Резко развернувшись, Лиам отбил удар своим клинком, отступая на несколько шагов назад. Глаза его лихорадочно бегали по деревьям, выхватывая из темноты каждую тень, каждый подозрительный силуэт.
Одновременно он краем глаза следил за Эллией, готовый в любую секунду броситься на защиту.
«Это было близко… Слишком близко. Если в следующий раз покажу такую слабость, то моя голова слетит с плеч».
Мужчина не спешил атаковать. Он стоял, прожигая Лиама взглядом, в котором читалось неподдельное изумление.
— Впервые вижу такую мощь! — выдохнул он, медленно обходя поляну. — Что это за штука? Я не чувствую в тебе признаков Нумена. Думал что ты просто пустое место, неспособное удержать энергию вышестоящих.
«Нумен… сокращённое название божественной энергии. Он прав. У меня нет ни капли силы... Ни магии рода, ни Озарения за плечами. Только этот кинжал. И его способность… она чертовски раздражает. Мне невероятно повезло, что артефакт дал мне не просто грубую силу, но и обострённые рефлексы, а также сенсорику. Теперь я чувствую его перемещения между тенями, улавливаю само намерение удара. Но… боевых навыков это не заменяет. Я даже не знаю, как правильно поставить блок или провести контратаку».
— Ты прав, — процедил Лиам, не сводя глаз с противника. — Это нечто другое.
Ответом ему была лишь хищная усмешка. Мужчина качнулся и провалился в тень, словно в чёрную воду. В следующее мгновение клинок вылетел из мрака слева. Лиам едва успел подставить свой меч, но лезвие врага всё же чиркнуло по левой руке, оставляя кровавую царапину.
— Чёрт! — рявкнул Лиам, взмахнув алым клинком в сторону противника. Но того уже не было на месте. Он вновь растворился в тенях.
Тишина.
«Где? Где он…»
Враг вынырнул из тени прямо перед ним и рванул вперёд на всей скорости. Времени на манёвр не оставалось. Лиам тоже бросился вперёд с ужасающей решимостью.
Мечи столкнулись со звоном. Искры ярко засверкали в ночи. Сила удара была такова, что противника отбросило назад, заставив проехаться пятками по земле несколько метров. Руки разбойника мелко дрожали от отдачи, а меч немного треснул.
— Физически ты намного сильнее меня, — процедил разбойник, потрясая кистями. — Что ж… Тогда будем играть умом.
Он резко опустил руку в тень ближайшего дерева. И в тот же миг из другой тени, прямо рядом с Лиамом, вылетела его рука с мечом. Лезвие впилось в ногу, оставляя рваную рану.
Лиам закричал от боли, но крик тут же застыл в горле. Рана… она зашипела, а из неё повалил густой и неестественный пар.
«Больно… но... это исцеление?! Я чувствую, как ткани стягиваются и заживают. Как много силы ещё заложено в этот кинжал?»
Он стиснул зубы, игнорируя боль. Резко взмахнул алым клинком, разрубив вражеский меч пополам, словно тот был сделан из глины. И тут же отступил назад, на небольшой пятачок земли, где почти не было теней. Только залитый лунным светом участок.
— Хватит прятаться, трус! — выкрикнул Лиам, поднимая окровавленный, но уже почти затянувшийся клинок. — Выходи и сразись как мужчина!
— Мужчина? — в голосе разбойника прорезалась горькая усмешка. — И это мне говорит ребёнок? Ты ещё ничего не знаешь, чтобы называть меня трусом. Просто я не такой идиот, чтобы сражаться на невыгодных для себя условиях.
— Не пытайся выглядеть умным, — выплюнул Лиам, сжимая рукоять дрожащей рукой. — Ты отвратительный выродок, который перерезал невинных людей, а женщин забрал в рабство! Мало того, что ты сделал это, так ещё и убил всех детей в деревне! И атаковал нас в спину? Не смеши меня… Ты просто тварь, недостойная жить.
Мужчина материализовался из тени неподалёку от поляны. Его лицо было задумчивым, оценивающим. Атаковать Лиама на открытом пространстве без теней было слишком рискованно, и он это понимал. Его собственный меч валялся бесполезным обломком, но он компенсировал это, подобрав тот самый кинжал, что ранее метнул в Эллию.
«Что делать? — лихорадочно соображал Лиам. — На этой поляне я в относительной безопасности от его внезапных атак. Но… что, если он переключится на Эллию? Использует её, чтобы заставить меня выйти из укрытия? Пока он этого не сделал, и это единственное, что меня радует».
— В некотором смысле ты прав, — неожиданно спокойно произнёс разбойник. — В тебе есть благородство и здравый смысл. Но… не у всех всё так прекрасно в жизни, как у тебя. Я убиваю и похищаю людей, чтобы выжить самому. Иначе никак. Меня самого запросто убьют, если я ослушаюсь приказа. Сбежать тоже не могу. Из-за кое-чего.
