Существовала голубая планета с очень большой луной. 90 процентов планеты покрывала вода, а полюса были закованы в лёд. В северном полушарии этой планеты лежал овальный материк, формой напоминавший картофелину. Южная часть материка представляла собой бурую пустыню. Но с повышением широты земля взрывалась буйством зелени.
Посреди материка, беря начало от пустыни, тянулась мощная горная цепь. Вершины гор, покрытые снегом даже в разгар лета, резко обрывались примерно посредине материка. Две реки по обе стороны от горного хребта сходились в той точке, образуя полноводную реку Лутони, которая несла свои воды строго на север, в море.
На материке располагались два государства — каждое по свою сторону.
На востоке лежала Рокшанская конфедерация, также известная как Рокше. Она состояла из 16 стран и территорий.
На западе находились Союзные королевства Безель-Илтоа, известные также как Су Бель-Иль. Они состояли из королевств Безель и Ильтоа, а также горстки мелких зависимых стран.
Веками жители Востока и Запада вели друг с другом войны, разделенные рекой Лутони.
В более современную эпоху каждая сторона материка заключила союзы, и практически одновременно возникли Рокше и Су Бе-Ил. За этим последовала холодная война, одна масштабная война и множество мелких конфликтов.
Но около двадцати лет назад холодная война завершилась из-за некоего инцидента. Угроза очередной Великой войны начала рассеиваться.
Столицей Рокше являлся Особый столичный округ — регион, независимый ни от одной из стран конфедерации. Он располагался на северо-восточной оконечности Рокше, очень далеко от границы между Востоком и Западом, но также на изрядном расстоянии от моря.
Особый столичный округ представлял собой круглую территорию диаметром около 30 километров. Его построили при самом образовании Рокше. В центре города находились резиденция президента, Зал собраний конфедерации, муниципальные центры и суды. За центром лежал деловой район, изобиловавший универмагами и отелями. Еще дальше располагался жилой район, застроенный многоквартирными домами.
А на окраине столичного округа, в направлении на 9:30, находилась Четвертая столичная средняя школа. Деревня на этом месте существовала уже более трехсот лет — еще до основания Рокше, — и когда столичный округ начал расширяться, она тоже вошла в его состав.
Кампус окружали многоквартирные дома. На участке площадью 3600 квадратных метров размещались сама школа, прилегающая территория, спортзал, общежития и прочие постройки.
***
28-е число шестого месяца 3305 года по Мировому календарю.
Действие разворачивалось на территории Четвертой столичной средней школы. Пройдя мимо одного из школьных зданий, мальчик почувствовал, как у него перехватило дыхание.
На нем были зеленые форменные брюки, белая рубашка с вышитой школьной эмблемой и фиолетовый галстук.
Он был среднего роста, скорее даже невысокого, и отличался худощавым телосложением. Из-за длинных тонких рук и ног он казался еще тоньше.
Его волосы были слегка удлиненными, переливающегося угольно-чёрного цвета, а глаза — светло-серыми, под стать пасмурному небу.
Перед ним лежал самый обычный летний день. Справа под синим небом торжественно возвышалось каменное школьное здание. Слева на поле уже вовсю потели члены спортивных клубов.
Между ними пролегал длинный прямой путь к школьным воротам, по которому шли ученики в возрасте от 12 до 18 лет. Они были одеты в белые рубашки на пуговицах и зеленые брюки либо клетчатые юбки. Поскольку учащихся в школе было немало, по утрам и после занятий единственная дорога к воротам забивалась до отказа.
Среди толпы, всего в трех метрах от мальчика, шла девочка с раскачивающимися черными хвостиками. Она двигалась в одиночестве, держа в правой руке кожаную школьную сумку.
Заметив ее, мальчик сглотнул слюну и замер на месте. Шедший позади него ученик едва в него не врезался. Когда часть толпы прошла мимо, мальчик выдохнул и снова зашагал вперед — чуть быстрее прежнего, стараясь не упускать девочку из виду. Бесшумно обогнав нескольких людей, он почти поравнялся с ней.
