энергии на очищение серебряной шпильки от запекшейся крови, так что пока могла лишь чуять самую малость.
Взбесившегося буйвола закололи, и женщина зарыдала пуще прежнего.
В рыданиях она заметила повозку дедушки Ли.
Завидев свободные места, она рухнула перед ними на колени: ─ Пожалейте Христа ради, люди добрые! Позвольте моему мужу доехать со мной до дома.
─ И не думай, я вовсе не желаю ехать бок о бок с покойником.
─ Точно, какая скверная примета.
Из четырех пассажиров в повозке, не считая Лу Фэнши, остальные трое наотрез отказались.
И дедушка Ли замялся: ─ Если я повезу на этой телеге мертвеца, ко мне потом больше ни одна живая душа не сядет.
─ Помочь человеку вернуться после смерти на родину – благое дело, ─ произнесла Лу Фэнши. ─ Уверена, все вы здесь женщины добрые и отзывчивые, помогите же ей!.
У женщины даже глаза просветлели, и она закивала: ─ В тягость вам не буду, просто привяжем эту повозку сзади к вашей.
Только после этого те трое кое-как дали свое согласие.
Утирая слезы, женщина сунула каждому по десять медных монет, после чего окончательно умолкла.
Буйвол принадлежал ее семье, и терять такую скотину было невыносимо жаль, но сейчас горевать не время: поручив кому-то из односельчан сопроводить тушу, она уселась на задок повозки, держа путь в деревню.
Сзади то и дело доносились обрывки женского плача.
Одна из сидевших в повозке женщин наконец припомнила, кто она такая: ─ Сразу-то я не признала, а ведь она из деревни Чжао, ее муж, кажись, в солдаты подался…
Лу Фэнши обернулась назад.
Ее взгляд упал на руку, высунувшуюся из-под циновки.
На ткани еще можно было различить следы темно-синей армейской формы. Исторические хроники гласят, что в пятый год правления Юаньин никаких крупных войн не велось, да к тому же обмундирование местных гарнизонных войск заметно отличалось от столичной стражи.
Следовательно, этот покойник должен был служить в округе Лянчжэ.
Солдат умер, но тело его умудрились привезти домой – отнюдь не заурядное происшествие.
Пожалуй, всего лишь несчастный случай, ─ подумалось Лу Фэнши, и она отвела взгляд.
Спустя час они добрались до деревни Чжао. Дедушка Ли взял плату и доставил их прямо к воротам, после чего повернул обратно на большак, потратив еще около получаса на дорогу до деревни Тяньюньсы.
Солнце уже скрылось за горизонтом.
Когда Лу Фэнши вернулась домой, Пэй Чжиянь был уже на месте: подпоясавшись темно-фиолетовыми нарукавниками, он разжигал очаг и вовсю стряпал – казалось, ужин почти готов.
По правде говоря, Пэй Чжиянь был человеком весьма неплохим.
Никаких предрассудков вроде «благородному мужу нечего делать на кухне», да и вспыльчивостью не страдал; единственным изъяном можно было назвать разве что излишне острый язык да чересчур сметливый ум.
Общаясь с ним, следовало держать ухо востро, дабы не проколоться.
К счастью, через несколько дней он отправлялся в столицу, так что перетерпеть этот срок не составляло труда.
Пэй Чжиянь бросил косой взгляд на Лу Фэнши и внезапно обронил: ─ Помнится, у тебя была серебряная шпилька, ты ее так берегла. Почему я уже пару дней не вижу ее на тебе?
─ Я заложила ее в ломбард! ─
Лу Фэнши уселась за стол, сцепив руки пред собой и глядя на Пэй Чжияня. ─ Родня моя небогата, приданого за душой кот наплакал, а муж мне не доверяет. Скоро
вздумалось тебе ехать на экзамены, а питаться-то на что-то надо.
Пэй Чжиянь поставил блюдо с едой и неторопливо опустился на стул: ─ Тыходит, упрекаешь меня в том, что я даю мало денег.
Лу Фэнши не стала отвечать, молча взяла палочки и принялась за еду.
Окончив трапезу, она машинально собрала посуду, а вернувшись в главную залу перед тем, как уйти на покой в свою западную комнату, заметила на столе серебряный слиток весом в десять лян.
Лу Фэнши круто повернулась лицом к восточной комнате, чуть приподняла брови и без малейших угрызений совести прибрала серебро к рукам.
Язык у Пэй Чжияня острый, но сердце доброе.
Иначе не стал бы он в спешке жениться ради спасения чести госпожи Ван.
Их отношения изначально не были столь натянутыми – все разладилось из-за того, что прежняя хозяйка тела пыталась опоить его какой-то дрянью ради супружеской близости.
Супружеский долг должен вершиться по обоюдному согласию.
Пэй Чжиянь в ту пору не испытывал к жене никаких чувств, и принуждение вызвало у него лишь отвращение.
Отношения меж ними рухнули в ледяную пропасть.
Потому-то Пэй Чжиянь и не изменит своего мнения о ней в одночасье; если вчера он и выгородил ее перед всеми, то исключительно ради сохранения репутации клана Пэй, дабы она не впуталась в расследование об убийстве и не сорвала ему экзамены.
