Машина катила из аэропорта прямо в Балестьер.
Там находилось мое первое сингапурское жилище – апартаменты на улице Цлан Раджа.
Это была скромная двухкомнатная квартира: в одной комнате селилась сестра Фэн со своим бойфрендом, а вторую мы делили на четверых студентов.
Мы обменялись короткими представлениями.
─ Меня зовут Сунь Цижуй, ─ первым подал голос долговязый парень.
Он выглядел живым, жизнерадостным, любил пошуметь, но в то же время от него веяло интеллигентностью. В этой его мягкости и застенчивости чувствовалось что-то очаровательное.
─ Лу Чан, ─ представился парень с смуглой кожей, производивший впечатление тихого зубрилы. Характером он немного напоминал меня – не любил много говорить.
─ Ду Лэ, ─ ухмыльнулся пухляк.
Впервые в жизни я видел человека, который умудрялся улыбаться при знакомстве так, будто рассказывал уморительный анекдот.
─ Ван Саньхэ, ─ назвал свое имя я.
Мы были примерно ровесниками, и из разговоров выяснилось, что сестра Фэн оформила визы примерно для двух десятков человек.
Но в Балестьере поселили только нас четверых, а остальные разъехались по другим адресам.
Наша комната оказалась крошечной – ровно настолько, чтобы в ней с трудом уместились две двухъярусные кровати, прижатые друг к другу.
Месячная аренда за это помещение составляла десять тысяч юаней, которые мы делили на четверых.
До начала занятий было еще далеко, и наши дни проходили в изучении сингапурского уклада: мы осваивали маршруты общественного транспорта до колледжа, оформляли студенческие билеты и решали прочие организационные вопросы.
В свободное время мы часто выбирались прогуляться вместе.
Правда, Лу Чан почти всегда оставался дома, ссылаясь на слабое знание английского, которое ему нужно было подтянуть перед началом учебы.
Так что гуляли в основном мы втроем.
Правда, забирались мы недалеко – максимум до ближайшей станции метро Тоа Пайо.
Во-первых, нужно было привыкнуть к дорогам.
А во-вторых, мы больше ничего толком и не знали.
Сингапур – удивительное место: ультрасовременное и в то же время донельзя простонародное.
Прогулявшись всего пару дней, мы поняли, что здешние цены чертовски трудно классифицировать как дорогие или дешевые.
На два доллара можно было плотно пообедать, а можно было купить какую-нибудь тряпку.
Правда, проезд на автобусе в один конец тоже обходился в два доллара.
Иными словами, поездка на общественном транспорте стоила столько же, сколько новая майка.
Сингапур лежал у самого экватора, разница температур по сезонам отсутствовала напрочь – весны и осени не существовало, круглый год стояло лето.
К тому же это был остров, утопающий во влажности.
Стоило только ступить на сингапурскую землю, как накатывало ощущение, будто тебя окунули в пароварку с дымящимися маньтоу – вздохнуть полной грудью не получалось.
Воздух, насыщенный горячим паром, обжигал горло.
К счастью, спустя несколько дней тело мало-помаду привыкло к здешнему климату.
Повсюду в Сингапуре продавали дурианы, и Ду Лэ, снедаемый любопытством, во что бы то ни стало решил купить один угостить меня и Сунь Цижуя.
То был мой первый в жизни опыт поедания дуриана.
─ Как его едят? ─ поинтересовался я.
─ Да проще простого, я видел, как местные прямо руками выковыривают мякоть и едят, – ответил Ду Лэ.
Сунь Цижуй не стал сомневаться: поддев кожицу, он изо всех сил вцепился пальцами в мякоть…
И тут же погрузил в нее все пять пальцев по самые суставы…
Желтое, мягкое, липкое и невыносимо вонючее.
Зрелище не для слабонервных.
─ Почему это выглядит так мерзко? ─ поморщился я.
─ Не привередничай, говорят, дуриан – король фруктов, в нем сплошная польза, давай пробуй! – бросил Ду Лэ и тоже полез внутрь руками.
Мы втроем, сдерживая подступающую тошноту, слизывали массу с пальцев и проталкивали ее внутрь.
Тогда все казалось диковинным, мы искренне восторгались происходящим и несколько дней ходили на эйфории, уверенные, что попали в развитую страну и набрались уму-разуму.
Правда, восторг этот испарился уже через пару дней.
Курс валюты составлял больше пяти юаней за сингапурский доллар.
Это означало, что десять тысяч юаней на родине превращались здесь едва в тысячу с небольшим сингапурских долларов – даже до двух тысяч не дотягивало.
Перед отъездом у меня за душой почти ничего не было, а несколько десятков тысяч за обучение я собирал с родителей.
Заняв еще десятку на карманные расходы, я по прибытии отдал ее за аренду и залог, прикупил кое-какие вещи первой необходимости – проездной, симку, переходник для розеток – и бóльшая часть денег испарилась в мгновение ока.
Снова просить у родителей язык не поворачивался.
В Китае месячная зарплата еле дотягивала до двух с небольшим тысяч, и чтобы скопить десятку при всех расходах, пришлось бы экономить целый год, а здесь она таяла на глазах – никакой пользы.
Как говорится, есть запасы в сусеках – на сердце покой.
Мы слонялись по округе уже полмесяца, а обещанная высокооплачиваемая работа все никак не находилась.
Постепенно нас начинала охватывать тревога.
Мы неоднократно донимали сестру Фэн расспросами, но она лишь отмахивалась и бормотала под нос, что спешить некуда, мол, сперва надо обустроиться.
Но есть хотелось каждый день.
Деньги таяли.
Тревога нарастала.
Наконец, после долгих уговоров и осады, сестра Фэн соизвоила пристроить нас на работу.
─ Ура, у нас будет работа! – радостно запрыгал Ду Лэ. ─ Давайте сегодня вечером закатим пир в честь этого! давай отпразднуем!
─ Лучше подождем первой зарплаты, – с сомнением в голосе попытался урезонить его я.
─ Тоже верно, появятся деньги – сможем сходить куда-нибудь получше! – не унимался радостный Ду Лэ.
─ А я получу получку и сразу отправлю часть родителям, пусть порадуются за меня, – строил планы Сунь Цижуй.
Мы весь вечер напролет возбужденно обсуждали, как потратим заработанное.
На следующий день.
Ду Лэ и Сунь Цижуй отправились раздавать рекламные листовки на улице.
А мы с Лу Чаном пошли мыть посуду в ресторан горячего котла.
Месячный заработок составлял всего несколько сотен сингапурских долларов.
О какой оплате жилья, учебы или отправке денег родителям, о которой нам пели до отъезда, вообще не могло быть и речи.
Их не хватило бы даже на еду после вычета расходов на проезд.
Сон рассеивался, и если не проснуться прямо сейчас, можно было попросту подохнуть с голоду!
Раздобыть денег можно было лишь двумя путями: увеличить доходы или урезать расходы.
Но для таких бедолаг, как мы, не имевших понятия, где заработать, экономия оставалась единственным выходом.
Мы принялись изобретать всевозможные способы урезать траты.
Буханка белого хлеба за доллар с небольшим, съеденная всухомятку, заменяла несколько приемов пищи и позволяла сэкономить на завтраках на целый день.
Обеды и ужины мы объединяли в один прием пищи, срезая еще одну статью расходов.
Впрочем, даже это не спасало наши заначки от неуклонного таяния.