Стены вокруг были сложены из побелевших от времени кирпичей, кое-где выкрошившихся и осыпавшихся мелкой трухой. Единственным предметом обстановки служил грубо сколоченный деревянный стол, на котором одиноко догорала тонкая свеча, отбрасывая пляшущие тени на заплесневелые углы. С потолка методично, с мерным звуком, падали капли воды, собираясь в лужицы на каменном полу.
Одна из таких капель упала точно на лицо Лиама, заставив его очнуться.
Он дёрнулся и тут же ощутил холодный металл на запястьях. Руки были закованы в тяжёлые цепи, подвешенные к потолку так, что он едва доставал носками до пола. Лодыжки тоже опоясывали кандалы, прикованные к вделанным в камень кольцам. Он даже не мог сесть или хотя бы согнуть ноги, чтобы дать им отдых — тело оставалось в постоянном, мучительном напряжении.
Всё ныло. Мышцы горели огнём. Но открытых ран уже не было. Их аккуратно зашили и перевязали чистыми бинтами. Кто-то позаботился о нём.
Лиам перевёл взгляд на свою левую руку и замер.
От пальцев до самого плеча тянулись уродливые, вздувшиеся шрамы. Кожа вокруг них была бледной, почти серой. Другие раны, помельче, покрывали тело, но эти были самыми страшными. Память о кинжале.
«Где я? — мысли ворочались тяжело, словно сквозь вату. — Похоже на подземелье под поместьем или тюрьму. Почему я почти голый? Только штаны оставили… Тч… Больно… Хотя бы сесть, ноги уже почти онемели».
Он попытался согнуть колени, чтобы хоть немного ослабить натяжение цепей, но они были слишком коротки. Тело осталось висеть в том же положении, лишь ноги слегка шевельнулись, разгоняя затекающую кровь.
«Если я останусь здесь надолго, то провалю Озарение... Яника? Что с ней? Последнее, что помню... Клауд Розендорф отправился в лагерь.».
В тот момент, сквозь пелену боли и усталости, Лиам успел заметить, насколько впечатляюще выглядел этот человек. Богатая одежда, идеальная осанка, ледяные глаза, в которых читалась абсолютная власть. Но сейчас это восхищение сменилось тревогой. Сколько он уже здесь? День? Два? Если его продержат взаперти всю оставшуюся неделю…
«Всё должно идти по сценарию. Озарение не может завести меня в тупик. Но… теперь я понятия не имею, что будет дальше. Это пугает».
В этот момент тяжёлая дверь со скрипом отворилась, впуская в камеру две фигуры.
Клауд Розендорф вошёл первым. В полумраке подземелья его зелёные глаза светились почти неестественно, а как чистые изумруды высшей пробы. Тёмные, длинные волосы обрамляли благородное лицо, две тонкие пряди спадали по бокам. Он был всё в той же безупречной одежде, словно только что вернулся с приёма, а не с ночной вылазки в бандитский лагерь.
Следом, застыв у двери, встал Константин. Дворецкий сложил руки на трости, лицо его выражало полное, почти оскорбительное спокойствие и умиротворение, словно он охранял не камеру пыток, а цветочную оранжерею.
Клауд приблизился к Лиаму. Его взгляд, холодный и всевидящий, скользнул по изуродованной руке пленника.
— Тебя же зовут Лиам? Верно?
— Да, господин, — голос сорвался в хрип.
— Тогда ответь на несколько вопросов. От ответов зависит, что я с тобой сделаю дальше.
«Что сделает? — сердце пропустило удар. — Худший вариант — просто избавиться. Но если бы он хотел убить, меня бы уже не было в живых. Значит, есть шанс».
Зелёные глаза Клауда чуть прищурились, словно он читал каждую мысль на лице парня.
— Я задаю первый вопрос деревенщина. Что заставило тебя отправиться за бандитами? И почему ты втянул в это мою дочь?
Голос стал жёстче, в нём зазвенела угроза.
— Я хотел спасти сестру, — выдохнул Лиам, стараясь говорить ровно, несмотря на боль в затёкших суставах. — Её зовут Яника. Она недавно вернулась в семью после долгого отсутствия. Она единственная, кто у меня остался. Родители мертвы. Сестру забрали. Я должен был что-то сделать. У меня не было выбора.