Сделав еще несколько шагов, явно нервничая и погруженный в свои мысли, мальчик глубоко вздохнул:
— Эй, Мег! Ты случайно не в хоровой клуб направлялась?
Веселый голос принадлежал не ему.
Звук издавала шедшая позади них ученицы. Девочка с хвостиками по имени Мег обернулась с улыбкой. Подруги оживленно болтали, шагая бок о бок. Мег обмолвилась, что, хотя после окончания финальных экзаменов у нее прибавилось хлопот с делами хорового клуба, ей это очень нравится. Вторая девочка похвалила ее за старательность.
Мальчик ничего не ответил. Его шаги стали тяжелыми. В конце концов голоса девочек затихли вдалеке.
— Пока, Лилия.
— Пока. Увидимся позже.
К тому моменту, когда Мег и Лилия попрощались, мальчик сидел на скамейке у широкого школьного поля, далеко от них.
Он отрешенно смотрел в ослепительно синее небо.
— Я безнадежен… — пробормотал он сам себе.
Резкие сезонные ветры с севера растрепали его черные волосы.
В стороне за мальчиком наблюдали другие девочки — ученики помладше, от 12 до 14 лет, вовсе не Мег и не Лиллия.
— Смотрите, это же Серон! Какой он красивый!
— Такой привлекательный и популярный. Интересно, почему у него нет девушки?
— Интересно, что он там делает один?
— Наверняка думает о чем-то крутом!
Девочки щебетали, наперебой расхваливая Серона.
Он их не слышал.
***
— Серон Максвелл! Ты упустил шанс всей своей жизни и ушел с поджатым хвостом?!
Серон отвёл взгляд, пока голос из динамика отчитывал его.
Здание общежития Четвертой столичной средней школы находилось через поле от учебного корпуса, на самом краю кампуса.
В отличие от унылого серого бетона жилых домов за школьной стеной, величественная каменная архитектура общежития идеально гармонировала со всем остальным кампусом.
А на первом этаже этого здания, рядом с вестибюлем с арочными потолками, рядами стояли телефонные будки.
Зрелище, привычное для вокзалов. Стеклянные телефонные будки, в каждой из которых стояли стул и телефонный аппарат. Около тридцати таких кабинок выстроились вдоль стены у вестибюля.
Поскольку многие ученики средней школы происходили из обеспеченных семей, сюда ежегодно направлялись пожертвования на установку все новых телефонных будок — чтобы учащиеся в общежитии (особенно первокурсники, впервые уехавшие из дома) не слишком тосковали по дому. В конце концов телефонные будки заняли целую стену.
Приближалось время ужина, и вестибюль стал заполняться живущими в общежитии учениками, завершившими клубные занятия. Примерно половина кабинок была занята ребятами, связывавшимися с семьей и друзьями.
И в одной из таких будок сидел черноволосый мальчик — Серон Максвелл.
Слегка опустив голову, Серон вяло ответил в трубку:
— Да… упустил.
— Аргх! Почему? Как так? Тебе же просто нужно с ней заговорить. „Привет, меня зовут Серон Максвелл. Мы вместе ходили на рисование. Ты домой?“ А потом сказать: „Ты мне нравишься с самой первой встречи. Будешь со мной встречаться?“ Это же просто!
Голос из телефона принадлежал энергичному пареньку, ровеснику Серона.
— Да, но…
— Ты и сам знаешь, что многие девчонки считают тебя классным.
— Ага…
— И тебе вечно шлют любовные письма. Ты красавчик, Серон. И как твой друг, я гарантирую, что ты и человек отличный! Ты не безмозглый качок вроде меня, и ты умеешь по-настоящему хорошо относиться к людям! Тебе нужно быть увереннее в себе.
— Спасибо, Ларри. Мне полегче. Друзья — это всё-таки лучшее, что может быть, — вяло произнес Серон.