Лиам вслушивался в каждое слово, но не позволял себе расслабиться ни на секунду. Он понятия не имел, сколько ещё продержится сила кинжала. Она могла иссякнуть в любой момент.
— Разве можно забирать жизни других, чтобы сохранить свою? — вырвалось у него.
— А ты бы не сделал так? — вопрос прозвучал как вызов.
«Что это за душевные разговоры? — мелькнуло в голове Лиама. — Он пытается убедить меня не убивать? Или просто тянет время? А может… усыпляет мою бдительность?»
— Что ж… — мужчина выпрямился. — Пора заканчивать это. Не хватало ещё, чтобы солдаты нас нагнали или кто похуже. Мои ребята из-за шума наверняка уже настороже и готовятся уходить.
Он резко бросил обломок меча в Лиама. Тот полетел, медленно вращаясь в воздухе.
«Что он задумал? Зачем бросать меч? Таким ударом он даже не порежет меня. Я поймаю рукоять или вообще уклонюсь… — Лиам уже готов был отпрыгнуть, как вдруг осознание ударило молнией. — Стоп… Неужели?!»
Кинжал, который мужчина держал в руке, исчез. Брошенный не в Лиама, а в тень рядом с ним. И вылетел… из тени летящего меча. А меч был уже в метре от Лиама. Кинжал, вырвавшись из тени, вонзился ему почти в горло с мерзким, влажным звуком.
— А-а-а! — закричал Лиам, чувствуя, как лезвие входит в плоть.
Мужчина не останавливался. Он нырнул в тень и тут же вынырнул из тени самого Лиама, подхватив с земли сломанный меч. Тупое лезвие с хрустом вошло в спину.
Боль была чудовищной. Но сквозь неё пробилась ярость. Лиам, не думая схватил противника за запястье и используя всю чудовищную силу, дарованную кинжалом, рванул. Рука отделилась от тела почти под корень, забрызгав всё вокруг тёмной кровью.
Разбойник закричал и мгновенно испарился в тени.
Лиам кое-как стоял на своих двоих. Из горла и из спины хлестала кровь. Он схватился за кинжал в шее, чувствуя, как лезвие задевает что-то жизненно важное, и с диким усилием вырвал его. Боль снова ослепила, но тут же рана зашипела, затягиваясь с неестественной скоростью.
Лиам все-таки упал на колени не в силах стоять
«Тень… — думал он, стоя на коленях, пока плоть восстанавливалась на глазах. — Моя собственная тень… Я совсем забыл, что из неё тоже можно вылезти и нанести удар. Чёртов ублюдок… Неплохо придумано...».
Слёзы смешивались с кровью на его лице.
Из темноты донёсся полный агонии крик
— Ублюдок! Моя рука! — голос разбойника сорвался на хрип. — Я… Я в прошлом рыцарь страны Элирии! Из специального отряда Лилии! Роланд Ильнасия! Капитан боевого назначения города Ницшы! — последние слова он выкрикнул с такой яростью и болью, что лес, казалось, содрогнулся.
Со стороны послышался другой крик, полный ярости и решимости:
— Лиам! Убей его!
Это была Эллия. Она пришла в себя. Её рука была направлена в сторону Роланда, глаза горели тем самым зелёным пламенем, но сейчас в них не было страха. Только холодная и расчётливая ярость.
В тот же миг земля под разбойником взорвалась. Из неё вырвались огромные, толщиной в руку, лозы, усеянные острыми, как бритва, шипами. Они обвили тело Роланда с чудовищной силой, спеленали его по рукам и ногам, не оставляя ни малейшей возможности нырнуть в спасительную тень.
«Убить? — мысль пронзила сознание Лиама, парализуя на долю секунды. — Это всего лишь Озарение. Иллюзия. Сон. Но... убивать людей? Меня с детства учили, что убийство — это грех. Что боги накажут. Но... есть ли у меня выбор? Если я не сделаю этого сейчас, Роланд вырвется. Он сбежит. И тогда погибнут другие. Эллия. Яника. Даже я сам».
Решение пришло не из головы. Оно пришло из того самого места, где рождается воля к жизни.
Лиам рванул вперёд. Алый клинок описал в воздухе сверкающую дугу.
Голова Роланда отделилась от тела с чавкающим звуком. На лице бывшего капитана, искажённом болью и ужасом, блестели дорожки слёз. Голова упала на землю, прокатившись по траве и застыв в нескольких шагах от обезглавленного тела.
Лиам замер. Боль нарастала с каждой секундой, и он понимал почему. Обсидиановая броня продолжала пожирать его изнутри. Количество жизненной энергии и крови, высосанной артефактом за время боя, было чудовищным. В глазах начало темнеть, навалилась нечеловеческая слабость.
