Алексей стоял в дверях третьей камеры и смотрел на мужчину, который только что встал со стола.
Его мозг отказывался принимать увиденное.
Это невозможно.
Тела не встают. Они мёртвые. Он сам принимал этого мужика вчера вечером — холодный, неподвижный, с биркой на ноге. Мёртвый.
Но сейчас он стоял.
Покачиваясь, как пьяный. Голова склонена набок. Руки безвольно висят. Кожа синюшная, губы посерели. Глаза мутные, остекленевшие.
Алексей сделал шаг назад.
— Эй, — позвал он хриплым голосом. — Ты... ты меня слышишь?
Мужчина не ответил. Просто стоял, слегка покачиваясь. Челюсть отвисла, изо рта тянулась тонкая нить слюны.
Алексей сглотнул. Сердце колотилось в груди. Это ошибка. Какая-то страшная, дикая ошибка. Врачи неправильно поставили диагноз. Человек был в коме, а его признали мёртвым. Такое бывает. Редко, но бывает.
Он был жив. Всё это время был жив.
— Слушай, — Алексей поднял руку примирительно, как будто перед ним был испуганное животное. — Спокойно, хорошо? Я сейчас позову врача. Всё будет нормально.
Мужчина вдруг дёрнулся. Резко, судорожно. Голова чуть приподнялась, и он посмотрел в сторону Алексея.
Нет. Не на Алексея.
Мимо него.
Алексей обернулся, следуя его взгляду.
В дальнем углу камеры, на последнем столе, лежало ещё одно тело. Женщина, молодая. Та самая, которую привезли сегодня утром. Марина говорила — двадцать шесть лет.
Мужчина сделал шаг вперёд.
Потом ещё один.
Медленно, неуклюже, волоча ноги. Как будто заново учился ходить.
— Эй! — крикнул Алексей громче. — Стой!
Мужчина не остановился. Он шёл к столу в углу, игнорируя Алексея полностью. Как будто его не существовало.
Алексей замер в дверях. Что-то в этом было неправильно. Что-то совсем неправильно. Живой человек, очнувшийся от комы, должен был быть в замешательстве, испуган, дезориентирован. Он должен был звать на помощь, хвататься за стены, падать.
Но этот просто шёл. Целеустремлённо. К мёртвому телу.
Алексей шагнул в камеру.
— Стой, я сказал!
Мужчина дошёл до стола. Остановился. Наклонился над телом женщины.
И вцепился в неё зубами.
Алексей остолбенел.
Мужчина рвал плоть с её плеча, издавая влажные хрипящие звуки. Кровь — тёмная, почти чёрная — потекла по белой простыне. Он жадно жевал, не поднимая головы, погрузив лицо в рану.
Тело женщины не шевелилось. Она была мертва. По-настоящему мертва.
Но это не останавливало его.
Алексей почувствовал, как желудок подкатывает к горлу.
Это не человек.
Это не может быть человеком.
Он сделал шаг назад, не сводя глаз с кошмарной сцены. Ноги подкашивались. В ушах звенело.
И тут что-то стукнуло за его спиной.
Алексей обернулся.
Ещё один стол. Посередине камеры. На нём лежал мужчина лет пятидесяти, с залысинами и серым лицом. Алексей помнил его — привезли позавчера вечером, во вторник.
Рука мертвеца дёрнулась. Соскользнула со стола и повисла в воздухе.
Потом дёрнулась вторая.
Голова медленно повернулась в сторону.
Алексей похолодел.
Ещё один. Ещё один встаёт.
Алексей развернулся и рванул к двери.
Его руки тряслись. Сердце бешено колотилось. Он схватился за ручку, выскочил в коридор и захлопнул за собой тяжёлую металлическую дверь.
Щёлкнул замок.
Алексей привалился к двери спиной, тяжело дыша. Холодный пот тёк по спине. В голове было пусто — только один бесконечный крик: это невозможно, это невозможно, это невозможно.
Из-за двери донёсся глухой удар.
Потом ещё один.
Алексей отпрыгнул от двери, как ошпаренный.
Что-то билось в неё изнутри. Снова и снова. Глухо. Монотонно.
Он отступил в центр коридора, не сводя глаз с двери третьей камеры. В тусклом свете ламп его тень металась по стенам.
Надо уходить.
Надо бежать.
Но куда?
