Воздух здесь разреженный и ледяной, а густой белый туман не рассеивается ни на мгновение; едва завидев эту картину, Мика невольно воскрешал в памяти жуткие воспоминания о позапрошлой ночи.
Его сил катастрофически не хватало, и даже когда удавалось разглядеть подвох в каком-нибудь капкане, тело не успевало увернуться – оставалось лишь стиснуть зубы и принимать удар на себя, так что вчера, после возвращения с горы, он с ног до головы покрылся синяками и ссадинами.
И пусть он уже тщательно натёрся чудесными мазями, что дал Урокодаки-саконджи, в костях по-прежнему таилась глухая боль.
─ С сегодняшнего дня и впредь всё, что вам обоим предстоит делать – это подниматься и спускаться по этой тропе снова и снова. Как только сумеете преодолеть спуск от начала до конца и не получить ни единой царапины, считайте, что это испытание позади и вы готовы к следующему этапу.
Произнеся это, Урокодаки Саконджи качнулся и растворился в белёсой пелене.
─ Спуститься вниз и не заиметь ни царапины?
Мика прекрасно понимал, к чему всё сводится, но на губах помимо воли всё равно заиграла горькая улыбка.
Этот спуск оставил по себе самые тяжелые воспоминания за всю его жизнь.
От одной мысли о пережитых мучениях Мике отчаянно хотелось сделать так, чтобы это больше никогда не повторилось.
Однако выбора не было – не преодолев это испытание, о постижении дыхания и искусстве владения мечом можно было даже не мечтать.
─ Я пошел, Танджиро!
─ Да, будь осторожен, Мика!
─ Не беспокойся!
Бросив на ходу короткую фразу Танджиро, Мика без долгих раздумий шагнул прямо в клубящийся туман.
В этот раз всё было иначе: они с Танджиро шли по разным тропам, а значит, никто больше не мог идти впереди и расчищать дорогу.
Мику это ничуть не удивило; он помнил, что Урокодаки Саконджи тренировал немало мечников и нередко брал под своё крыло сразу по несколько учеников, так что проложить дополнительные тропы на склоне было вполне в порядке вещей.
Танджиро рядом не было, но на душе у Мики не было ни капли страха.
Он пришел сюда ради науки и самосовершенствования, а не для того, чтобы выезжать за чужой счет.
Уникальное чутье Танджиро – вещь, безусловно, выдающаяся, но к самому Мике оно не имело никакого отношения.
Ему предстояло выковать собственное «озябшее» в тренировках обоняние – вернее, свою собственную чуткость.
─ Бах!
Прилетевшее откуда-то бревно с размаху откинуло его в сторону.
Мика кубарем поднялся на ноги и снова бросился вперед.
Следом за этим окрестные ловушки и механические сюрпризы начали срабатывать один за другим.
В отличие от позапрошлой ночи, теперь засады таились глубже и были искуснее – они запросто могли обмануть даже самого бдительного человека.
Мика попросту не успевал распознать их до того, как они срабатывали; с его скудным опытом здесь было нечего и рыпаться.
Невидимый противник словно точно знал о его приближении и выстроил эту полосу препятствий персонально для него.
И поскольку у Мики не было чуткого носа Танджиро, ему оставалось лишь осознавать случившееся тогда, когда ловушка уже обрушивалась на него.
Густой туман наглухо отрезал зрение; прежде он привычно полагался на глаза, но теперь угодил в кромешную тьму бездонной пропасти.
«Так дело не пойдет, – подумал он. – Нельзя позволять этому продолжаться дальше».
Провалившись в очередную яму – уже и не сосчитать в который раз, – Мика просто растянулся на влажном дне и уставился в небо.
Небо было свинцово-серым, последние крупицы дневного света угасали.
В голове зароились лихорадочные мысли: эта горная тропа, усеянная ловушками, призвана не просто измотать тело и развить ловкость – она, должно быть, заставляет учиться предчувствовать опасность.
Раз уж они сгустили такой туман и лишили людей зрения, не знак ли это, что нужно задействовать иные способности?
В памяти мелькнула методика тренировок Танджиро, и Мике вдруг показалось, что пелена с глаз спала – он словно нащупал саму суть.
Они были из разных теста: Танджиро с самого рождения обладал божественным нюхом и ему не нужно было ломать голову над новыми талантами.
Его главным оружием отродясь был этот дар, и ему стоило лишь упорно развивать то, что дано от природы.
Но откуда такая роскошь у Мики?
Он был самым обыкновенным человеком, лишенным той базы, что была у Танджиро.
А значит, ему предстояло с нуля постигать то, как улавливать приближение опасности.
«Из пяти человеческих чувств самым полезным после зрения является слух, верно? Выходит, мне нужно научиться определять направление по звуку?»
«Смогу ли я действительно научиться слышать опасность?»
Уставившись на пробивающиеся сквозь тучи звезды, Мика резко напряг живот и единым рывком поднялся на ноги.
«Быть не может такого – „смогу“ или „не смогу“, есть только „хочу и делаю“!»
Выбравшись из ямы, он бросил взгляд на затянутую туманом тропу, молча зажмурился и снова ринулся вперед.
На этот раз он отделался куда большими шишками, чем прежде.
─ Мика! – заметив вышедшего из зарослей парня, Танджиро бросился к нему и подхватил под руку. – Мика, откуда столько ран?
Танджиро окинул взглядом сплошь покрытое синяками и припухлостями тело товарища; пусть кожа была цела, зрелище всё равно пугало.
Судя по всему, эти увечья казались даже тяжелее тех, что Мика заработал позапрошлой ночью.
И это не вязалось ни с какой логикой.
(Период проведения мероприятий: с 19 июня по 21 июня)