Друг по имени Ларри тут же продолжил:
— Так что не отделаешься одними благодарностями. Так не пойдет. Смотри. До начала летних каникул осталось шесть дней. Если ты не поговоришь с ней до этого времени, то просидишь сложа руки почти два месяца. Понимаешь?»
— Да, но…
— Я бы подыграл тебе, будь мы в одном классе, но в этом семестре я не брал рисование… Черт, надо было записаться на изо.
— Впрочем, вряд ли это сильно помогло бы.
— Это еще почему?
— В первый день занятий по рисованию нам дали задание: нарисовать лицо соседа по парте. Но стоило мне впервые увидеть Мегмику, как у меня в голове все помутилось от ее красоты. Я не мог с ней заговорить, не мог ничего сделать. Я даже пошевелиться не был способен.
— Понятно. Видимо, вот она, первая любовь.
— А после этого Мегмику поставили в пару с той девочкой, что сегодня с ней заговорила… и они общались на лунном языке.
— Лунном языке? А, на безелесском? Это что-то с чем-то — как они вообще так быстро болтают? Но впрочем, неважно.
— Мегмика провела с той девочкой весь семестр. С другими она почти не разговаривала, да ей и не нужно было.
— Понятно… а рисование на этот семестр уже всё?
— Вчера закончилось, да. Осталось только забрать у преподавателя оценки и домашку.
— И у тебя нет никаких данных о том, какие предметы она берет на осенний семестр?
— Пока нет. Кажется, у Мегмики не так много подруг. Я тут аккуратно поспрашивал, но…
— Но ничего?
— Угу. А та девочка, у которой я спрашивал, предложила мне встречаться, так что я отказал.
—…Меньшего я от тебя и не ждал, Серон Максвелл. Мне аж захотелось откусить кусочек от твоей популярности».
— Ларри.
— Чего?
— Забирай всё. Только помоги мне.
—…Я бы с радостью помог, но… хм… Если бы ты мог хотя бы познакомить меня с Мегмикой, пока я рядом… Если бы я хотя бы знал ее в лицо… Мы же не можем тайком ее фоткать.
— Значит, остается уповать только на удачу… Или все-таки всё безнадёжно? Сдаться мне?
— Нет, Серон, не вешай нос! В жизни всякое бывает! Без отдачи и пушка не стреляет!
— Спасибо, Ларри. Интересно, когда же в моей жизни начнется белая полоса.
— …Слушай. Наш тренировочный лагерь по военным наукам скоро заканчивается, и я вернусь как раз к церемонии закрытия занятий. Давай встретимся у школьных ворот тем утром. После церемонии мы найдем Мегмику, и ты позовешь ее на свидание! Усек? Не забудь: в последний учебный день вы вместе выйдете через те ворота!
***
4-е число седьмого месяца.
Серон Максвелл в одиночестве вышел за ворота. У его ног стоял большой кожаный чемодан.
На нем была не школьная форма, а коричневые брюки на подтяжках, белая рубашка и легкая черная куртка. Хотя ни его одежда, ни багаж не бросались в глаза, люди из определенного круга легко догадались бы о их высокой стоимости.
Стояла прекрасная погода. На небе не было ни облачка, и характерные для Рокше сезонные ветры нагоняли в город прохладный сухой воздух.
Время клонилось к вечеру. Церемония окончания занятий завершилась еще утром. Ученики поспешили на улицу, чтобы наконец насладиться летними каникулами. Но в конце концов перекресток перед воротами, забитый приехавшими за ними автомобилями, опустел и затих.
Остальные проживающие в общежитии ученики тоже схватили свои вещи, едва вернувшись в комнаты, и тут же помчались на арендованных школой автобусах или такси к вокзалам.
Лишь Серон, которому предстояло ехать ночным поездом, остался в общежитии. К этому моменту это стало почти традицией — он соблюдал ее в начале каждых долгих школьных каникул. Некоторые постояльцы общежития даже шутили, что семестр официально не заканчивается, пока Серон не уедет.
Совсем один, молча, Серон потащил свой чемодан за ворота.
