Алексей пришёл на работу в восемь утра в среду. Ноябрьское утро было серым и промозглым — моросил мелкий дождь, и ветер задувал его прямо под куртку. Он прошёл через чёрный ход больницы, спустился в цокольный этаж и толкнул тяжёлую дверь с табличкой "Патологоанатомическое отделение".
Внутри пахло, как всегда — формалином, хлоркой и чем-то ещё, что Алексей давно перестал замечать. Он скинул куртку, переоделся в рабочий халат и прошёл в приёмную.
Марина сидела за столом и что-то яростно строчила в журнале учёта. Она подняла голову, когда он вошёл, и Алексей невольно отметил, что выглядит она хуже, чем обычно. Под глазами тёмные круги, губы поджаты ещё сильнее, чем обычно.
— Алексей, — кивнула она. — Пришёл.
— Пришёл, — буркнул он и сел на стул у окошка. — Ты говорила, много работы?
Марина вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Семнадцать тел за два дня, — сказала она устало. — Семнадцать. Я за двадцать семь лет такого не видела. Даже в девяносто третьем, когда грипп был, не так много было.
Алексей присвистнул. Семнадцать — это действительно много. Обычно в их морг привозили два-три тела в неделю, максимум пять.
— Что с ними? — спросил он.
— Не знаю, — Марина покачала головой. — Врачи говорят, какая-то инфекция. Высокая температура, агрессия, потеря сознания. Умирают быстро — за несколько часов. Один мужик вчера приёмное отделение разнёс, пока его фиксировали. Медсестру укусил.
— Укусил? — Алексей нахмурился. — Это как?
— Обычно. Зубами. — Марина говорила сухо, без эмоций, но Алексей видел, что она напряжена. — Вырвался из рук, бросился на неё и вцепился в плечо. Еле оттащили.
Алексей почесал затылок. Странно. Обычно больные в таком состоянии просто бредят или теряют сознание. Кусаться — это уже что-то из ряда вон.
— И что с ним? — спросил он.
— Умер через час, — ответила Марина. — Сейчас лежит в третьей камере.
Она замолчала, потом добавила:
— Саню тоже укусили.
Алексей поднял голову.
— Какого Саню?
— Соловьёва. Александра. — Марина посмотрела на него усталым взглядом. — Он вчера помогал скорой занести больного. Вышел покурить, а они как раз подъехали. Санитары попросили помочь — мужик крупный был, буйный. Саня взялся за носилки, а тот как дёрнулся и цапнул его за руку.
Александр Соловьёв, тридцать один год, работал санитаром в морге четыре года. Тихий, спокойный парень, который курил за углом здания каждые два часа и никогда не отказывал в помощи. Алексей не был с ним особо близок, но нормально общались — работа есть работа.
— И что? — спросил Алексей.
— Его сразу наверх забрали, в инфекционное. Думали, бешенство. Сделали уколы, положили под наблюдение. — Марина потёрла переносицу. — Вчера вечером позвонили, сказали, что температура у него сорок, бредит. Сегодня утром ещё раз звонила — говорят, стабильно тяжёлое.
Алексей кивнул. Значит, Сани не будет. А второго санитара сегодня и не должно было быть — выходной у него.
— Ты одна тут два дня? — спросил он.
— Почти, — Марина вздохнула. — Вчера Катя из дневной смены помогала, но у неё ребёнок маленький, я её домой отпустила. Сегодня утром ещё одно тело привезли — молодая женщина, двадцать шесть лет. Та же история — агрессия, температура, смерть.
Она встала, взяла журнал и протянула его Алексею.
— Ты сегодня на сутки, да?
— Ага, — кивнул он.
— Хорошо. Я до обеда ещё побудут, документы доделаю. Потом уйду. — Марина посмотрела на него внимательно. — Справишься один?
— Справлюсь, — буркнул Алексей. — Не первый раз.
— Если что — звони. Или охране. Ночью тут никого, кроме тебя, не будет.
Алексей пожал плечами. Ночные смены он любил — тихо, спокойно, никто не мешает. Обычно он просто сидел в приёмной, смотрел сериалы на телефоне или дремал, положив голову на стол. Если привозили тело — принимал, заполнял бумаги, укладывал в камеру. Всё просто.
