Глава 1
28.07.1319 г. Эпохи Убывающей Луны. Город Тар-Ватал. Особняк Рейвенкрофтов.
Воздух в зале был густым и сладким от аромата цветов в массивных кадках. Запах дорогих духов, горячего воска и разносимого слугами вина смешивался в душный кокон, из которого не хотелось вырываться — в нём хотелось спать. За высокими арочными окнами шумел дождь, стекая по витражным стёклам искажёнными слезами.
Изабелла Рейвенкрофт стояла у колонны, рассеянно водя пальцем по ободку бокала. Её тёмно-синее платье, расшитое серебряными нитями, сидело безупречно, но во взгляде, скользящем по залу, читалась усталая отрешённость. Она знала здесь каждого. Знала, кто с кем спит, кто кому должен и кто о чём будет шептаться завтра утром. Бал был предсказуем, как смена караула.
Её взгляд остановился на группе у камина. Отец, герцог, сидел в кресле, принимая поздравления. Рядом с ним возвышалась женщина с рыжими — нет, алыми — волосами, уложенными в сложную причёску. Её маска была простой, почти грубой, но именно это выделяло её среди кружев и перьев. Она не танцевала, не пила, не оглядывалась по сторонам. Просто стояла, и от её неподвижности веяло холодом.
Сутулый епископ Вальтер что-то горячо втолковывал отцу, нависая над ним, как грозовая туча. Изабелла поймала себя на мысли, что сейчас — не лучшее время подходить.
Музыка сменилась на плавную и томную. Пары закружились в вальсе, превращая зал в калейдоскоп шелков и масок. Изабелла уже собиралась отвести взгляд, когда за высоким окном, выходящим в сад, мелькнула тень.
Не гость, вышедший подышать. Не птица. Нечто иное — быстрое, стелющееся по земле, словно зверь. На миг ей показалось, что на стекле остались три параллельные царапины. Она моргнула — и след исчез, смытый дождём. Только темнота и капли, ползущие вниз.
Изабелла тряхнула головой, отгоняя наваждение. В саду никого не было.
Она заставила себя отвернуться от окна и перевела взгляд на танцующих. И тут её внимание привлекла одна пара.
Молодой человек в скромном, но ладно сидящем тёмно-синем камзоле и его спутница в платье цвета спелой вишни двигались с неестественной синхронностью. Их танец был не просто отточен — он был идеально предсказуемым, как боевая стойка. Высокий, светловолосый, юноша казался одновременно и сосредоточенным, и отстранённым. Его взгляд был направлен на партнёршу, но Изабелла готова была поклясться: он видит сквозь неё, сканируя зал поверх её плеча. Пальцы, лежавшие на талии дамы, не сжимали ткань — они лишь касались её, будто он был готов отпустить в любой миг.
Среди выхоленных, изнеженных аристократов он выглядел дикарём. Слишком собранным, слишком готовым к движению.
Их танец окончился, и едва он отпустил её руку, как вокруг него тут же закружились пышные юбки. Девушки, словно мотыльки на огонь, настойчиво предлагали себя на следующий вальс. Он смущённо улыбнулся — уголки губ дрогнули, выдав лёгкую растерянность, — и, пробормотав что-то о жажде, ретировался к столу с бокалами.
Но покоя ему не дали. Едва он взял бокал, как к нему подплыла очередная претендентка. Отступая от неё, он пятясь задел спиной массивную напольную вазу. Та качнулась, описала в воздухе зловещую дугу и с оглушительным грохотом разбилась о паркет, рассыпавшись тысячей бело-голубых осколков. Инерция бросила его дальше — он отшатнулся и почувствовал, как его рука цепляется за древний гобелен. Раздался сухой, рвущийся звук, и по бесценному полотну поползла безобразная зияющая линия.
Грохот, словно удар грома, прокатился по залу. Все разговоры разом умерли. В наступившей гробовой тишине прозвучал чей-то сдержанный, ядовитый смешок.