Он миновал будку охраны и пересек пустую парковку, предназначенную для родителей, которые привозили и забирали учащихся, после чего вышел на улицу.
Серон поймал черное такси.
— Западный столичный вокзал, — коротко и тихо бросил он и устроился на заднем сиденье.
Водитель уложил чемодан Серона в багажник, вернулся на свое место и завел машину.
В серых глазах юноши отразилась опустевшая школа. Образ растворился вдалеке.
Дорога была спокойной. Серон без происшествий добрался до Западного столичного вокзала. Он расплатился с водителем, оставив чаевые, а затем позвал вокзального носильщика. Увидев щедрые чаевые, которые протянул Серон, тот почтительно поклонился и провёл его в многолюдное здание станции.
Западный столичный вокзал был крупнейшей железнодорожной станцией Столичного округа. Под его стеклянным куполом бок о бок располагалось больше десятка платформ.
Сначала Серон зашел в вокзальный магазин и купил коробку чипсов, которые продавались только в Столичном округе. Убрав коробку в чемодан, он сел в дальний спальный поезд, который тянул паровоз.
Серон ехал в спальном купе первого класса — причем выкупил двухместное купе целиком, заплатив двойную стоимость. Небо еще не потемнело, когда поезд медленно отошел от столичного перрона.
Глядя на проплывающий за окном мир, Серон отрешенно пробормотал:
— Я безнадежен…
Вскоре наступила ночь. Сияющий месяц окрасил мир в блеклые синеватые тона.
Даже не поужинав, Серон лег в своем пустом купе.
Хотя он лежал на кровати, сон не шел к нему — час за часом.
***
На следующий день, 5-го числа. Под ослепительным солнцем Серон сошел с поезда в Уэлде, своем родном городе.
Сев в машину, ожидавшую его перед станцией, Серон прибыл домой еще до завтрака. В пригороде стремительно развивающегося провинциального города Уэлд располагался элитный жилой район, находившийся на плато с видом на станцию и старый центр города. Особняк семьи Максвелл стоял на самой возвышенной и живописной части этого пригорода.
Экстравагантный трехэтажный особняк из белого мрамора резко выделялся на фоне остальных домов в округе. Машина проехала через ворота, которые открыл охранник, поднялась по главной аллее и тихо остановилась у парадного входа.
— С возвращением, молодой господин.
Дворецкий и горничные поприветствовали его, и Серон ответил им тем же. Затем он перешагнул через массивные двери.
— Где мой сувенир? С возвращением, Серон.
Едва он вошел в особняк, худенькая двенадцатилетняя девочка протянула руку. У нее были слегка вьющиеся волосы до спины и большие серые глаза, точь-в-точь как у Серона. Она была одета в светло-желтое платье.
— Он в чемодане. Разве не наоборот должно быть? Я дома, Лина. Где мама?
— Говорит, вернется после полудня. Она по тебе очень скучала. Я забираю свой сувенир, ладно?
Оставив сестру рыться в чемодане у входа, Серон направился в свою комнату в конце коридора на третьем этаже.
Комната была большой, но обставленной лишь самым необходимым: кроватью и комодом. В ней было немного одиноко. Все в той же одежде Серон рухнул на аккуратно застеленную кровать и заснул.
Семья Максвелл была богата. Семья состояла всего из трех человек: Серона, его младшей сестры Лины и их матери Карен.
Карен Максвелл родилась и выросла в Уэлде, но в подростковом возрасте потеряла родителей и была вынуждена бросить школу.
После этого она отправилась в Столичный округ и устроилась официанткой в крупный ресторан.
Мужчина, который влюбился в нее с первого взгляда и женился на ней — отец Серона и Лины — происходил из очень богатой семьи. Какое-то время Карен была звездой истории о Золушке. Но это счастье длилось недолго.
Вскоре после рождения Лины муж Карен завел роман с женщиной из другой богатой семьи, что закончилось их побегом. Хотя обе богатые семьи были возмущены, они запаниковали и испугались за свою репутацию. Испытывая отвращение, Карен забрала двоих детей и смело подала на развод. Она вернула себе девичью фамилию Максвелл и вернулась в Уэлд.