Дрожащей рукой он нажал на кнопку. Клинок дрогнул, замерцал и начал сжиматься, трансформироваться, пока в руке не оказался всё тот же изящный, но теперь безобидный на вид кинжал.
И тут ноги подкосились. Лиам рухнул на колени, не в силах стоять. Кинжал выпал из ослабевших пальцев и глухо стукнулся о землю.
— Лиам!
Эллия мгновенно оказалась рядом. В тот же миг из земли вокруг него начали прорастать новые лозы — не агрессивные а мягкие, гибкие, унизанные нежными, переливающимися цветами. Воздух наполнился удивительным, сладким ароматом, от которого боль отступила, растворилась в приятной, обволакивающей истоме.
— Не беспокойся, — голос Эллии звучал тихо. — Это цветы Фиолы. Их запах действует как сильное обезболивающее. А лозы ускоряют регенерацию. Минут через двадцать ты будешь в норме или хотя бы в состоянии идти. — Она уже копалась в своей сумке, доставая флаконы. — У меня ещё есть зелья. Всё будет хорошо.
Лиам с трудом сфокусировал взгляд на ней. Её руки, её лицо… под разорванной тканью, виднелась свежая, но уже затягивающаяся рана.
— Это… твоя рана… — прохрипел он. — Когда ты успела её залечить?
— Сразу же, — она даже не подняла глаз, продолжая деловито смешивать какие-то составы. — Всё время, пока ты сражался, я притворялась, что была без сознания. Залечивала себя. Он даже не заметил, — она усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Видимо, всё его внимание привлёк ты.
Она посмотрела на его тело. Зрелище было жутким. Даже когда лозы закончат свою работу, останутся глубокие и уродливые шрамы, а левая рука… она выглядела так, будто из неё высосали всю кровь до последней капли.
— Всё прошло по плану, — выдохнул Лиам, пытаясь улыбнуться. — Последствия просто ужасающие.
— Я предупреждала тебя, — в её голосе прозвучала боль. — Использовать кинжал только в крайнем случае. Я сама не знала, что он даст взамен… и что заберёт.
— Не вини себя, — он сжал её руку ослабевшими пальцами. — У нас не было выбора. Без него мы бы проиграли. И никто не знал, что тот осколок… что он вылетит в тебя. Это случайность. Чистая случайность.
Эллия стиснула челюсти так, что желваки заходили ходуном. Она молча открыла флакон с зелёноватой жидкостью и осторожно, поддерживая голову Лиама, начала поить его. Тёплая, чуть горьковатая влага потекла в горло, разнося по телу живительное тепло.
— Пей, — тихо сказала она. — Всё будет хорошо. Мы справимся.
В её глазах, встретившихся с его взглядом, не было слёз. Только стальная решимость. И, кажется, впервые за всё время, абсолютная, непоколебимая вера в то, что они действительно смогут пройти этот путь до конца.
— Как трогательно! — раздался вдруг знакомый, до боли знакомый голос, полный неестественного, почти театрального веселья. — Молодые господа! Думаю, на этом месте наше приключение стоит закончить.
Эллия резко обернулась, инстинктивно заслоняя собой обессиленного Лиама. И застыла.
Из темноты леса, ступая по влажной траве с идеальной, выверенной грацией, вышли двое. Первый — Константин. Дворецкий. В одной руке он держал свою неизменную трость с золотым черепом льва, на лице застыла вежливая, ничего не выражающая полуулыбка.
Но не он заставил кровь Эллии застыть в жилах.
Рядом с ним, чуть впереди, возвышалась фигура, которую она знала лучше всех на свете. Высокий, статный мужчина с благородными, точеными чертами лица и глазами такого же пронзительно-зелёного цвета, как у неё самой. Но в этих глазах не было ни капли тепла. Только холод. Ледяной, оценивающий, всевидящий холод.
Клауд Розендорф. Её отец.
Он смотрел на неё и на распростёртого у её ног Лиама с выражением, которое невозможно было прочитать. Не гнев. Не разочарование. Скорее — отстранённое любопытство, словно он рассматривал двух неожиданно попавшихся на пути насекомых.
— Забирай их обоих и приведи в поместье, — голос Клауда прозвучал ровно, безэмоционально, как приказ, не терпящий возражений. — Я же отправлюсь дальше к лагерю. Разберёмся с этим... беспорядком. Поговорим в поместье.
— Как скажете, мой господин Клауд, — Константин склонил голову в идеальном, отточенном поклоне.
Эллия открыла рот, чтобы закричать, чтобы остановить его, чтобы сказать хоть что-то...
Но не успела.
Константин сделал легкое, почти незаметное движение тростью. Воздух дрогнул и мир для них обоих погас, погрузившись в непроглядную, безмолвную тьму.