— Эхехе, кажется, я объявил о своём присутствии, — смущённо произнёс он, и его уши под светлыми волосами покраснели. Он тут же бросился на колени, помогая слугам подбирать осколки.
Изабелла уже хотела отвести взгляд от этого нелепого зрелища, но замерла. Когда он наклонялся, его движения были плавными и точными. Он подхватывал острые осколки двумя пальцами, не глядя, и аккуратно складывал их слуге в подол, ни разу не порезавшись. Но как только он выпрямился и поймал на себе взгляды гостей, его плечи снова ссутулились, а пальцы начали нервно теребить кружевной манжет. Словно он вспомнил, что должен быть неуклюжим.
Изабеллу тронула эта странность. В его движениях была какая-то настоящая, неотёсанная жизнь, но за ней пряталось что-то ещё.
Она плавно приблизилась, поднимая с ближайшего столика два бокала с игристым вином. Легкая улыбка тронула её губы.
— А Вы умеете привлекать внимание, — протянула она один из бокалов. — И, признаться, я немного удивлена. Вчера Вы не произвели такого… впечатляющего дебюта. Я бы обязательно это заметила. Как Ваше имя?
Он принял бокал, и его пальцы на мгновение коснулись её — сухие и тёплые.
— Извините, я не привык к подобным мероприятиям. Вчера мне, к сожалению, не удалось присутствовать. — Его голос прозвучал тихо, но чётко. — Но, кажется, я с лихвой навёрстываю упущенное. Моё имя — Рован Пирс. А Вы…?
— Изабелла Рейвенкрофт.
Он замер. Глаза под маской расширились от осознания. Лёгкий румянец выступил на скулах.
— Т… То есть… Ох, приношу тысячу извинений! Должно быть, эта ваза и гобелен невероятно дорогие…
Изабелла сделала шаг ближе, слегка наклонив голову, чтобы лучше видеть его лицо. Её шёпот был интимным и чуть насмешливым:
— Ничего страшного. Мне, если честно, никогда не нравился этот гобелен. Так что я Вам даже благодарна.
Она воспользовалась паузой, чтобы рассмотреть его внимательнее. В просвете между бархатом маски она увидела его глаза. Очень красивые, голубые — цвета зимнего неба на рассвете, чистые и глубокие. На мгновение она застыла, поражённая.
— Ваша фамилия звучит необычно. Вы не из этих мест?
Взгляд Рована дрогнул. В нём мелькнула тень чего-то неуловимого — то ли грусти, то ли усталости от дорог.
— Это так. Я сейчас много путешествую.
— Путешествия… — она задумчиво провела пальцем по ободку бокала. — Это, должно быть, так захватывающе. Видеть новые земли, чужие обычаи… А что привело Вас именно в Тар-Ватал?
Рован сделал небольшой глоток вина, будто выигрывая время. Его взгляд на мгновение метнулся в сторону — туда, где у камина стояла рыжеволосая женщина.
— Дела, — ответил он уклончиво, возвращая внимание к Изабелле. Его голубые глаза снова встретились с её взглядом, и в них появилась лёгкая искорка интереса. — И, должен признаться, слухи о балах в особняке Рейвенкрофт не лгали. Говорят, здесь можно стать свидетелем чего-то интересного.
— О, ещё бы, — она усмехнулась, приближаясь чуть ближе. Шелест её платья смешался с его дыханием. — Например, можно увидеть, как застенчивый путешественник одним махом уничтожает две семейные реликвии и… — она намеренно сделала паузу, — оказывается куда интереснее, чем все эти напудренные маркизы вместе взятые.
— Прошу прощения, леди Рейвенкрофт, — он смущённо улыбнулся, и на этот раз его смущение казалось почти искренним. — Боюсь, я… переоценил свои силы. Вино, жара… Голова идёт кругом. Пожалуй, мне стоит отойти, немного передохнуть.
— Может, Вам принести воды? Или проводить Вас?
— Нет-нет, не беспокойтесь, я справлюсь. — Он покачал головой, сделав шаг назад. — Просто нужен глоток свежего воздуха. Ещё раз простите за внезапность… и спасибо за прекрасную беседу.