И она начала бизнес в родном городе на огромные алименты, которые безжалостно выбила при разводе. Она вспомнила, как в ресторане, где она работала официанткой, ингредиенты и продукты хранились в морозильной камере. Опираясь на эту идею, она занялась производством и дистрибуцией порционных упаковок замороженных продуктов для домашнего потребления.
Это как раз совпало по времени с популяризацией холодильников и морозильников. Замороженные продукты также обрели бешеную популярность, рекламируясь как еда будущего. Бизнес по продаже замороженных полуфабрикатов имел грандиозный успех — как и ресторанные сети и предприятия быстрого питания, построенные на его основе.
И за несколько лет Карен сколотила ошеломляющее состояние. «Замороженные продукты Максвелл» теперь были у всех на слуху в Рокше.
В этом году Карен исполнилось 40 лет. Она была потрясающей женщиной с длинными вьющимися черными волосами и резкими чертами лица. Всегда в ярко-красном костюме, она уверенно отдавала приказы подчиненным — живое воплощение компетентной женщины-директора. Но…
— Серон! С возвращением, лапочка! Посмотри на себя, все такой же красавец. Ни капли не похож на своего отца! Я так сильно люблю тебя, малыш. Ты в порядке? Как учеба?
Как только она вернулась (немного запоздав), она обняла сына со спины прямо посреди еды. На мгновение она превратилась в самую обычную любящую матерь.
— Я дома, мама.
— С возвращением. С возвращением, дорогой! Не подаришь маме поцелуй на возвращение? — проворковала она, подставляя лицо сыну. Серон легко чмокнул ее в щеку.
Карен наконец отстранилась от Серона и направилась поцеловать Лину на другом конце стола. Затем она заняла свое место во главе стола.
Семья болтала, поедая блюда, приготовленные шеф-поваром и поданные горничными. Трем членам семьи выпадало не так уж много шансов поесть вместе.
Серон протянул Карен свой табель успеваемости. У него были высшие баллы почти по всем предметам.
Карен сияла, табель дрожал у нее в руках.
— Вот это мой мальчик! Ты невероятен, милый. Совсем не похож на отца…
Остановив мать, Серон встал из-за стола и тихо опустил голову.
— Мама. Благодаря твоей поддержке я пережил весенний семестр третьего года средней школы. Я сделаю все возможное, чтобы добиться хороших оценок и в осеннем семестре. Спасибо.
— О, милый! Я же говорила тебе, не обязательно говорить такое каждый раз, когда ты возвращаешься! Ничего страшного, если твои оценки немного упадут, лишь бы ты поступил в университет. Ты должен наслаждаться молодостью! Я заработаю деньги, так что трать их на то, что тебе нравится!
Лина наблюдала, как Серон стоит с опущенной головой, а Карен смотрит на него со слезами на глазах.
— Ты такой прилежный, Серон, — произнесла она, продолжая есть.
Первый за несколько месяцев семейный разговор продолжился на темы учебы, оценок, друзей и положения дел в Столичном округе.
После еды они перешли к чаю. Пока Серон отвечал на вопросы семьи, Лина внезапно подала голос.
— Кстати говоря… у тебя ведь все еще нет девушки, Серон? Я думала, ты будешь очень популярен.
— А? Э… ну…
Серон замялся. Лина продолжала, не замечая бедственного положения брата.
— Многие мои подруги тоже считают тебя очень классным.
Она уставилась в ошеломленное лицо брата и ухмыльнулась.
— Тебе ведь сейчас никто не нравится, да?
— Нет, нет, Лина! Дело не в этом. Серон просто из тех, кто любит только того единственного человека, в которого влюбился. Он никогда ни с кем не станет встречаться, если не относится к этому серьезно.
