Было тяжко видеть, как Джереми стонет в лихорадке, а красные пятна
распространяются от затылка по всему телу. Я не могла не бояться, хотя и точно знала,
когда ему станет лучше. Иронично видеть будущего лучшего рыцаря империи таким
беспомощным перед болезнью.
Пока я весь день проводила с Джереми, Элиас и близнецы выглядели такими же
напуганными и совершенно подавленными. В замке наступила долгожданная тишина,
но воздух стал более спертым. Почему раньше я хотела, чтобы мои дети были
послушными? Теперь же я желаю, чтобы жизнь вернулась в этот особняк.
- …Сури, ты здесь?..
- Да. Я здесь.
- Я умираю?.. Мне кажется, я погибаю.
- Не глупи. С чего бы тебе умирать?
- Тоже верно. Я не вижу, чтобы ты была печальной.
Знаете, когда человек болеет, его разум впадает в детство. Джереми время от
времени что-то бормотал. Он периодически проваливался в сон и часто просыпался,
поглощенный жестокой лихорадкой. В конце концов, с уставшими глазами и странным
отчаянным выражением лица, он даже затронул то, о чем никогда бы не заговорил в
обычной жизни, и о произошедшим перед смертью моего супруга.
- Не то чтобы ты мне не нравилась... Я просто ревновал, ведь ты, похоже,
нравились моему отцу даже больше, чем мы.
- Теперь все в порядке. Меня не волнует, что я тебе не нравилась.
- Я ненавидел тебя за то, что ты жила в комнате моей матери... Но, в
реальности, я даже уже и не помню лица своей матушки. Как выглядит моя мать?..
Сури, ты знаешь?..
Я опустилась на колени у кровати, просунула руки под одеяло и крепко сжала горячую
руку мальчика. Бедняжка, ребенок в том возрасте, когда он отчаянно нуждается в
своих настоящих родителях... Но кроме меня здесь никого нет.
Как и в прошлом, я склонилась над его золотистыми волосами, взмокшими из-за
холодной испарины, и поцеловала его бледный лоб.
- Теперь я твоя мать. Можешь ли ты запомнить вместо этого мой облик?..
Джереми взглянул на мое лицо своими расфокусированными темно-зелеными
глазами, но потом сомкнул руки вокруг моей шеи и прошептал тяжелым голосом:
- Пусть лихорадка сойдет, Сури. Молю, попроси Святую Деву Марию перестать
цепляться ко мне.
Как бы я хотела, чтобы у меня была такая способность! Однако сколько бы
времени ни проходило, спорить с Богом было невозможно. В действительности люди были
милостивее Бога. Пока Джереми болел, из разных уголков приходили послания с
выраженными беспокойствами, письма с советами и доселе неизвестные лекарства.
Среди всех них были особые маковые конфеты, присланные герцогиней Нюрнберг
с короткой запиской, которые очень помогли облегчить боль юноши, боровшегося с
высокой температурой.
Был еще один человек, которому я была благодарна. Принц Теобальд пришел
навестить меня к тому времени, когда бесконечный кашель и красные пятна наконец-то
поутихли. Он улыбнулся и извинился за то, что не смог зайти раньше.
- Я тоже переболел корью, так что со мной все будет в порядке. Я хотел бы
взглянуть, как этот бойкий малый стонет.
Не было причин отказать ему. В результате визит Теобальда повлиял на
выздоровление Джереми. Точнее, он заставил Джереми воспрянуть духом, который он
потерял на несколько дней из-за болезни.
- Какого черта Вы здесь делаете? Наследный принц, должно быть, очень
занятой человек.
- А что, ты завидуешь? Если ты ревнуешь, то в следующей жизни тебе следует
так же родиться кронпринцем, мелкий засранец.
- Ты злоупотребляешь своим статусом. Ты даже не представляешь
обязанностей знати.
...Что ж, признаки выздоровления были как на ладони. Но что это за слова? Мне
лучше поскорее встать и уйти. Он даже не взглянул на мешки под глазами матери,
какой неблагодарный отпрыск.