Он поклонился, уже менее уверенно, чем раньше, и направился к одной из арок, ведущих в сад. Изабелла смотрела ему вслед с лёгкой тревогой и разочарованием, но теперь в её сердце не было недоумения — лишь сочувствие и странное, липкое любопытство.
Она перевела взгляд на арку, где он исчез. В стекле двери, ведущей в сад, на долю секунды отразилась та самая тень, что она видела раньше. Или ей снова показалось?
Изабелла сжала бокал крепче. Скучный вечер переставал быть скучным.
Изабелла ещё несколько минут стояла на том же месте, машинально следя за аркой, ведущей в сад. Рован не возвращался. Постепенно лёгкая тревога сменилась досадой. Вечер, который на мгновение обещал стать по-настоящему интересным, снова погрузился в трясину предсказуемости.
Она с вызовом влилась в самую шумную группу молодых аристократов. Смеялась громче всех, отпускала колкости, флиртовала с первым встречным офицером — делала всё, что положено на таком балу. Но каждый смех отдавался фальшью. Она ловила себя на том, что снова и снова мысленно возвращается к его глазам. К тому, как он краснел, разбивая вазу. К странной точности его пальцев, подбирающих осколки.
Когда бал пошёл на спад, Изабелла, сославшись на усталость, одной из первых поднялась в свои покои. Горничная помогла ей снять платье и расплести волосы, но ощущение незавершённости не отпускало. Подойдя к окну, она распахнула его и вдохнула прохладный ночной воздух, всматриваясь в тёмные очертания сада. Где-то там, среди мокрых деревьев, бродил странный путешественник, который смотрел на неё глазами цвета зимнего неба.
Последней мыслью перед сном была твёрдая решимость: если Рован Пирс снова появится в особняке Рейвенкрофт, она не упустит его из виду.
На следующий вечер особняк сиял с прежним великолепием, но для Изабеллы всё было иным. В воздухе висело ожидание. Она тщательно выбрала платье — изумрудно-зелёное, с глубоким вырезом, слишком смелое для незамужней девицы, но сегодня ей было плевать. Она искала глазами только одного гостя.
И когда он появился — всё тот же Рован Пирс в своём скромном камзоле, стоящий чуть в стороне, — её сердце ёкнуло от облегчения. Их взгляды встретились через зал. Изабелла, отбросив всякую церемонность, первая улыбнулась ему и сделала приглашающий жест.
— Я рада, что Вы оправились после вчерашнего, — сказала она, когда он подошёл. — Боюсь, наше вино бывает коварным для непривыкших.
На его губах появилась та самая лёгкая, смущённая улыбка.
— Видимо, так оно и есть. Я надеялся извиниться за своё внезапное исчезновение.
Их разговор потёк легко, будто и не прерывался. На сей раз не было ни разбитых ваз, ни неловких отступлений. Они болтали обо всём: о пыльных трактатах по алхимии, которые оба втайне обожали, о том, каково это — почувствовать на языке солёные брызги далёкого моря, и о смешных привычках гостей, которым они тут же придумывали нелепые биографии.
Он обронил что-то о детстве, пахнущем хвоей и свободой, а она, не думая, призналась, что иногда мечтает просто сесть на корабль и уплыть, не зная куда.
— Иногда самое сложное — не уехать, — тихо ответил он, и его взгляд на миг стал неуловимо грустным, — а найти место, куда хочется вернуться.
В его глазах вспыхнул тёплый, живой огонёк. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг резко замолк, будто споткнувшись о собственные мысли. Его голова повернулась в сторону, и Изабелле показалось, что даже через гул голосов и музыку она услышала отчётливый, сухой щелчок — звук раскрывающегося веера.
Её взгляд последовал за его взглядом.
На другом конце зала стояла та самая женщина с алыми волосами, что вчера разговаривала с её отцом. Сегодня на ней было бордовое платье с алыми и чёрными вставками, а волосы убраны в простую причёску. Она держала в руках тёмный веер, прикрывавший нижнюю часть лица, но по глазам — ясным и ярким — было видно: она усмехалась. И эта усмешка была направлена прямо на Рована.