Алексей огляделся. Коридор морга. Шесть камер. В первых двух — тоже тела. Много тел.
А если они тоже...
Он не дал себе додумать эту мысль. Развернулся и побежал к выходу, к двери в приёмную.
Ворвался внутрь, захлопнул дверь за собой. Его трясло. Он схватился за край стола, чтобы не упасть.
Дыши. Просто дыши.
Алексей закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул. Раз. Два. Три.
Потом открыл глаза и посмотрел на телефон на столе.
Надо звонить. Кому-то. Кому угодно.
Он схватил трубку стационарного телефона и набрал внутренний номер охраны.
Длинные гудки.
— Да, — раздался сонный голос.
Пётр Иванович Петров, шестьдесят три года, ночной охранник больницы. Работал здесь уже пятнадцать лет — с тех пор, как вышел на пенсию из милиции. Спокойный, неторопливый мужик с седыми усами и вечной газетой в руках. Сидел в своей будке у главного входа, пил чай из термоса и изредка обходил этажи. Алексей видел его почти каждую ночную смену — Петрович заходил в морг часа в три-четыре ночи, проверял, всё ли в порядке, перекидывался парой слов и шёл дальше.
— Пётр Иванович, — выдохнул Алексей. — Это Алексей. Из морга.
— А, Леша, — Петрович зевнул. — Чего звонишь? Что-то случилось?
— Там... — Алексей запнулся. Как это объяснить? Как сказать, что мёртвое тело встало и сожрало другое тело? — Тут внизу... у меня тут...
Он замолчал. В голове всё смешалось — страх, шок, невозможность происходящего.
— Леша, ты чего? — голос Петровича стал настороженным. — Тебе плохо?
— Нет. То есть да. Блин. — Алексей провёл рукой по лицу. — Петрович, спустись сюда. Пожалуйста. Срочно.
— Чего случилось-то?
— Я... я не знаю, как объяснить. Просто спустись, хорошо? Быстро.
Пауза.
— Ладно, — наконец сказал Петрович. — Иду.
Алексей положил трубку и снова привалился к столу. Руки всё ещё тряслись.
Он посмотрел на дверь в коридор морга. Тяжёлая. Металлическая. Закрытая.
Из-за неё доносились глухие удары.
Стук. Стук. Стук.
Как будто кто-то методично колотил в дверь. Снова. И снова. И снова.
Алексей сглотнул и отвёл взгляд.
Не смотри туда. Просто не смотри.
Он сел на стул, обхватив голову руками. Сердце постепенно успокаивалось, но страх никуда не ушёл. Он засел где-то глубоко, холодный и липкий, как пот на спине.
Минуты тянулись мучительно медленно.
Наконец за дверью послышались шаги. Тяжёлые, неспешные.
Дверь открылась, и в приёмную зашёл Петрович.
Высокий, грузный, в старой форменной куртке. Седые усы, под глазами мешки. Он посмотрел на Алексея и нахмурился.
— Ты чего такой бледный? — спросил он. — Что стряслось?
Алексей поднял голову. Открыл рот. Закрыл.
Как сказать?
Как объяснить то, что сам не понимал?
— Там... — начал он медленно, показывая на дверь в морг. — Там один из... один из трупов. Он встал.
Петрович моргнул.
— Чего?
— Он встал, — повторил Алексей. — Я видел. Он сидел на столе. Потом встал. И... и напал на другое тело.
Петрович смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Леша, — наконец сказал он медленно. — Ты пил сегодня?
— Нет! — Алексей вскочил со стула. — Я не пил! Клянусь! Я видел это! Он встал и... там сейчас двое. Может, больше. Они стучат в дверь.
Как по команде, из-за двери донёсся глухой удар.
Петрович обернулся. Посмотрел на дверь. Потом снова на Алексея.
— Стучат? — переспросил он.
— Да.
Ещё один удар. Громче.
Петрович медленно подошёл к двери и приложил ухо к металлу.
Стук. Стук. Стук.
Он отстранился и вытащил из кармана связку ключей.
— Петрович, не надо! — Алексей шагнул вперёд. — Не открывай!
— Тихо, — буркнул охранник. — Сейчас посмотрим, что там.
Он вставил ключ в замок и повернул.
Щёлкнуло.
Алексей отступил к столу, чувствуя, как сердце снова колотится в груди.
Петрович потянул дверь на себя.
И замер.