— Хм. Знаешь, что я думаю, Серон? Ты не особо надежный тип, так что тебе лучше подойдет девушка постарше. Хочешь, я найду кого-нибудь симпатичную и познакомлю тебя?
— Давай успокоимся и проявим терпение, Лина. Уверена, твой брат в один прекрасный день приведет домой замечательную девушку! В Рокше просто еще нет никого, кто привлек бы его внимание, — сказала Карен.
Серон погрузился в полное молчание.
Вскоре Карен уехала обратно на работу, а Лина отправилась на машине с телохранителем поиграть с друзьями из начальной школы.
Серон проводил время в одиночестве в центральном саду, где вовсю цвели летние цветы.
Сидя на белом деревянном стуле под кружевным зонтиком, он наслаждался летним ветерком и читал.
Из всех учеников Четвертой столичной средней школы Серон жил дальше всех от кампуса.
Мать предложила ему учиться в Столичном округе, где было больше таких детей, как Серон — отпрысков богатых и знаменитых семей, — и Серон согласился. Из-за этого у него не осталось ни единого друга, с которым можно было бы встретиться на каникулы.
Его друзья из начальной школы либо не смогли сдать экзамены для продолжения учебы, либо из финансовых соображений отправились в четырехлетние профессиональные училища. Там летние каникулы еще не начались, так как у них были более короткие периоды отдыха, чтобы помочь учащимся быстрее освоить профессию и найти работу.
Последние два года летние каникулы наводили на Серона скуку. Все, что он мог делать — это читать или учиться. И в результате он смог поддерживать высокие оценки на протяжении всей учебы в средней школе.
Серон тихо читал. На столе лежали следующие книги:
* «Убийства в роскошном трансконтинентальном экспрессе»
* «История военно-морского флота Рокше: прослеживая историю канала»
* «Пересечение пустыни: 34 дня в аду»
Он был так поглощен чтением, что каждый раз, когда горничная приходила долить ему чаю, она обнаруживала чашку все еще полной.
В конце концов солнце опустилось так низко, что зонтик больше не мог защищать его от косых лучей.
— Молодой господин. Вам звонит ваш школьный друг, мистер Ларри Хепберн. Будете отвечать? — произнесла одна из горничных вместо того, чтобы принести еще чаю.
— Ларри? Я подойду.
Серон вложил закладку между страницами, положил книгу на стол и поспешил к телефону в гостиной особняка.
— Извини, что заставил ждать, Ларри, — сказал Серон, принимая трубку у другой горничной.
— Серон! Прости! Прости меня! Мне ужасно жаль!» — трижды подряд извинился Ларри. — Я только что добрался домой! По дороге назад произошла железнодорожная авария, и мы застряли. Я даже связаться с тобой не мог! Правда, прости.
— Я слышал от преподавателей. Не переживай об этом. Ты не виноват, — с улыбкой ответил Серон.
— Прости, дружище. И… насчет того, о чем мы говорили в прошлый раз…
Лицо Серона мгновенно омрачилось.
— …У меня ничего не вышло. Я хотел порадовать тебя хорошими новостями, поэтому очень старался. Хуже-то уже некуда было, верно? Но…
— Понятно… В нашей школе просто слишком много учеников. …Значит, ты проведешь все лето свободным?
— Как и каждый год. Я просто читал.
— Хочешь вернуться в школу?
— А?
— Давай-ка я все объясню по порядку. Ладно. Сегодня мы вернулись в школу из лагеря, и я встретил старшеклассника, который в этом году стал президентом драматического кружка. У них намечается семидневный тренировочный лагерь прямо в школе — они готовятся к ежегодному осеннему выступлению, но им срочно нужны помощники. Он спросил, не смогу ли я выручить.
— И что нужно делать?
— Помогать с декорациями, таскать тяжести, раздавать обеды, бегать за покупками и все в таком духе. По сути, мелкая подсобная работа. Им нужны мальчики на побегушках. Правда, он говорит, что это зачтут в табель. Волонтерская работа в качестве помощников при постановке спектакля.
— И?