Он обернулся к Изабелле, и его поза мгновенно изменилась. Сделав изящный, почти шутовской поклон, он наклонился так, что его маска оказалась на уровне её лица. Уголки его губ поднялись в самой что ни на есть хитрой, откровенно лисьей ухмылке.
— Прошу меня простить, госпожа. Мне нужно отойти. — В его голосе снова зазвучали дерзкие нотки. — Надеюсь, моё отсутствие будет недолгим.
Прежде чем она успела что-то ответить, он выпрямился и растворился в толпе, двигаясь с той самой кошачьей грацией, которая так контрастировала с его недавней неуклюжестью.
Изабелла осталась стоять с бокалом в руке, чувствуя лёгкое головокружение от этой очередной внезапной перемены. И тут же её окружило облако подруг — их глаза горели любопытством.
— Изабелла, кто этот восхитительный незнакомец?
— Откуда он? Мы никогда не видели его при дворе!
— Он просто очарователен!
Но Изабелла почти не слышала их. Её взгляд был прикован к паре, которая сходилась в центре зала.
Рован и рыжеволосая женщина встретились под светом люстр. Он склонился в изящном поклоне, его губы коснулись её руки.
— Кажется, мы не знакомы. Как насчёт танца?
Она в ответ лишь молча возложила свою руку на его ладонь.
Оркестр, словно повинуясь чьей-то незримой воле, сменил мелодию. Это не был ни один из принятых при дворе танцев. Музыка стала резкой, страстной, почти дерзкой — с томными, пульсирующими нотами.
Они замерли в начальной позе. Он повёл её в серии скрещенных шагов, их ноги перемещались в точном ритме, почти сталкиваясь, но никогда не касаясь. Затем — внезапная остановка. Она откинула голову назад, доверив шею его поддерживающей руке, образуя изогнутую линию от кончиков пальцев до пят.
Он вёл её резко и уверенно, а она отзывалась на каждое движение с опережающей точностью, будто читала его намерения по едва заметному напряжению мышц. Внезапно она зашла за его спину, и её руки скользнули по его рукам — от ладоней вверх, к плечам. На секунду Изабелле показалось, что в воздухе вспыхнула крошечная молния — то ли от статики шёлка, то ли от чистого напряжения, что висело между ними.
Затем он провернул её вокруг себя, притянул так близко, что между их телами не осталось и просвета, и так же внезапно отправил в низкий, головокружительный прогиб. Её спина изогнулась в совершенной дуге, а его рука, скользнув вниз, подняла подол её тяжёлого бордового платья, на мгновение обнажив стройную, бледную голень в алой туфельке.
Финал был отточенным, дерзким и вызывающим.
Изабелла почувствовала, как в груди кольнула странная, горькая зависть. Они выглядели не как двое танцоров, а как два компонента одного смертоносного и прекрасного механизма.
Аплодисменты стихли. Изабелла, отбросив сомнения, направилась к паре, всё ещё находившейся в центре всеобщего внимания. Она окинула рыжеволосую незнакомку холодным взглядом, прежде чем обратиться к Ровану:
— Это было… невероятно. Где Вы научились так танцевать?
Рован повернулся к ней. Маска скрывала часть его лица, но не могла скрыть лёгкую, уверенную улыбку. В его позе не осталось и следа прежней неуклюжести.
— Отголоски прошлой жизни, скажем так. — Его голос прозвучал низко и ровно, без тени смущения.
Прежде чем Изабелла успела что-то ответить, в разговор плавно влилась его спутница. Её бархатный голос был сладок, но глаза под маской оставались холодными и оценивающими.
— Ох, это же юная Рейвенкрофт. Рада встрече с Вами.
Изабелла почувствовала лёгкий укол раздражения от этого снисходительного тона. Эта женщина говорила так, будто была здесь хозяйкой, а не гостьей.
