Мои руки дрожали.
Я снова принялся медленно перечитывать статью об отряде героя от начала и до конца.
Написанная сухим, лишённым каких-либо эмоций слогом, статья критиковала Леона за то, что он безответственно сбежал от давившего на него бремени после провала штурма Замка Короля Демонов, несмотря на полученную щедрую поддержку. В ней также упоминалось, что будущее последовавших за ним спутников выглядит туманным.
По правде говоря, эта статья могла задеть за живое лишь кого-то вроде меня — того, кто когда-то сам состоял в этом отряде. Для остальных же она была лишь очередной новостью, которую можно бегло просмотреть и тут же забыть.
И в этом был свой смысл, ведь история о юном герое, который появился в один прекрасный день, под громкие овации и завышенные ожидания собрал отряд, смело отправился к Замку Короля Демонов, а затем столкнулся с различными препятствиями, увяз в битвах с неожиданно сильными монстрами и в итоге потерпел крах, даже не добравшись до Короля Демонов — была лишь одним из множества типичных сценариев провала, какие случались уже не раз.
Леон, чьё уверенное лицо до сих пор отчётливо стояло у меня перед глазами, любил повторять, что он не чета остальным посредственным героям. Он упивался какой-то необъяснимой гордыней, но этот жестокий мир признавал только результаты, а не старания.
Обещания, данные на словах, были абсолютно бесполезны.
Сложив газету пополам и отложив её в сторону, я погрузился в раздумья.
«Если уж вы бросили меня и решили отправиться к Замку Короля Демонов, если ты всегда выказывал такую бьющую через край уверенность, если предал своего друга ради денег и славы — разве вы не должны были хотя бы победить Короля Демонов?
Разве это не было бы единственным достойным поступком по отношению ко мне?»
Я низко опустил голову, и моё тело задрожало.
Сочувствие и грусть из-за былых чувств к прежним товарищам? Ничего подобного. Моя дрожь была вызвана чистейшим, неподдельным восторгом.
Так вам и надо, ублюдки.
Если бы мне пришлось выразить свои чувства одной фразой, эта подошла бы лучше всего.
Лучшая компенсация для жертвы — это падение её мучителей. Истинный покой рождается из тьмы.
Омытый кровью крах — это возможность, свет, позволяющий жертвам начать новую жизнь.
— Папа? Что случилось?
Элия посмотрела на меня обеспокоенным взглядом и крепко сжала мою дрожащую руку.
Только тогда я вздрогнул и поднял голову, вырвавшись из плена воспоминаний.
— Почему ты так сильно вспотел?
Элия убрала волосы с моего лба своими прохладными пальцами; на её глазах едва не наворачивались слёзы.
Мне стало стыдно за то, что я невольно заставил её волноваться.
Элия была самой смышлёной среди сестёр. Она быстро замечала любые перемены во мне и вскоре могла догадаться, что причиной всему стало падение отряда героя, о котором писали в газете.
Стоило правде приоткрыться, как ниточка потянулась бы дальше, неизбежно ведя к моему прошлому.
Я ещё не рассказывал им о том, кем был раньше.
Всякий раз, когда в памяти всплывали воспоминания о том дне, мне снились кошмары. Я просыпался с криком, что пугало детей, поэтому сознательно старался об этом не думать.
Я планировал скрывать это до самого конца, поскольку история была не из приятных, но теперь передумал.
Мы стали семьёй и пообещали провести жизнь вместе, а значит, у меня не должно быть от них секретов. В конце концов, секреты лишь разрушают взаимное доверие.
Стоило мне закончить мысль, как дверь отворилась и в комнату гурьбой вбежали дети.
— Папа, пойдем скорее!
Мне было жаль расстраивать детей, которые вошли в гостиную с сияющими лицами в предвкушении прогулки, но я позвал их с довольно серьёзным видом:
— Девочки. Мне нужно кое-что вам рассказать.
Почувствовав, что атмосфера изменилась, они тут же перестали улыбаться. На смену улыбкам пришло любопытство.
Когда они тесно уселись на диване, готовые слушать, я осторожно заговорил:
— На самом деле, я...
