10.07.917 г. Эпохи Убывающей Луны. Дорога в Орондор.
Повозку трясло на ухабах. Эмма сидела на мешках с зерном, придерживая свой тощий узелок, и смотрела, как мимо проплывают серые поля, сменяясь перелесками. Возница — молчаливый старик с трубкой в зубах — правил лошадью, не оборачиваясь. Рядом с Эммой, свесив ноги с края повозки, сидела девушка. Чуть старше неё, с короткими тёмными волосами, в поношенной куртке и с парой тонких шрамов на костяшках пальцев — такие бывают у тех, кто часто дерётся.
— И зачем ты вообще попёрлась к этому Малхусу? — спросила девушка, не глядя на Эмму. Она чистила ногти маленьким ножом. — Про него такие слухи ходят, что я бы на твоём месте в другую сторону побежала.
Эмма помолчала, подбирая слова.
— Я хочу научиться магии.
Девушка хмыкнула.
— Магии. Ага. А я хочу замок на берегу моря и принца без вредных привычек. — Она покосилась на Эмму. — Ладно. И как ты его нашла?
Эмма вздохнула и начала рассказывать.
— Я пришла в Адарос. На рынке спросила, где живёт Малхус. Торговцы меня отговаривали — мол, он сумасшедший, ученики от него сбегают, девкам вообще нечего в магии делать. Но одна травница объяснила дорогу. Как выяснилось, живет он у кладбища.
— Уже звучит обнадёживающе, — вставила девушка.
— Когда я пришла, дверь была открыта. Он сидел в кресле, курил трубку и гладил бороду. Сказал, что не берёт учеников, и выставил меня за дверь магией. Я просидела на крыльце всю ночь. А утром, когда он открыл дверь, я сказала, что никуда не уйду.
Девушка перестала чистить ногти и посмотрела на Эмму с интересом.
— И он согласился?
— Он сказал: «Принеси мне книгу. Она в библиотеке богини знаний в Орондор.» — Эмма попыталась изобразить старческий голос, сгобилась и почесала невидимую бороду, изображая мага.
Девушка присвистнула.
— Библиотека богини знаний. Ничего себе порученьице. И ты вот так просто поехала?
— А что мне оставалось? — Эмма пожала плечами. — Либо вернуться в деревню и выйти замуж за того, кого выберет дядя, либо попытаться.
Девушка сунула нож в голенище сапога и протянула Эмме руку.
— Меня зовут Лира. Я в Орондор еду, чтобы работать в пекарне. Если что, обращайся.
Эмма пожала ей руку. Ладонь была сухой и твёрдой.
— Эмма. Спасибо.
Повозка качнулась на очередном ухабе, и за поворотом показались белые башни Орондора.
Город стоял на холмах, и Эмма замерла, разглядывая его.
Белые дома спускались к реке широкими террасами, черепичные крыши блестели на солнце, а над всем этим возвышались башни — высокие, тонкие, с острыми шпилями. Некоторые были из белого камня, другие — из тёмного, почти чёрного, третьи — стеклянные, переливающиеся на свету.
Ничего подобного она раньше не видела. В её деревне дома лепились друг к другу, улицы тонули в грязи после первого дождя, а самым высоким зданием была старая колокольня, которую уже десять лет никто не чинил. Орондор был другим. Он казался ненастоящим — слишком правильным, слишком красивым, будто его нарисовали на пергаменте, а потом вырезали из бумаги и поставили на холмы.
— Красиво, — выдохнула она.
— Ага, — согласилась Лира, спрыгивая с повозки. — Только в этой красоте людей пропадает больше, чем в лесу. Будь осторожна.
Она махнула рукой и растворилась в толпе у ворот. Эмма поправила мешок и шагнула под арку.
Город накрыл её шумом — не крикливым, как на рынке в Адаросе, а ровным, гудящим. Торговцы сидели за деревянными столами, разложив товар аккуратно, почти красиво. Овощи и фрукты — пирамидками. Ткани — рулонами, перевязанными лентами. Амулеты и украшения — на бархатных подушечках. Люди ходили между рядами, не толкаясь, не спеша. Кто-то торговался, но тихо, почти вежливо. Эмма чувствовала себя чужой. Её плащ выделялся среди светлых одежд горожан. Мешок за плечами — грубый, залатанный — казался насмешкой над кожаными сумками и расшитыми кошельками.
Эмма прошла мимо фонтана, разглядывая улицы. Она уже собиралась свернуть к рынку, когда краем глаза заметила движение.