— Мы, кажется, с Вами не знакомы… — начала она, подчёркнуто холодно.
И тут же, словно в ответ на её невысказанный вопрос, сбоку раздался мужской голос, резкий и ядовитый.
— Не ожидал встретить Вас здесь, госпожа… — Незнакомец, высокий мужчина с пронзительным взглядом, на долю секунды бросил изучающий взгляд на Изабеллу, а затем продолжил, обращаясь к рыжеволосой даме: — Гленн Лестер… Кажется, так звучит Ваше имя?
В воздухе повисла тяжёлая, неловкая тишина. Госпожа Лестер не удостоила мужчину даже взглядом. Она не просто игнорировала его — её поза, малейший поворот плеч выражали такое полное, ледяное отрицание его присутствия, что казалось, будто она искренне желала, чтобы этого человека здесь физически не существовало.
— Что ж, — его голос вновь приобрёл лёгкие, почти светские нотки, — надеюсь, Вам и Вашему спутнику понравится этот вечер. Он обещает быть интересным.
С этими словами незнакомец коротко кивнул, развернулся и растворился в толпе так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь ощущение неприятного осадка.
После его ухода напряжение немного спало. Изабелла, всё ещё находясь под впечатлением от танца и странной сцены, решила не отпускать Рована так легко.
— «Интересный» — слабо сказано, — заметила она, подходя ближе. Её взгляд скользнул в сторону удалившегося незнакомца. — Похоже, у Вас есть не только восторженные поклонники, но и… другие интересные знакомые.
— В светском обществе, леди Рейвенкрофт, — Рован слегка наклонил голову, — редко встретишь кого-то, у кого нет ни друзей, ни врагов. Иногда их бывает трудно отличить.
В этот момент к ним подошла одна из подруг Изабеллы с двумя бокалами шампанского.
— Изабелла, ты просто обязана попробовать! Это новый сорт из погребов твоего отца — восхитительно!
Это на мгновение отвлекло маленькую группу. Изабелла взяла бокал, делая вид, что увлечена беседой с подругой, но краем глаза следила за парой. Рован что-то тихо сказал госпоже Лестер, и та в ответ едва заметно кивнула.
Не успела Изабелла закончить разговор с подругой, как её внимание привлёк голос отца. Герцог только что закончил разговор с епископом и теперь спускался по парадной лестнице, жестом призывая к себе капитана стражи. Его лицо было озабоченным.
Изабелла обернулась, чтобы снова заговорить с Рованом.
В этот момент с верхней галереи, прямо оттуда, где минуту назад стоял её отец, сорвалась тёмная масса. Она не упала — она пролетела вниз, тяжело и нелепо, нарушая изящную симметрию бала.
Раздался оглушительный, костяной хруст, заглушённый на мгновение музыкой.
А затем — леденящий душу женский визг.
Тёмная масса оказалась телом в чёрных одеяниях. Оно лежало в центре зала, неестественно выгнувшись, раскинув руки. Лужа крови медленно расползалась по белому мрамору, смешиваясь с лепестками роз, упавших с опрокинутой вазы.
Изабелла узнала лицо, искажённое гримасой последнего удивления.
Это был епископ Вальтер.
На мгновение зал перестал существовать. Не было ни гостей, ни света, ни музыки — только тело и пустота вокруг него.
Изабелла почувствовала, как холод поднимается от пола, проходит по ногам, добирается до груди и там застревает, не давая вдохнуть.
Рядом с ней Рован едва заметно выпрямился. Его взгляд скользнул по галерее, по телу, по ближайшим выходам. В нём не было ужаса — лишь холодное, собранное внимание охотника, который только что понял, что дичь у него увели из-под носа.
Лестер тоже смотрела. Спокойно, почти отстранённо. Её глаза нашли незнакомца, что подходил к ним минуту назад. Тот стоял у дальней колонны и, встретив её взгляд, едва заметно улыбнулся. А затем исчез в боковом проходе.
Крик герцога, раздавшийся с лестницы, разорвал оцепенение:
— Стража! Никто не покидает зал!