◇ ◇ ◇
Я рассказал им всё без утайки: как присоединился к отряду героя, как встретил каждого из спутников, как мы сражались с могущественными врагами, как смеялись и болтали за выпивкой... и, наконец, как они предали меня в тот дождливый день.
Я выплеснул всё это, и мой рассказ звучал почти как плач по прошлому.
Выслушав мою долгую историю, девочки отреагировали по-разному. Кто-то тихо плакал, кто-то злился так же, как злился я, когда меня бросили, а кто-то молча закрыл глаза, сжимая дрожащие кулаки.
Но несмотря на разницу в эмоциях, в итоге все они поспешили меня утешить. Девочки прижались своими заплаканными лицами к моему и принялись наперебой дарить мне тёплые слова:
— Всё хорошо. Теперь у тебя есть мы.
— Да, папа! Мы никогда не бросим тебя, как те плохие люди.
Когда же они успели так вырасти и стать мне столь дорогими?
Я смахнул слёзы, погладил их по шелковистым волосам и поднялся на ноги.
— Да, мне нужно быть сильным ради моих дочерей.
Нельзя же мне вечно предаваться унынию.
— Ну что, пойдем погуляем?
Выйдя из дома вместе с детьми, я направился прямиком к холму за деревней.
На этом холме не водилось опасных монстров, да и сам он был не слишком высоким; на нём даже имелись ухоженные тропинки, по которым любили прогуливаться пожилые жители. Но стоило сойти с них чуть в сторону, как взору открывались пейзажи, ничуть не уступавшие по величию великим эльфийским лесам.
Оливия принялась высматривать следы оленей, напевая под нос незамысловатый мотивчик.
Следом за ней шагали вторая дочь, Стелла, и третья, Ноа, сохраняя на лицах полное равнодушие.
Мы с Элией, уступавшие этой троице в выносливости, не спеша плелись в самом конце.
Элия порылась в своей сумке, достала маленькую флягу с водой и протянула её мне:
— Папа, вот, выпей воды.
— Спасибо.
Сделав глоток и смочив горло, я с улыбкой вернул флягу Элии.
— Элия, когда-нибудь ты станешь прекрасной невестой.
Хотя она уже выросла, это была лишь обычная дежурная похвала.
От моих слов Элия густо покраснела. Румянец отчётливо проступил на её белоснежной коже.
— Правда? Но мне никто другой не нужен. Я выйду замуж за тебя, папа!
Договорив, Элия тут же вцепилась в мою руку, прижавшись грудью к моему предплечью.
Я снова погладил Элию по голове и ласково произнёс:
— Конечно, давай поженимся. Только чур потом не отказываться от своих слов, идёт?
Элия посмотрела на меня тающим взглядом, собираясь что-то сказать, как вдруг шедшая впереди Оливия резко обернулась и приложила палец к губам:
— Тсс.
По этому сигналу мы привычным движением пригнулись и скрылись в кустах.
У пруда неторопливо пил воду крупный олень. Не колеблясь ни секунды, Оливия натянула тетиву. Охота давалась ей так же легко, как дыхание — она с самого детства обожала возиться с луком.
Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась точно между глаз оленя. Тот рухнул на землю, даже не успев дернуться.
Оливия радостно подбежала к добыче и поволокла тушу ко мне. Если не считать крошечной раны между глаз, туша была чистой и отличного качества.
— Сегодня на ужин у нас будет оленина. Ноа, отнесёшь её дяде Хансу, чтобы он разделал мясо?
Третья дочь, Ноа, была тёмной эльфийкой с поразительными серебряными волосами, которые резко контрастировали с её смуглой кожей. Из-за её пронзительного взгляда и рубиново-красных глаз люди обычно трепетали от страха, стоило ей лишь посмотреть на них.
Вопреки холодной внешности, из-за которой окружающим было трудно к ней подступиться, на самом деле она была самой робкой среди сестёр, отчего и говорила крайне мало. Я часто отправлял её на подобные поручения, надеясь, что так она станет ближе с людьми за пределами нашей семьи.
Ноа застенчиво кивнула, избегая моего взгляда:
— Да... если папа просит...