И все это держалось на одном непреложном условии: смерть Лю Цина не должна была иметь к ней никакого отношения.
Вот только Пэй Чжиянь, судя по всему, уже начал подозревать неладное.
Ей было необходимо рассеять его сомнения до отъезда на экзамены, и нехватка денег подходила на роль предлога как нельзя лучше.
Изначально Лу Фэнши преследовала лишь цель отвести от себя подозрения.
Она и помыслить не могла, что Пэй Чжиянь в самом деле раскошелится, да еще отвалит сразу десять лян.
Такой поворот застал Лу Фэнши врасплох.
Нынче стояло шестое число девятой луны, самый разгар осени. Если верить скорости тамошних повозок и коней, дорога от округа Юйхан до Кайфэна занимала от силы месяц, а то и все два.
Добраться до Кайфэна удастся где-то к началу одиннадцатой луны; затем устроиться на новом месте, обустроить быт, освежить в памяти книги – вплоть до столичных экзаменов в начале будущего года пройдет месяца четыре, а в случае провала можно сразу поворачивать назад, что займет около полугода.
Ну а коли удастся сдать Шэнши, придется оставаться в столице до Дяньши, которые обычно назначали на третью-четвертую луну, да еще несколько дней уйдет на оглашение списков.
Иными словами, если он и впрямь добудет звание цзиньши, его возвращения придется ждать почти целый год.
И даже при этом ей бы хватило двух лян на все расходы в течение года.
Он же выдал десятку.
Впрочем, кто же отказывается от лишних денег?
Имея на руках звонкую монету, и дела вести проще, а то ведь ее не покидала тревога: если лавочник заломит за привезенный из префектуры компас цену выше ожидаемой, где ей брать серебро?
Теперь же можно было вздохнуть спокойно.
Оставив заботы, Лу Фэнши уединилась в своей комнате для занятий духовными практиками, а спустя час принялась выводить талисманы на желтой бумаге кистью с киноварью.
Силенок покамест недоставало, так что хватало ее лишь на простейшие талисманы нейтрализации зла.
Нарисовав два листа, она ощутила истощение духовных сил и поспешила забраться на циновку в спальне.
Пробудившись ни свет ни заря во втором часу утра, она по обыкновению промедитировала положенный час.
После нескольких дней непрерывных занятий и сознательного сокращения порций еды Лу Фэнши отчетливо почувствовала, что в талии заметно постройнела, да и слух обострился куда сильнее прежнего.
Что же до прочего, то здесь требовалось время.
Отворив дверь спозаранку, она к своему удивлению обнаружила, что Пэй Чжиянь сегодня дома: на нем красовался серо-синий халат – ткань самая простая, но на нем она сидела так, будто на плечах у него лежало благородное сукно.
Взгляд Пэй Чжияня также упал на Лу Фэнши.
То ли ему почудилось с сонной головы, то ли впрямь что-то изменилось, но в ней словно бы все преобразилось.
Особенно глаза: в них сквозила такая опасная резкость, будто… в невытащенном из ножен мече.
Как мог облик человека так разительно перемениться всего за пару дней?
Пэй Чжиянь недоумевал про себя, но тут же взял себя в руки: ─ Завтрак в котле. Я намерен сходить в деревню Чжао и вернусь лишь к полудню, тогда и заглянем к второму дяде на обед.
─ В деревню Чжао? ─
Лу Фэнши шагнула к нему. ─ Это та самая, что по соседству с нами?
─ Да, у моего соученика отец преставился, надо засвидетельствовать почтение.
Услышав это, Лу Фэнши бросилась на кухню и прихватила два батата: ─ Я тоже пойду в деревню Чжао, давай вместе прогуляемся.
Пэй Чжиянь окинул ее взглядом: ─ Разве в деревне Чжао у тебя есть знакомые?
─ Вовсе нет, просто столько времени живу в Тяньюньсы, а из деревни носу не казала, вот и захотелось поглядеть своими глазами.
Будучи мастером фэншуй, она испытывала непреодолимый зуд исследовать столь необычную насильственную смерть, за которой явно крылось что-то нечистое, но вслух признаваться не спешила, подыскав первое попавшееся оправдание.
Пэй Чжиянь молча посмотрел на нее и бросил: ─ Ладно.
Путь предстоял неблизкий – литеры четыре-пять, так что они отправились пешком.
Вопреки ожиданиям увидеть изнеженного книжника, спутник шагал на редкость резво, и до деревни Чжао они добрались без единого намека на одышку.
Не будь она сама погружена в практику и не питайся крохами духовной силы, пожалуй, отстала бы.
Лу Фэнши объявила: ─ Ты ступай к своему соученику, а я пройдусь вон в ту сторону.
Она сделала несколько шагов, как вдруг Пэй Чжиянь увязался следом.
Удивленная Лу Фэнши указала вперед: ─ Разве дом твоего соученика не в другой стороне?
─ Здесь, ─ последовал ответ.
Вскоре они оба остановились у ворот вчерашней знакомой.