Паника вспыхнула мгновенно. Гости зашевелились, заговорили разом, кто-то закричал, кто-то попытался отступить к выходу, но стражники уже вклинивались в толпу, грубо оттесняя людей обратно в центр зала.
Трое в тяжёлых доспехах направлялись прямо к ним.
Изабелла шагнула вперёд, вставая между стражей и парой. Её голос дрожал от негодования.
— Постойте! Это возмутительно! Они всё время были на виду у всех. Что это за подозрения?
Капитан стражи — суровый мужчина со шрамом через всю щёку — холодно ей поклонился.
— Госпожа Изабелла, прошу Вас, отойдите. Имён Ваших спутников нет в списках приглашённых. Мы выполняем приказ герцога.
В его глазах не было сомнений. Он сделал шаг, чтобы обойти её.
В этот момент Рован, до этого стоявший с опущенной головой, будто смирившийся, резко поднял взгляд. Его глаза метнулись к ближайшей полке с реликвиями. Рука, быстрая как молния, схватила первый попавшийся предмет — массивный золотой кубок, украшенный сапфирами, фамильное сокровище Рейвенкрофтов.
— Эх, опять! — почти с комичной досадой выдохнул он.
И с размаху обрушил реликвию на шлем капитана.
Раздался оглушительный звон. Драгоценный металл смялся, сапфиры брызнули в стороны и покатились по мраморному полу, сверкая в свете люстр. Стражник грузно рухнул без сознания.
Почти не теряя темпа, Рован, всё ещё сжимая в руке погнутый кубок, сделал короткий выпад и основанием кубка ударил второго стражника в висок. Тот закачался и рухнул рядом с товарищем.
— На крышу! Быстро! — скомандовала Лестер, и её голос прозвучал с абсолютной, стальной властью.
Она рванулась к ближайшей боковой арке, ведущей в служебные помещения. Рован, безразлично отпустив испорченный кубок, бросился за ней.
Изабелла, не думая, сделала несколько шагов следом. Её сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Она видела, как они исчезают в тёмном проходе, и слышала тяжёлые шаги преследователей. Скандал, которого она жаждала, обрёл плоть и кровь и теперь ускользал от неё в самое пекло.
Не раздумывая, она ринулась вслед.
Задыхаясь, они влетели на узкую каменную лестницу, ведущую в одну из башен особняка. Сзади гремели шаги и крики стражи. Маски были сброшены и потеряны ещё на лестнице, оставив лица открытыми ночи.
Лестер, не сбавляя хода, взбежала по ступеням и резко остановилась перед высоким арочным окном, упирающимся в свинцовый подоконник. За стеклом лежала крутая, скользкая черепица крыши и тёмное небо.
— И что дальше? — выдохнул Рован, оглядывая тупик.
— Прыгать.
— Прыгать?! — в его голосе смешались ужас и неверие. Он посмотрел вниз, на освещённые окна и уходящую в темноту черепицу.
Лестер, не удостоив его панику ответом, лёгким, отточенным движением локтя разбила стекло. Звон был оглушительным в маленьком помещении. Не боясь осколков, она вскочила на подоконник и, не колеблясь ни секунды, выпрыгнула в чёрную пустоту.
Рован застыл в ужасе. Тёмный силуэт исчез за краем. Глухой удар. Скрежет черепицы. Приземлилась.
Он сделал шаг к разбитому окну, собираясь последовать за ней.
Но в этот момент его рукав натянулся.
Он резко обернулся.
Позади, цепляясь за складки его камзола, стояла Изабелла. Её глаза были широко раскрыты, волосы растрепались, грудь вздымалась от бега. В пальцах, вцепившихся в ткань, были и страх, и отчаянная решимость.
— Вы… с ума сошли? — прошептала она, едва переводя дух. — Это же около двадцати футов вниз! Это слишком высоко.
Рован замер. Их взгляды встретились. В её глазах он увидел не только страх за него — там было что-то ещё. Нежелание отпускать, не получив ответов.
