Даже великого героя ломает нехватка гроша.
Я оказался повержен.
Деньги – поистине смертоносная штука.
Просить у семьи больше нельзя, подрабатывать законно запрещено, обещанную учебу не оплатили – как ни крути, тупик.
Но неужели живой человек позволит загнуть себя в бараний рог?
Выход должен быть, наивно думал я.
Для начала я связался с дядей Фэн, рассчитывая разобраться с вопросом платы за обучение.
Учеба – статья главная.
─ Дядя Фэн, это Саньхэ, ─ приветливым голосом начал я, когда он взял трубку.
─ Ох, Саньхэ, славный мальчик, даже там не забываешь дядю. Как устроился на новом месте, все хорошо? ─ зазвучал его прежний жизнерадостный голос.
Стиснув зубы от мысли о бешеной стоимости международных звонков, я перебросился с ним дежурными фразами, а затем перешел к сути: ─ Дядя, мы здесь вовсю обживаемся, скоро учеба начнется. Но помните, перед отъездом мы ведь оплатили учебу сразу за год? ─
Будучи технарем, я не умел ходить вокруг да около и выпалил все прямо.
Дядя Фэн отреагировал без малейшего колебания: ─ Конечно! Не переживай, за учебу у вас все уплачено.
─ Но в колледже говорят, что взнос внесен всего за четыре месяца, ─ с тяжелым сердцем произнес я.
─ Эй, да брось ты, все внесено, не сомневайся. Просто учись как следует, ─ с железной уверенностью заявил он.
Я уже переставал понимать, что у него на уме.
Он признает, что взял деньги за год, но перевел только за четыре месяца, и при этом ни капли не смущается.
─ Так как же быть с учебой после этих четырех месяцев… Вы ведь поможете закрыть остаток, как мы и договаривались? Мне ведь не придется платить во второй раз, верно? ─ переспросил я.
─ Ой, парень, что ты заладил про эти деньги? Будь человеком, как ты можешь вечно пересчитывать каждую копейку? ─ перешел он в наступление с видом оскорбленной добродетели.
Меня прорвало: ─ Но перед отъездом вы сами говорили внести деньги за год вперед, мы вам их отдали! А колледж их не получил, как тут молчать? Им-то платить надо!
Тут маска доброжелательности слетела с дяди Фэн окончательно, и он завопил в трубку: ─ Деньги, деньги, кроме денег ничего не знаешь! Мы тебе оформляли документы, думаешь, даром? Подумаешь, взяли копейку. Ты уже в самом Сингапуре стоишь, и все ноешь из-за грошей, не боишься небесной кары?!
Этот поток наглого перекладывания вины оглушил меня, словно удар молнии.
Мало того что обещанную работу не дали, присвоили большую часть платы за учебу, так еще и меня обвинили в мелочности?
И посмели спросить, не боюсь ли я небесной кары?
Разве не мошенники должны страдать от небесной кары?
Его выкаченные от наглости глаза и бесстыдная болтовня просто лишили меня дар речи.
Спорить со стариками – пустая трата времени, подумал я.
Попробую поговорить с сестрой Фэн.
Стоило мне только заикнуться об этом, как та самая улыбчивая и расслабленная девица вмиг свирепо свела брови, одарила меня леденящим взглядом и прошипела: ─ Сиди тихо и не рыпайся! Твою визу оформляла я, все копии документов у меня на руках. Вякнешь еще хоть слово про деньги – я аннулирую твои бумаги в департаменте! Тебя депортируют на родину, и назад ты не получишь ни гроша! ─
И добавила: ─ Раз уж мы доставили тебя в Сингапур, будь доволен, не борзей!
Интересно, не содрали ли они кожу с собственных левых щек, чтобы налепить ее на правые?
С одной стороны – ни стыда!
С другой – ни совести!
Просто слов нет.
Частные колледжи всегда выплачивают посредникам агентские проценты за привлечение студентов.
Мало того что они захапали эти деньги, так еще и принялись бесстыдно обкрадывать нас на оплате учебы – форменное святотатство!
Что ж, ученый столкнулся с солдатом: правду доказать некому.
Я наконец прозрел: денег нет, добиться справедливости нельзя.
Если я перестану требовать возврата денег, у меня хотя бы останется призрачный шанс закрепиться в Сингапуре.
А иначе и денег не верну, и последний шанс испытать судьбу в чужой стране пойдет прахом.
Тут я вспомнил, как на пересадке в шанхайском аэропорту наставник учил меня гадать по пальцам.
Тогда выпало прорицание «Чикоу» – «Кровавый рот».
В душе я тогда люто противился этому предзнаменованию.
Лишь теперь до меня дошло, что все обстояло именно так.
Оказывается, все было предопределено заранее.
Моя гордыня медленно, но верно склоняла голову перед неизбежным.