У стены дома, наискосок от фонтана, стоял человек в сером плаще с капюшоном. Он не двигался. Просто стоял и смотрел в её сторону.
Эмма обернулась — вокруг было полно народу. Торговцы, дети, пары, прогуливающиеся вдоль лавок. Она снова посмотрела на стену.
Человек исчез.
Показалось, — решила она и пошла дальше.
Но когда она свернула к рыночной площади, то снова увидела его. Серый плащ мелькнул в толпе и пропал за лотком с тканями.
Эмма ускорила шаг.
Библиотека оказалась в центре города. Здание было похоже на дворец — огромное, из белого камня, с десятками колонн и высокими узкими окнами. Вход украшали две массивные двери из тёмного дерева, окованные бронзой. Над дверями — витраж: женщина с книгой в руках, окружённая свитками и звёздами.
Эмма поднялась по ступеням и толкнула дверь.
Внутри было тихо — так тихо, что собственное дыхание казалось оглушительным. Зал простирался вверх на несколько этажей. Балконы с резными перилами опоясывали стены, и везде стояли книги. Тысячи книг.
В центре зала за длинной стойкой сидел старик в тёмной мантии, расшитой золотыми нитями. Маленькие очки сидели на носу, седая борода спускалась на грудь. Он перелистывал книгу и, казалось, не замечал Эмму.
Она подошла к стойке.
— Извините...
Старик поднял голову. Посмотрел на неё поверх очков.
— Да?
— Я ищу книгу.
— Это библиотека, — сказал старик. — Здесь все ищут книги. Название?
— Я не знаю названия.
— Автор?
— Тоже не знаю.
Старик отложил книгу. Снял очки. Теперь он смотрел на неё иначе — оценивающе.
— Ты знаешь хоть что-нибудь об этой книге?
— Она старая, — сказала Эмма. — В кожаном переплёте. С серебряными застёжками. На обложке — глаз, вписанный в круг.
Старик замер.
На секунду его лицо потеряло равнодушное выражение. Пальцы, лежавшие на стойке, побелели.
— Зачем тебе эта книга? — спросил он. Голос изменился — стал ниже, тише.
— Мне нужна для обучения. Мой учитель...
— Назови имя учителя.
Эмма замолчала. Сказать правду? Малхус. Но что, если это имя здесь под запретом?
— Он не велел называть своё имя.
Старик медленно снял очки. Его глаза — светло-серые, почти бесцветные — впились в неё.
— Послушай меня, девочка. — Он подался вперёд. — Эта книга не просто старая. Она проклята. Последний, кто держал её в руках, сошёл с ума и выбросился из окна этого самого зала. Ты понимаешь, о чём я?
Эмма сглотнула.
— Мне всё равно.
Старик откинулся на спинку стула. Его лицо снова стало непроницаемым.
— Тогда ничем не могу помочь. Такие книги выдаются только по разрешению. Или в присутствии самого учителя. Придёшь с ним — тогда поговорим.
Он снова надел очки и углубился в чтение.
Эмма отошла от стойки. Она бродила между стеллажами, не глядя на корешки..
Она свернула в боковой проход, потом в другой. Коридоры петляли, уводили вверх и вниз, и Эмма скоро перестала понимать, где находится. Вокруг были только книги — высокие шкафы до потолка, заполненные до отказа, с тиснёными корешками, с кожаными переплётами, с позолоченными буквами. Она остановилась. Прислонилась спиной к шкафу и закрыла глаза. Мысли путались. Что теперь делать? Малхус не дал ей никакого разрешения, никакого плана. Просто сказал: «Принеси книгу». Будто это было так же просто, как сходить за водой
— Заблудилась?
Эмма вздрогнула и открыла глаза.
В конце ряда стояла девочка лет двенадцати. Светлые волосы заплетены в косу, на голове — большая широкополая шляпа. В руке — посох почти с неё ростом, с резным навершием. Одета как путешественница: длинный плащ, сапоги, на поясе — мешочек и ножны с тонким кинжалом.
— Нет, — сказала Эмма. — Я ищу книгу.
— Все здесь ищут книги. Какая именно?
Эмма колебалась. Но выбора не было.
— Старая. В кожаном переплёте. С серебряными застёжками. На обложке — глаз.
Голубые глаза девочки блеснули любопытством.
— Интересно, зачем такой юной девушке книга из запретной секции?
— Учитель сказал, что ему нужна.
Девочка подошла ближе, разглядывая Эмму с головы до ног. В её взгляде не было осуждения — скорее оценка.