Он перевёл дыхание, чувствуя, как горят лёгкие.
— А Эллия… это случайность. Она нашла меня после нападения. Вылечила, накормила, не дала сойти с ума. Я рассказал ей про сестру, и она сама решила пойти со мной. Честно, я пытался её отговорить. Но вы же знаете, какая она упрямая.
Тишина. Клауд смотрел на него не мигая. Лиам чувствовал, как этот взгляд проникает под кожу.
— Что ж, — наконец произнёс тот. — Сходится с тем, что рассказала моя дочь. Видимо, ты не врёшь. Это видно по твоему состоянию и по тому, как ты говоришь.
Он сделал шаг назад, но не отвёл глаз.
— Остался последний вопрос, — голос Клауда звучал ровно, но в нём чувствовалась особая, давящая интонация. — Насколько много ты знаешь о своей семье?
Лиам замер. Вопрос был настолько неожиданным, настолько выбивающимся из всего контекста допроса, что на мгновение он просто потерял дар речи.
— О чём вы, господин? — наконец выдохнул он, чувствуя, как в груди зарождается странное, холодное беспокойство. — Я знаю свою семью досконально. Как, наверное, любой другой ребёнок. Мне двенадцать лет, а не четыре года. Разве я могу чего-то не знать?
Клауд слегка ухмыльнулся. В этой ухмылке не было тепла. Только превосходство знающего человека.
— А ты не знал, что твоя погибшая мать — чистокровная аристократка из довольно богатой семьи Кристан?
«Что? — мысль взорвалась в голове Лиама фейерверком отрицания. — Нет! Это точно проделки иллюзии. Озарение пытается запутать меня. Моя семья не могла скрывать такое всю мою жизнь? Нет, я отказываюсь в это верить».
— Нет. Я впервые слышу подобное, — голос его дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо. — И абсолютно в это не верю. Моя семья не могла лгать мне всю жизнь. Это… чушь собачья!
Он сам почувствовал, что повысил голос больше, чем следовало. Лицо Клауда осталось невозмутимым, лишь глаза чуть прищурились.
— Что ж… Хочешь верь, хочешь нет, — пожал плечами глава рода Розендорф. — Но твоя мать. Старшая дочь рода Кристан и его главы. Не знаю, стоит ли тебе говорить это… но бывший муж твоей покойной матери, от которого, кстати, родилась твоя старшая сестра Яника, заказал это нападение. Чтобы вернуть дочь и преподать урок бывшей жене.
«Складно. Логично. Но это просто сценарий! — уговаривал себя Лиам, чувствуя, как где-то глубоко внутри закрадывается червячок сомнения. — Буду играть дальше. Как и положено в Озарении. Но… что, если это реальность? К нам часто приезжали гости из Ницшы. Богатые люди, дарили мне книги… Нет! Это всё чушь! Просто совпадение!»
— Я не верю в это, — повторил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Ещё раз извиняюсь…
Клауд шагнул ближе. Теперь между ними было не больше ладони. Его зелёные глаза впились в лицо Лиама с такой интенсивностью, что захотелось отшатнуться.
— Мне плевать, веришь ты или нет. Слушай меня сюда. Ты нарушил большинство законов королевства. Мало того, ты убил человека. Да, он был отвратительным преступником, но права на это у тебя не было. — Голос его стал тише, но от этого ещё страшнее. — Если бы ты не был близким другом моей дочери, если бы она не была с тобой всё это время… я бы лично тебя прикончил. Не сомневайся.
Мурашки побежали по спине Лиама, холодные и острые. Он не преувеличивал. Клауд Розендорф говорил чистую правду.
— Извиняюсь, господин, за свою оплошность, — выдавил Лиам, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но… что будет дальше?
— Мы дождёмся, пока сюда не приедет глава рода Кристан. Уважаемый Геральд Кристан. Твой дедушка — Клауд сделал паузу, давая информации улечься. — Пока что ты будешь жить в нашем поместье как дорогой гость. Но выходить за его пределы… права не имеешь.
— Слушаюсь, — только и смог выдавить Лиам.
Клауд повернул голову к двери:
— Константин. Сними с него кандалы.