Марина ушла около двух часов дня. Алексей проводил её взглядом и остался один.
День прошёл тихо. Алексей разобрал документы, которые Марина оставила на столе, проверил холодильные камеры — все семнадцать тел лежали на своих местах, аккуратно накрытые простынями. Он прошёлся по коридору, заглянул в секцию для вскрытий — там всё было чисто, пусто.
К вечеру он заказал себе пиццу через приложение и ел её прямо в приёмной, запивая холодным кофе из автомата. За окном стемнело. Больница постепенно затихала — в коридорах наверху гасли огни, хлопали двери. К десяти вечера стало совсем тихо.
Алексей сидел за столом, пролистывал ленту в телефоне. Новости — всё те же. Губернатор открыл что-то ещё. Погода обещала дожди. Ничего про инфекцию.
Он зевнул и посмотрел на часы. 22:17.
Впереди ещё почти десять часов до конца смены.
Алексей откинулся на спинку стула, закрыл глаза и задремал.
Его разбудил звук.
Глухой, отдалённый стук — будто что-то упало.
Алексей открыл глаза и посмотрел на телефон. 23:34. Он проспал больше часа.
Тишина.
Он прислушался. Ничего. Может, показалось.
Алексей потянулся, встал и пошёл к кулеру в углу приёмной. Налил себе воды, выпил. За окном шумел ветер, хлопала где-то дверь.
Стук повторился.
На этот раз громче, отчётливее.
Алексей обернулся и посмотрел на дверь, ведущую в коридор морга. Тяжёлая металлическая дверь с матовым стеклом. За ней — длинный коридор и холодильные камеры.
Стук шёл оттуда.
Алексей нахмурился. Может, крыса? Или что-то с вентиляцией? Старое здание, всякое бывает.
Он вернулся к столу и сел. Прислушался.
Тишина.
Потом — снова стук. И ещё один. Теперь уже два звука, один за другим.
Алексей встал и подошёл к окну. За стеклом — тёмная парковка, фонари, дождь. И вдруг — синие вспышки мигалок. Одна машина полиции пронеслась мимо больницы, потом вторая, третья. Сирены выли пронзительно, потом затихли вдали.
Три машины сразу. Странно.
Алексей проводил их взглядом и отошёл от окна. Наверное, авария где-то. Или драка в баре. Не его проблемы.
Алексей встал и подошёл к двери. Взялся за ручку, потянул. Дверь тяжело открылась, и его обдало холодом — в коридоре морга всегда было холоднее, чем в приёмной.
Он шагнул внутрь.
Коридор был длинным, узким, освещённым тусклыми лампами дневного света. По обе стороны — двери холодильных камер. Всего их было шесть. Тела лежали в первых трёх.
Алексей прошёл вперёд, прислушиваясь.
Тишина.
Он дошёл до первой камеры, остановился. Дверь была закрыта. Он взялся за ручку, потянул — тяжёлая дверь поддалась. Внутри было темно и холодно. Алексей нащупал выключатель, щёлкнул.
Свет загорелся.
Шесть столов, на четырёх — тела под простынями. Всё на месте. Тихо.
Он закрыл дверь и прошёл дальше, ко второй камере.
Стук раздался снова — громче, резче. Теперь совсем близко.
Из третьей камеры.
Алексей замер.
Сердце ёкнуло.
Он медленно подошёл к двери третьей камеры и положил руку на ручку. Холодный металл.
Внутри что-то глухо ударило.
Алексей сглотнул. Это невозможно. Тела не двигаются. Они мёртвые.
Он дёрнул ручку.
Дверь открылась.
И он увидел.
На одном из столов тело сидело.
Просто сидело, свесив ноги, склонив голову набок.
Простыня сползла на пол.
Алексей остолбенел. Его мозг отказывался понимать, что он видит. Мужчина, лет сорока, с посиневшей кожей и мутными глазами. Челюсть отвисла. На шее — бирка с номером.
Тело медленно повернуло голову и посмотрело на Алексея.
И встало.