— Скажи, что для тебя значит судьба. Я провожу исследование. Каждый человек хотя бы раз в жизни размышлял об этом. Судьбу идеально видно только в зеркале заднего вида. Когда Вы в настоящем, выбор кажется свободным. А через 10 лет Вы говорите: «Точно, меня вела судьба». Нередко мнение об этом феномене меняется со временем. Мы сами придумываем сюжет, чтобы выдержать хаос жизни.
Эмма задумалась. Странный вопрос. Но она вспомнила ночь на крыльце Малхуса, дорогу в Орондор, человека в сером плаще.
— Судьба — это диалог между характером и обстоятельствами. Если ты слабовольный, обстоятельства пишут ответ за тебя. Если сильный — ты меняешь обстоятельства. И только когда ты принимаешь свои ограничения и действуешь вопреки им, ты перестаёшь быть рабом судьбы и становишься её соавтором.
Девочка смотрела на неё не отрываясь. Лицо её не изменилось — всё та же хладнокровность, всё та же отстранённость. Но в глазах, в самой их глубине, мелькнуло что-то. Не удивление. Скорее — интерес. Как будто она увидела в Эмме то, чего не ожидала.
— Забавная ты, — сказала девочка. — Идём, я тебя провожу.
— Да, пожалуйста, — выдохнула Эмма с облегчением. — А то я уже вряд ли найду выход отсюда сама.
— Я покажу, где книга лежит.
Эмма замерла.
— Что? Ты мне поможешь?
Девочка поправила шляпу.
— Ты позабавила меня. К тому же я завтра уже не буду здесь работать.
— Увольняешься? — удивилась Эмма. — Почему?
Девочка посмотрела на неё долгим, спокойным взглядом.
— Они зарплату задерживают.
Она развернулась и зашагала вперёд, посохом отбивая ритм по каменному полу. Эмма пошла следом и вдруг заметила странность: шаги девочки были совершенно бесшумными. Только стук посоха — тук, тук, тук — разносился по коридору.
— Как тебя зовут? — спросила Эмма.
— Фэми.
Они шли через залы и коридоры. Фэми двигалась уверенно, сворачивала без колебаний. На некоторых поворотах Фэми проводила посохом по воздуху, казалось, будто она что-то деактивирует. Наконец они остановились перед неприметной дверью в боковом проходе.
— Смотри, здесь проходит охрана. Я их отвлеку, но времени у тебя будет немного. За этой дверью — западное крыло, третий ярус. Книга стоит в конце зала. Не трогай ничего другого.
— А ты?
— Я посторожу здесь. — Фэми прислонилась к стене и достала из кармана яблоко. — И если что — ты меня не знаешь.
Эмма толкнула дверь и шагнула внутрь.
Зал был огромным.
Высокий потолок терялся в темноте. Редкие светильники — голубоватые, парящие в воздухе — освещали ряды стеллажей, уходящих вглубь, насколько хватало глаз. Книги здесь выглядели иначе — старее, темнее. Некоторые были окованы металлом, другие перевязаны цепями.
Эмма сделала шаг. Под ногой скрипнула половица.
И тут она услышала это.
Шёпот. Тихий, множественный, идущий со всех сторон сразу. Словно сотни ртов шевелились за корешками книг. Эмма замерла. Шёпот стих.
Показалось.
Она пошла дальше.
Шёпот возобновился. Теперь она различала слова — обрывки, бессвязные, на незнакомых языках. И одно слово, повторяющееся снова и снова:
«Уходи.»
Она прошла мимо стеллажа, и краем глаза заметила, как одна из книг — толстая, в тёмно-красном переплёте — медленно сползла с полки и с глухим стуком упала на пол. Эмма вздрогнула.
— Кто здесь? — выдохнула она.
Тишина.
Она ускорила шаг. Первый ряд. Второй. Третий. На шестом ряду, в самом углу, на верхней полке, она увидела книгу. Старую, в кожаном переплёте, с потускневшими серебряными застёжками. На обложке — глаз, вписанный в круг.
— Нашла, — прошептала Эмма.
Она потянулась к полке, но было слишком высоко. Пришлось подпрыгнуть. Пальцы скользнули по корешку.
В этот момент воздух за её спиной сдвинулся.
Эмма не услышала шагов — только почувствовала чужое присутствие, как холод на затылке. Она начала оборачиваться, но не успела.
Сильный толчок в плечо отбросил её в сторону. Она ударилась о стеллаж, книги посыпались на пол. Перед глазами мелькнул серый плащ.