— Спасибо за беспокойство, — сказал он тихо и наклонился чуть ближе, так что она почувствовала его дыхание на своей щеке. — Но мне нельзя остаться.
Её пальцы медленно разжались.
— Тогда… — начала она и остановилась. Вопросы, которые она хотела задать, застряли в горле. Кто вы? Почему вы здесь? Вы убили епископа? Увижу ли я вас снова?
Он не стал ждать продолжения. Короткий кивок — и он уже был на подоконнике.
Ночная тьма сомкнулась за его спиной.
Изабелла осталась стоять у разбитого окна. В проём врывался холодный ветер с дождём. Она слышала, как внизу, на крыше, скрежещет черепица под чужими ногами. А затем — тишина.
Сзади уже гремели шаги стражи.
Она глубоко вздохнула, отступила от окна и поправила растрепавшиеся волосы. Когда стражники ворвались в башню, они увидели лишь леди Рейвенкрофт, стоящую у разбитого окна с выражением оскорблённого достоинства на лице.
— Они ушли через крышу, — сказала она ледяным тоном. — И если вы немедленно не организуете погоню, я лично прослежу, чтобы мой отец узнал о вашей нерасторопности.
Стражники, растерянно переглянувшись, бросились обратно на лестницу.
Изабелла ещё раз взглянула в тёмный проём окна. Дождь хлестал по подоконнику, смывая следы крови — не то от порезов Лестер, не то от её собственных ладоней, которые она, сама того не заметив, поранила осколками.
— Рован Пирс, — прошептала она в пустоту. — Кто же ты такой?
Рован грузно приземлился на скользкую черепицу. Ноги подкосились от удара и высоты. Он отчаянно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но Лестер уже схватила его за руку и резко притянула к себе, не дав сорваться вниз.
— Медлил бы ещё — оставила бы тебя с твоей аристократкой. — Её голос был ровным, но в нём явственно читалось раздражение. Она резко отпустила его.
Наклонившись, Лестер схватила подол своего роскошного платья и быстрым, решительным движением оторвала его по колено. Затем, не моргнув глазом, сбросила с ног изящные туфли на каблуках и швырнула их в темноту. Босые ноги уверенно встали на шершавую черепицу.
— Беги! — скомандовала она, уже двигаясь по скату крыши с грацией кошки.
Рован, всё ещё пытаясь отдышаться, поплёлся за ней.
— Ты же говорила, что мы тихо выйдем оттуда! — выдохнул он, перескакивая через водосточный жёлоб. — Я уже чувствую себя ходячим стихийным бедствием!
В этот момент с площади внизу послышался командирский крик, и в их сторону взметнулись несколько стрел. Свист наполнил воздух.
Лестер, не останавливаясь, резко обернулась, выбросив вперёд руку. Воздух перед ними задрожал и сгустился в полупрозрачный, переливающийся овальный щит. Стрелы, достигнув его, с тихим шипящим звуком обращались в мелкие щепки и пыль, осыпаясь вниз, словно конфетти.
Одним последним рывком они перемахнули с карниза особняка на более низкую крышу соседнего дома, больно приземлившись на шершавую черепицу. Ещё несколько минут бега по скатам, спуск по водосточной трубе — и вот они уже в тёмном, грязном переулке, пахнущем помоями и влажным камнем.
Рован упёрся ладонями в стену, тяжело дыша.
— Фух… — выдохнул он и резким движением рванул камзол, стаскивая его с плеч. — Наконец-то.
Кружевное жабо полетело под ноги. Он нетерпеливо расстегнул верхние пуговицы, словно каждая лишняя секунда в этой одежде стоила ему воздуха.
Лестер мельком взглянула на него — и тут же отвернулась, будто не увидела ничего нового.
Под камзолом оказалась плотная тёмная ткань, туго перехваченная ремнями. Она стягивала грудь, не позволяя вдохнуть полной грудью.