— Все затянется допоздна, так что драматический кружок будет жить в общежитии и постоянно зависать там по ночам. Делать мне всё равно было нечего, а звучит заманчиво, так что я согласился. Вот почему я тебе позвонил. Хочешь присоединиться? Будем тусоваться вместе, когда выдастся свободная минутка.
— Хм… звучит интересно.
— Правда же? Они собираются задействовать двухместные комнаты в общежитии, а мне одному будет скучно и неловко селиться с кем-то незнакомым. Если захочешь приехать, я попрошу поселить нас вместе. Честно говоря, мне очень хочется, чтобы ты согласился.
— Когда начало?
— Ну… совсем скоро. Утром седьмого числа, то есть через два дня. Для драмкружка это тоже вышло внезапно, потому что они не смогли забронировать другие даты. Завтра вечером я иду в общежитие вместе с ними. Если бы я знал об этом вчера, то сказал бы тебе еще до того, как ты уехал домой.
— Хорошо. Записывай меня. И в ту же комнату.
— Ого! Серьезно? Здорово! Спасибо, дружище! …Знаю, глупо с моей стороны спрашивать об этом после того, как я сам тебя позвал, но мама с Линой не будут слишком сильно по тебе скучать?
— Всё в порядке. Мы уже увиделись сегодня. Мама — женщина занятая, а Лина… насчет Лины не уверен, но я привез ей сувенир, так что проблем быть не должно.
— Отлично. Тогда решено! Можешь приехать в обычной одежде или в форме, если хочешь, но попросили взять хотя бы один комплект школьной спортивной формы для нахождения на территории кампуса. Платить за общежитие не нужно, поскольку это часть школьного мероприятия. А насчет еды — можно просто записать все расходы на общий счет и оплатить в конце. Что еще?.. Вроде ничего не забыл. А ты как собираешься? Когда приедешь и на чем?
— Выезжаю сегодня вечером на привычном спальном поезде. Уверен, места еще остались. Буду в школе завтра во второй половине дня, самое позднее. И… давай встретимся в столовой общежития к обеду. Что скажешь?
— Отлично. Встретимся и вместе запишемся в драмкружок. …И да, на всякий случай уточню: Мегмика случайно не состоит в драматическом кружке?»
— Вряд ли…
— Понятно. Жаль.
— Не переживай, Ларри. Я думал об этом вчера и полагаю, что на время каникул Мегмика могла уехать с родителями обратно в Су Бел-Иль. Лето долгое. В общем, спасибо за звонок. Увидимся завтра. Если поезд задержится, я позвоню с ближайшей станции.
—Хорошо. До завтра.
Положив трубку, Серон снова взял телефон. На сей раз он звонил матери, которая все еще была на работе.
К счастью, она, судя по всему, не была занята на совещании и быстро ответила. Серон пересказал ей то, что услышал от Ларри.
Хотя он извинился за то, что уезжает едва ли не сразу после возвращения, Карен лишь радостно воскликнула:
— Это же замечательно, лапочка! Поезжай и развлекайся!
Она с радостью дала ему разрешение и тут же приказала подчиненному купить билет на спальный поезд, следующий до Столичного округа.
Хотя незадолго до этого Серон полностью распаковал вещи, ему пришлось собирать чемодан заново. Убедившись, что положил один комплект фирменной школьной спортивной одежды с вышитой на ней фамилией «Максвелл», а также футболку и шорты, он добавил повседневную летнюю одежду и недочитанную книгу.
Ближе к вечеру он попросил дворецкого передать Лине прощальные слова и снова отправился на станцию. Там он встретился с подчиненным Карен и со словами благодарности забрал билет в спальное купе первого класса.
Это был тот самый поезд, на котором он утром приехал домой из Столичного округа. Серон снова поднялся на борт состава, отправляющегося обратно после коротких каникул в Уэлде.
Поезд покатил по рельсам в сторону Столичного округа. В вагоне-ресторане Серон заказал полноценный ужин из нескольких блюд. Затем он лег в постель и погрузился в глубокий сон.