Дворецкий, всё это время стоявший с выражением благостного спокойствия на лице, оживился. Он подошёл быстрым, лёгким шагом и через несколько секунд ловко освободил запястья и лодыжки Лиама. Цепи с грохотом упали на каменный пол.
— Можете идти, молодой человек, — Константин указал рукой на дверь. — Когда выйдете из подземелья, вас встретят служанки. Они приведут вас в порядок. Дорогу найдёте сами — здесь негде блуждать.
Лиам потёр затёкшие запястья, чувствуя, как кровь с болью возвращается в онемевшие кисти. Он сделал шаг к двери, но перед тем как переступить порог, остановился.
— Благодарю, что оставили в живых, — произнёс он, не оборачиваясь. — Точнее… вы и не планировали меня убивать. Надеюсь, вам было весело наблюдать, как мы пытались выжить в юго-западном лесу.
И, не дожидаясь ответа, вышел.
Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Подземелье осталось позади, впереди ждала лестница, ведущая в неизвестность, где его ждали служанки.
Тем временем двое мужчин остались в полумраке подземелья, провожая взглядом удаляющуюся фигуру мальчишки. Тишина, нарушаемая лишь мерным звуком капающей воды, висела в воздухе, пока Клауд не нарушил её первым.
— Этот мальчишка… довольно сообразительный, — произнёс он задумчиво, и в его голосе послышались нотки неподдельного интереса. — Но меня другое волнует: как он смог нас заметить? Мы полностью скрыли свою энергию Нумена. Это невозможно для обычного ребёнка, не прошедшего Озарение.
Константин, всё ещё стоявший у двери, широко улыбнулся, поглаживая свои холёные усы. В его глазах плясали весёлые искорки.
— Этот мальчишка очень умён, господин. Не по годам. Возможно, у него просто отличная интуиция? Или тот кинжал тогда помог ему? — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Что думаете?
— Не знаю, — Клауд пожал плечами, но в его взгляде читалось, что эта загадка его зацепила. — Единственное, что я могу сказать определённо: он довольно интересная особа. Умён не по годам, спору нет. Но не сильно впечатляет. Кроме интеллекта чуть выше среднего, у него ничего нет. Ни силы, ни навыков, ни происхождения… по крайней мере, пока.
— Ну не надо так строго с ним, господин, — мягко возразил Константин. — Он всё ещё ребёнок. Возможно, даже наивнее, чем наша Эллия.
— Эллия будет куда способнее, — отрезал Клауд, и в его голосе послышалась отцовская гордость, смешанная с холодной оценкой. — Ты видел, как он обращался с кинжалом Обсидиановой Розы? Смехотворно. Никакого мастерства и никакого понимания. Чистое везение, что этот Роланд оказался таким слабым идиотом, что не смог его прикончить.
Константин продолжал накручивать ус на палец, внимательно слушая своего господина. Его лицо сохраняло выражение благодушного спокойствия, но глаза выдавали живой интерес к обсуждаемой теме.
— Вы правы, господин, — кивнул он наконец. — Но не думаю, что стоит винить мальчишку. Лиам ни разу в жизни не держал в руках меч, насколько мне известно. А этот Роланд… — он сделал многозначительную паузу. — Насколько я помню из полученных ранее донесений, он прошёл Озарение всего неделю назад. По сути, это был почти равный бой между двумя новичками. Другое дело, если бы вмешался я, — Константин широко, почти по-детски радостно улыбнулся. — Думаю, части его тела пришлось бы собирать в радиусе километра.
Он громко, от души рассмеялся, и эхо его смеха заметалось под сводами подземелья, смешиваясь с шорохом осыпающейся штукатурки.
Клауд лишь покачал головой, но в уголках его губ мелькнуло подобие улыбки.
— Пошли, — сказал он, направляясь к выходу. — Выпьем чаю и приступим к работе с бумагами. Дел сегодня невпроворот.
— Как прикажете, господин, — Константин склонился в лёгком поклоне и последовал за ним, на ходу поправляя свой безупречный костюм.
Шаги двух мужчин затихли в глубине коридора, и подземелье вновь погрузилось в тишину, нарушаемую лишь монотонным стуком падающих капель.