◇ ◇ ◇
Когда мы спустились с холма, благодаря дяде Хансу из мясной лавки, который умело разделал оленину, нам удалось устроить весьма роскошный ужин.
Рагу из оленины, сочные стейки, а также приличный запас мяса для копчения.
За обеденным столом стоял лишь стук столовых приборов. Оливия, у которой весь рот был в соусе, показала мне большой палец и воскликнула:
— Папина стряпня — самая лучшая!
Хотя её искреннюю похвалу я слышал каждый день, сегодня она воспринималась как-то иначе — возможно, из-за утренней газетной статьи об отряде.
Когда я состоял в отряде, готовка всегда лежала на мне. Мне хотелось собирать любые ингредиенты и специи, какие только удавалось найти на горных тропах, чтобы подавать товарищам по-настоящему вкусную еду.
Но их благодарность длилась лишь поначалу. В какой-то момент остальные начали оставлять больше половины приготовленных мною с любовью блюд, заявляя, будто у них нет аппетита, а сами в это время весело перешептывались и смеялись в палатке.
Мне приходилось либо давиться остатками еды, либо выбрасывать её на землю, прежде чем продолжить путь.
Мне следовало ещё тогда заметить неладное... По крайней мере, меня не предали бы как дурака, и я был бы готов к этому морально.
Когда я на мгновение отложил ложку, погрузившись в свои мысли, Элия обеспокоенно посмотрела на меня:
— Папа, что с тобой? Ты заболел?
Стоило Элии договорить, как остальные девочки тоже уставились на меня.
«О нет, нельзя портить им ужин из-за моего уныния».
Я выдавил улыбку, показывая, что беспокоиться не о чем:
— Нет, всё в порядке.
Однако взгляды детей так просто не изменились. Напротив, они выглядели так, словно приняли какое-то решение.
Я поспешно поднялся из-за стола и обратился к ним:
— Раз уж вы закончили ужинать, может, пойдем спать?
Детская комната была маленькой, в ней теснились две деревянные двухъярусные кровати, но девочкам это даже нравилось, ведь так они могли чувствовать тепло друг друга.
Я поставил стул посреди комнаты, достал книгу со сказками и принялся читать вполголоса. Почитать сказку на ночь попросила Элия.
Оливия, которая была бесконечно далека от любви к книгам, уснула и тихонько засопела ещё до того, как я открыл первую страницу, в то время как остальные трое во все глаза смотрели на мои губы.
По мере того как сказка близилась к концу, девочки начали одна за другой зевать, и вскоре все они крепко спали.
Я осторожно вышел из комнаты, стараясь не разбудить детей, и только начал разминать затекшее тело в гостиной, как вдруг раздался звук.
*Тук-тук.*
Раздался стук в дверь.
Кто бы это мог быть в такой час? К тому же на улице лил дождь. У деревенских стариков просто не хватило бы сил прийти к нашему дому в такой сильный ливень.
Я подошёл к двери и спросил:
— Кто там?
Ответа не последовало.
Подозрительно. Будь это местные жители, они бы сразу отозвались.
Я схватил дубинку, которую держал у двери для самообороны. Если это кто-то подозрительный, я обязан защитить своих детей.
Тишина.
Я прильнул глазом к маленькому дверному глазку.
Там определенно кто-то стоял. Из-за низко надвинутого капюшона лица было не разглядеть, но, судя по очертаниям груди и тонкой талии, это была женщина.
В нашей деревне почти не было молодых женщин, если не считать моих дочерей. К тому же деревенские девушки никогда не приближались к нашему дому, не желая, чтобы их сравнивали с эльфийками.
После долгого молчания гостья наконец заговорила:
— ...Айн, это я.
Этот голос... Даже спустя четыре года я так и не смог его забыть. Голос, который я так отчаянно пытался стереть из памяти.
Этого просто не может быть. Почему она здесь?
Словно желая развеять мои сомнения, женщина в капюшоне медленно подняла голову.
Лицо, которое невозможно забыть.
Перед дверью стояла Рианна, одна из участниц того самого отряда.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos