«Грехи»

***

«Зависть»

Полгода назад.Киев.

— Твоя связь с Виктором — оскорбление нашей семьи!

Богдан Жуков швырял всё, что попадалось под руку. Елена вздрагивала от каждого удара и плакала всё сильнее, но её слёзы лишь сильнее его распаляли.

— Ты идиотка, которая позволяет пользоваться своим телом! Бесполезная дрянь, вся в свою мамашу-шлюху!

Со стола полетела пачка документов, следом — стакан с ручками. Он ударился о стену рядом с диваном и с грохотом рухнул на пол.

Елена сжалась.

Богдан резко обернулся и в несколько шагов оказался рядом. Схватил дочь за руку и дёрнул на себя, заставляя подняться.

— Хватит ныть! Где была твоя голова, когда ты по кроватям прыгала?!

— Папа, пожалуйста, хватит!

— Ты меня опозорила! — Он почти выплюнул эти слова ей в лицо. — Как мне теперь смотреть ему в глаза? Я несколько лет выстраивал с ним сделку, несколько лет! А теперь он будет смотреть на меня свысока, потому что трахает мою дочь!

Елена попыталась вырвать руку, но Богдан только сильнее сжал пальцы.

— Мне больно…

Он отпустил её лишь затем, чтобы ударить.

Голова Елены резко дёрнулась в сторону. Она потеряла равновесие и упала на диван, машинально прижав ладонь к щеке. Боль пришла не сразу — сначала половина лица просто онемела, а во рту появился металлический привкус.

Богдан тяжело дышал над ней. Елена медленно подняла на отца заплаканные глаза, и впервые за весь разговор в них было больше страха, чем вины.

— Вставай.

— Па… па… — судорожно, сквозь всхлипы произнесла она.

— Встань!

Он снова схватил её за руку и дёрнул на себя. Приблизился к её лицу так близко, что Елена чувствовала его тяжёлое дыхание на своей коже.

— А теперь слушай сюда… — Он сильнее сжал пальцы на её лице, проверяя хватку. — Ты заставишь его жениться на тебе любой ценой. Поняла меня?

Она молчала, в ужасе глядя на отца.

— ПОНЯЛА?!

Елена начала нервно кивать, совсем не понимая, на что соглашается.

— Если не сможешь, я выдам тебя замуж за своего секретаря.

Елена замерла.

Секретарём отца был сорокалетний неженатый мужчина, умевший безукоризненно выполнять приказы Богдана, но ещё лучше — быть его верной шестёркой. Мысль о том, что отец действительно способен распорядиться её жизнью таким образом, пугала сильнее самой угрозы.

А Виктор был её первой любовью. Тогда она знала его лишь как старшеклассника из крутой семьи и уже в те годы всячески пыталась завладеть его вниманием. Искала повод оказаться рядом, попадаться ему на глаза, узнавала о нём всё, до чего могла дотянуться.

Однако вскоре Виктор поступил в университет, а Елена осталась одна. Именно тогда простая подростковая влюблённость начала превращаться во что-то другое.

Она медленно и уверенно собирала его жизнь по крупицам. Находила страницы в социальных сетях, фотографии, имена друзей и знакомых. Узнав, в каком университете он учится, записывалась туда на пробные занятия только ради возможности увидеть его в коридоре. Она даже пришла на его выпускной, хотя Виктор понятия не имел, что среди присутствующих была и она.

Со временем Елена узнала, где он живёт. Каждый год на его день рождения отправляла анонимные подарки, подолгу выбирая именно то, что могло ему понравиться. Она знала, куда он ходит, с кем общается, какие места предпочитает и какие женщины появляются рядом с ним.

Но ей всё равно было мало.

Поэтому, когда появилась возможность устроиться в его офис, Елена воспользовалась ею без раздумий.

Теперь Виктор наконец был рядом.

Оставалась лишь одна проблема — рядом с ним постоянно появлялись другие женщины.

И с каждой из них Елена начинала свою маленькую, никому не заметную борьбу за его внимание.

После срыва отца она долго стояла перед зеркалом, осторожно нанося мазь на горящую щёку, чтобы к утру не проступил синяк. Слова Богдана всё ещё крутились в голове, заставляя раз за разом возвращаться к одному и тому же вопросу.

Как заставить такого мужчину, как Виктор, жениться на женщине, которая одержима им? И можно ли вообще заставить Виктора хоть что-нибудь сделать против его воли?

Ответа у неё не было.

Но спустя время возможность представилась сама.

Находясь в пентхаусе Виктора, Елена наблюдала за ним, пока тот с неподдельным интересом смотрел новости. На весь экран вывели фотографию молодой наследницы корпорации «Stein».

Елена ещё тогда заметила, как изменился его взгляд.

Каждый раз, замечая его чувства к ней, Елена смеялась от горя. Её одновременно забавляло и разрушало то, насколько жестоко Вселенная решила над ней пошутить.

Она годами была одержима Виктором.

А теперь Виктор сам стал тем, кем всё это время была она.

Только по отношению к женщине, которую Елена ненавидела больше всех.

«Планы рождаются по ночам, и лишь утром мы решаем, воплощать ли их в жизнь».

Воспользовавшись людьми отца, она перевернула вверх дном весь номер Стеллы, пока той не было в отеле. Елена сама не знала, что именно надеялась найти. Документы, фотографии, переписку — хоть что-нибудь, способное уничтожить Стеллу до того как они с Виктором сблизятся.

— Вы кто такие?

Елена резко обернулась.

В дверном проёме стоял молодой парень в капюшоне. Двое мужчин, сопровождавших её, тут же направились к нему.

— Стоять, переростки.

Он лениво покрутил в руке тревожную кнопку, и мужчины остановились.

— Ты тут заправляешь? — Леон искоса взглянул на Елену.

— А ты кто?

— Тот, кто либо даст тебе то, что ты ищешь, либо раздавит тебя как таракана.

Он вошёл внутрь, без особого удивления осматривая разгромленный номер.

— Убирайтесь.

Несмотря на угрожающий тон, Леон достал из кармана визитку и протянул её Елене.

Она не спешила брать.

— И что это?

— Возможность получить то, ради чего ты сюда пришла. Только в следующий раз не приводи с собой цирк.

Елена всё-таки забрала визитку.

Спустя какое-то время.

Леон сидел напротив Елены, внимательно изучая её лицо и пытаясь понять, насколько серьёзно она говорит.

— То есть ты хочешь растоптать репутацию Стеллы Штэйн и…

— Убить моего отца, — закончила за него Елена. — Я знаю, вы и с таким справитесь.

Леон слегка приподнял брови.

— Интересно, откуда у тебя такая информация.

— Взамен я вам заплачу.

— мы сами назначим цену нашей услуги.

***

«Отступничество»

Три месяца назад.

Леон копался в содержимом флешки, сидя в кресле гостиничного номера. Стелла должна была вернуться совсем скоро. Ещё утром она с ужасом обнаружила пропажу ценной вещи и теперь была уверена, что просто где-то её оставила.

Содержимого оказалось куда больше, чем Леон ожидал. Папки с именами, фотографии, копии документов, банковские выписки, переписки. Мария собирала чужие тайны с удивительной аккуратностью: на каждого человека — отдельная папка, внутри которой компромата хватило бы как минимум на несколько разрушенных карьер.

Леон открывал файлы один за другим, всё больше понимая, насколько опасную вещь Елена фактически сама отдала ему в руки.

Но несколько папок оказались защищены.

Он нажал на первую. На экране появилось окно для ввода пароля. Попробовал вторую — то же самое. Третью.

Снова пароль.

Леон задумчиво уставился на пустую строку.

— Не думаю, что смогу угадать.

Он откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул.

Если Мария даже от Стеллы решила защитить именно эти папки, значит, находившееся внутри она считала куда важнее всего остального.

— Ты такая растяпа, Стелла.

Он потёр лоб большим и указательным пальцами, пытаясь избавиться от сомнений, которые всё настойчивее лезли в голову.

Правильное решение было очевидным.

Забрать флешку и отнести отцу.

— Отцу бы понравилась моя находка.

Телефон коротко пискнул. Леон взглянул на экран: сработал маячок, уведомляющий о перемещениях Стеллы.

Она возвращалась.

— Времени не осталось, лиса. Как мне с тобой поступить?

В его голову тут же ворвались воспоминания.Та холодная зимняя ночь три года назад то какой она было гордой не смотря на опасность позади неё, прямо как…

Камилла…

Младшая сестра, способная отчитать любого из людей отца за пропущенный обед или окровавленные руки. Ей было всего четырнадцать, но она давно стала талисманом всей их группы. Анатолий отчаянно пытался держать дочь подальше от своих дел, только Камилла сама постоянно в них вмешивалась.

Она приносила аптечку, когда кто-то возвращался избитым. Заставляла взрослых мужчин садиться за стол, если замечала, что они весь день ничего не ели. Могла ругаться на них за кровь на одежде, совершенно не интересуясь, откуда та взялась.

Она была той, кто умудрялся приносить свет в самые тёмные уголки душ людей, давно привыкших жить совсем без него.

А потом Камиллы не стало.

Конфликт начался с территории. Конкурирующая группировка хотела забрать несколько точек, которые контролировал Анатолий, рассчитывая, что он предпочтёт договориться, а не начинать открытую войну. Лукаш отказался. Несколько недель они давили на его людей, срывали сделки, перехватывали грузы, но заставить его уступить так и не смогли.

Тогда решили ударить туда, где Анатолий меньше всего ожидал.

По семье.

Дом подожгли глубокой ночью. Выходы заранее перекрыли, рассчитывая не просто напугать Лукаша, а оставить его без тех, ради кого он вообще возвращался домой.

Леон до сих пор помнил мать, стоявшую перед охваченным огнём домом.

И тело Камиллы.

— Добрые души нужны Богу там, — сказала мать, когда её вынесли наружу.

Анатолий ничего не ответил.

Он вообще почти не говорил после похорон.

Вместо этого начал искать.

Сначала нашёл тех, кто непосредственно поджёг дом. Через них вышел на человека, передавшего приказ, затем — на тех, кто его одобрил. Одного пришлось искать несколько недель. Другой успел уехать из Днепра. Третий решил, что достаточно сменить имя и спрятаться за границей.

Анатолий нашёл каждого.

И каждого убил сам.

После смерти Камиллы отец впервые не позволил своим людям сделать грязную работу за него. Он методично шёл по цепочке, пока в живых не осталось ни одного человека, причастного к пожару.

А спустя годы на их пороге появилась Стелла.

Леон понимал, насколько глупой была мысль, пришедшая ему тогда в голову. Он никогда никому о ней не говорил и сам над собой посмеивался.

Реинкарнация.

Ему очень хотелось в это верить.

Стелла не была похожа на Камиллу внешне. У неё был другой характер, другая жизнь, совершенно другие привычки. Но в ней было что-то до боли знакомое. Та же способность влезать туда, куда её не приглашали. Та же странная забота о людях, которую она прятала за грубостью и гордостью. То же умение постепенно становиться своей среди тех, кто изначально не собирался её принимать.

И Леону казалось, что отец тоже это чувствует.

Очередной писк маячка вырвал его из воспоминаний.

Леон посмотрел на экран, затем на зажатую между пальцами флешку.

Он усмехнулся.

— Попробуй ещё раз, сестра…

Поднявшись в номер Стеллы, Леон спрятал флешку там, где она не бросалась в глаза, но обязательно нашлась бы при более тщательных поисках.

После этого он ушёл, так и не позволив себе передумать.

***

«Предубеждение»

Месяц назад.

Жан снова и снова пересматривал все показания Виктора, сравнивая их с доказательствами и неоспоримым алиби. Он уже несколько раз прошёлся по одним и тем же датам, звонкам, встречам и показаниям свидетелей, пытаясь найти хотя бы одну деталь, за которую можно было зацепиться.

Но каждый раз приходил к одному и тому же выводу.

— Чёрт!

Он резко ударил кулаком по столу. Кружка с кофе опрокинулась и с грохотом упала на пол, но Жан даже не посмотрел в её сторону.

— Тяжело признавать ошибки? — Виктор спокойно затянулся сигаретой, сидя напротив нервного и растерянного Жана.

Тот медленно поднял на него взгляд и отложил документы.

— Это не просто ошибка. Вся моя работа пошла коту под хвост.

— Избавь меня от своих разочарований. Поддержать тебя не смогу — речь всё-таки о моей невиновности.

Раздражённый взгляд тут же метнулся в сторону Виктора, но следом Жан тяжело выдохнул, приводя мысли в порядок.

— Прости. Просто это было важно для меня.

— Стелла мне сказала.

— Что она сказала?

— Давай лучше я отдам тебе это.

Виктор потянулся к кожаному портфелю и достал фотографию, положив её перед Жаном.

— Она сказала, что, если ты хорошо учился в университете, это даст тебе подсказку.

Жан нахмурился.

Фотография была ему знакома. Та самая, что когда-то разошлась по новостным изданиям после убийства Олега Воронова.

Жёлтая полицейская лента. Бетонные колонны подземного паркинга. Машины полиции. За оцеплением собралась небольшая толпа — журналисты, сотрудники бизнес-центра и обычные зеваки, привлечённые происходящим.

Жан не понимал, что именно Стелла хотела ему показать.

Он медленно прошёлся взглядом по фотографии ещё раз.

А потом остановился.

Среди людей за полицейской лентой стоял мужчина, которого теперь Жан узнавал.

Максим Карпенко.

Жан приблизил фотографию к лицу.

— «При расследовании убийств особое внимание следует обращать на лиц, появляющихся на месте происшествия после совершения преступления. Практика показывает, что преступник может возвращаться к месту содеянного, наблюдать за действиями следственно-оперативной группы и проявлять повышенный интерес к ходу расследования». — почти дословно воспроизвёл он когда-то заученный абзац из университетского конспекта.

Один из первых фактов, которые вбивают в голову курсантам.

Это ничего не доказывало, но Карпенко не было ни среди свидетелей, ни среди сотрудников бизнес-центра, ни среди людей, имевших хоть какое-то отношение к официальным материалам дела.

И всё же в день убийства Олега Воронова он стоял за полицейской лентой и смотрел на место преступления.

Жан медленно опустил фотографию.

— Я понял.

&

Благодарю за прочтение!