Рован дёрнул застёжку. Раздался короткий, сухой щелчок — и он наконец вдохнул глубоко, шумно, жадно. Плечи опустились, освобождённые от тяжести, и во всей фигуре проступила мягкость, которой не было раньше.
— Ненавижу эти штуки, — пробормотал он, проводя ладонью по рёбрам. Голос тоже изменился — стал мягче, свободнее, но в нём всё ещё звучала та же усталая насмешка.
Лестер усмехнулась, не оборачиваясь.
— Зато в образ ты вошла безупречно, Кэс. Пока не начала ломать мебель и ценности богатой семьи. В следующий раз не затягивай так туго.
— Надеюсь, следующего раза не будет. — Она откинула назад спутанные светлые волосы и провела ладонью по лицу, стирая остатки напряжения. — Ладно. Кто, чёрт возьми, убил епископа?
Лестер выпрямилась. В полумраке переулка её лицо казалось вырезанным из камня — холодное, спокойное, неуязвимое.
— Тот человек, который к нам подошёл. Маклауд, Макхау… — она небрежно махнула рукой. — Он из фракции ассимиляторов. Возможно, епископ им чем-то мешал.
— Значит, мы пришли не по адресу. — Кэссиди прислонилась спиной к холодной стене, запрокинула голову и уставилась в узкую полосу неба между крышами. — Герцог не наш клиент. Как и его гости. Мы рисковали шеями ради чужой разборки.
— Не совсем. — Лестер наконец повернулась к ней. — Ассимиляторы здесь. Скорее всего, охота на ведьм в Тар-Ватале — не только церковная инициатива. — Она подошла ближе, и её голос стал тише, почти ласковым, но это спокойствие было опаснее любого крика. — Кто-то очень влиятельный подпитывает этот огонь. И если мы хотим понять, кто следующая жертва в списке…
— Я поняла. — Кэссиди открыла глаза и посмотрела на неё. — Мы остаёмся?
Лестер издала звук, больше похожий на фырканье лисы — ленивое и усталое, и стало понятно, насколько ей самой этого не хочется.
— Неееет, не буду в это вмешиваться. — Она пожала плечами. — Пойдём лучше домой, Кэссиди.
Они стояли в грязном переулке, обе в разодранных нарядах: одна — в платье с подолом, оторванным по колено, другая — в мужском камзоле, наброшенном на плечи поверх тугой повязки. Со стороны они могли показаться кем угодно: беглянками, воровками, парой сумасшедших.
— Ты сегодня хорошо держалась. — Голос Лестер был ровным, но в нём проступило что-то тёплое, что она обычно прятала глубоко. — Испугалась?
Кэссиди усмехнулась, но усмешка вышла кривой.
— Когда ты разбила окно и выпрыгнула, я была уверена, что ты сломаешь шею.
— А ты побежала за мной.
— Я побежала за тобой. — В её голосе не было насмешки. — Идиотка.
Лестер на мгновение замерла. А потом — Кэссиди готова была поклясться, что это просто игра теней — уголок её губ дрогнул вверх.
— Идём, — сказала Лестер, и впервые за этот вечер её голос звучал просто, без масок, без ролей. — Нужно переодеться, пока нас не хватились.
Она развернулась и зашагала вглубь переулка, не оглядываясь. Босая, в разорванном платье, с осколками стекла в волосах, которые поблёскивали в свете далёкой луны.
Кэссиди секунду смотрела ей вслед, потом оттолкнулась от стены и пошла следом. На ходу она стянула с себя остатки мужского костюма и бросила их в грязную лужу.
— Фелида, — окликнула она.
Та остановилась, не оборачиваясь.
— В следующий раз предупреждай, когда собираешься выпрыгивать из окна.
Фелида повернула голову. В свете луны её лицо казалось молодым — почти таким же, каким оно было, когда они впервые встретились.
— Не обещаю, — сказала она, и в её голосе проскользнуло что-то очень похожее на смех.
Они пошли дальше — две тени в лабиринте переулков. Город Тар-Ватал остался позади, вместе с балом, убийством, погоней и золотым кубком, который так и лежал на мраморном полу.