- Любая мать будет благодарной, если у нее будет такой хороший сын, как я.
- А с какого момента ты планируешь стать скромным?
- Если настанет день, когда наследный принц победит меня в фехтовании, я
подумаю об этом. Сури, я голоден.
Это была простая болтовня, которая происходила каждый день, когда Теобальд
навещал Джереми, чтобы перекинуться с ним парочкой фраз, пока тот полностью не
исцелился. Благодаря этому у меня было немного свободного времени, чтобы
утешить трех абсолютно беспокойных детей. Мне так жаль, что в прошлом я не была
хорошим человеком.
- Но почему ты накостылял тем парням в прошлый раз? Мне очень любопытно.
Этот вопрос Теобальд неожиданно задал вечером 10-го дня с начала кори,
когда я наблюдала, как Джереми ест куриный суп, убедившись, что остальные трое ребят
закончили трапезу. Это было событие, о котором даже я успела слегка позабыть.
Джереми, съевший все предложенное, ведь до этого он не мог нормально питаться
в течение нескольких дней, нахмурился и уставился на кронпринца, а затем
произнес:
- Почему бы Вам не спросить у своего кузена?
- Джереми...
Для больного было нормальным делом – ворчать, но то, как моя хватка ослабла
за это время – большое глупое упущение! Добрейший кронпринц усмехнулся мне,
словно для него такая ситуация была в порядке вещей.
- Все в порядке, мадам, ха-ха. Вы с ним вдвоем держите язык за зубами, так
почем мне знать?
- Он, должно быть, ненавидит тебя. Но почему он так тебя терпеть не может?
- Ты разбиваешь мне сердце, спрашивая так прямо. Он не то чтобы ненавидит
меня, возможно, это такой бунтарский период.
- К удивлению, у тебя есть удивительная склонность сбегать от реальности.
- …Ты что, трусливо атакуешь меня прямыми фактами?!
- Аргх! Почему ты называешь больного трусом? - я позволила им двоим переговариваться
и вышла с подносом тарелок.
Отдав грязную посуду и блюда горничным, я заглянула в кабинет, чтобы наспех
просмотреть документы, которые раньше не видела, а когда, наконец, вернулась в
комнату Джермери, то застала их обоих заснувшими.
Вдруг мое внимание привлекла открытая колбочка с маковыми конфетами,
стоявшая на комоде. Мак измельчили в порошок и проварили с молоком, но, полагаю,
они посчитали, что это обычные сладости.
Увидев будущих гениев, которые, должно быть, заснули, жуя и глотая лечебные
конфетки, я, естественно, вздохнула. Разве они оба не достаточно взрослые,
чтобы есть конфеты?
На мгновение я замешкалась, пытаясь разбудить наследного принца, но потом все-таки
определилась и немного поправила их двоих, спавших, раскинув руки и ноги в
разные стороны. Затем я укрыла их пледом. Никогда не думала, что когда-то
увижу, как мой старший сын и наследный принц спят вместе. Я поддразню его
позже.
Пока я наблюдала за этими двумя парнями, которые были так полны решимости
внутри, а на деле крепко дремали, на ум пришла их схожесть. Если подумать, и
Теобальд, и Джереми потеряли родную мать в юном возрасте и были наследниками
империи и престижной семьи. Не было ничего удивительного в том, что эти двое
так сблизились. Хотя у Теобальда и есть здравый отец, император, насколько я
знаю, не особо хорошо относится к своим детям.
Кстати, интересно, что случилось с молодым Нюрнбергом? Все ли с ним в
порядке? Герцог выглядел удивительно жестким человеком...
Пока мысли о малознакомом мальчике проносились в моей голове, я напевала и
поглаживала руками мягкое шерстяное покрывало. Это была колыбельная, которую я
время от времени пела близнецам в прошлом.
- Круг цветов вокруг постели,
в клетку ряд овец вошёл.
Совы тихонько пропели, и
пришла пора, как в колыбели,
уснуть так сладко, час пришёл.
Драгоценное дитя, спи скорее, мой любимый малыш...