Человек в капюшоне — тот самый, с площади — прыгнул, ухватился за край полки и одним движением сорвал книгу. Приземлился мягко, по-кошачьи.
Эмма вскочила на ноги. В голове звенело, плечо ныло, но она не думала об этом. Она думала только об одном: книга. Малхус. Я не могу вернуться с пустыми руками.
— Отдай! — крикнула она и бросилась на него.
Мужчина в плаще даже не обернулся. Он сделал шаг к выходу — и тут Эмма вцепилась в его плащ обеими руками. Ткань была грубой, пахла пылью и чем-то металлическим. Она дёрнула изо всех сил.
Вор пошатнулся, но устоял. Тогда Эмма повисла на нём всем весом. Он попытался стряхнуть её, но она вцепилась мёртвой хваткой.
— Отцепись, — бросил он, не повышая голоса.
— Отдай книгу!
Он резко развернулся и ударил её локтем в плечо. Эмма охнула, но пальцы не разжала. Тогда он схватил её за шиворот и отшвырнул в сторону, как котёнка.
Она пролетела пару футов и врезалась спиной в стеллаж. Книги посыпались дождём — тяжёлые тома в кожаных переплётах били по плечам, по голове. Одна раскрылась в падении, и со страниц сорвался тонкий, едва слышный вопль.
Человек в плаще, не теряя времени, рванулся к выходу. Дверь с грохотом распахнулась, и он исчез в коридоре.
Эмма, шатаясь, поднялась на ноги и бросилась следом.
Она вылетела в коридор.
Фэми стояла у стены с яблоком в руке. Увидев Эмму — растрёпанную, в синяках, тяжело дышащую, — она подняла бровь.
— Э-э-э... Что происходит?
— Он украл книгу! — выпалила Эмма, тыча пальцем в сторону убегающего вора. — Человек в сером плаще!
Фэми посмотрела в конец коридора, где уже исчезал серый силуэт.
— Да где ваша стража, когда она так нужна?! — закричала Эмма.
Фэми пожала плечами, откусывая от яблока.
— Ну я же сказала, что отвлеку их. Ты не уточняла, что будут ещё воры.
— Что?!
Но Фэми уже не слушала. Она отбросила яблоко и сорвалась с места.
Человек в плаще бежал по коридору, но остановился, занёс ногу и с чудовищной силой ударил пяткой в пол. Мраморная плита треснула, проломилась, и он рухнул вниз, на первый этаж.
— Он сейчас уйдёт! — крикнула Эмма, когда они добежали до пролома.
Фэми остановилась. Её лицо изменилось — исчезло выражение скучающего любопытства, уступив место холодной, спокойной ярости.
— Никто, — сказала она негромко, но её голос разнёсся по всему залу, — не смеет красть в моей библиотеке!
Она выбросила руку вперёд.
Воздух вокруг беглеца сгустился, задрожал. Человек в плаще замер на полушаге. Его тело окаменело — он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза бешено вращались в глазницах.
В зале воцарилась тишина.
Старик-библиотекарь вышел из-за стойки и медленно направился к месту происшествия. Его лицо было бледным, но спокойным.
— Что здесь происходит? — спросил он, переводя взгляд с застывшего вора на Фэми и обратно.
Фэми подошла к человеку в плаще. Тот стоял, как статуя, не в силах пошевелиться. Она спокойно запустила руку в его сумку и достала книгу.
— Этот человек пытался украсть книгу, — сказала Фэми, показывая находку библиотекарю. Однако не ту, за которой пришла Эмма. Другую — маленькую, в чёрном переплёте, с красным корешком. — Редкий экземпляр «Хроник Первой Луны».
Она повернулась к Эмме и кивнула в её сторону.
— А эта девушка пыталась помочь его поймать.
Библиотекарь перевёл взгляд на Эмму. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
Вора увели. Библиотекарь забрал украденную книгу и, бросив последний взгляд на Фэми, вернулся за стойку.
Фэми повернулась к Эмме. В её руке, неизвестно откуда, появилась другая книга — та самая, за которой она пришла. Девочка сунула книгу в сумку Эммы.
— Держи, — сказала она.— Ты заслужила.
Она развернулась и пошла прочь, посохом отбивая ритм по мраморному полу. Тук. Тук. Тук.
Эмма смотрела ей вслед, пока маленькая фигурка не скрылась за поворотом.
Когда Эмма вернулась, Малхус сидел на крыльце. Он курил трубку и медленно покачивался, глядя куда-то в сторону леса. Седая борода стелилась по груди, глаза были полузакрыты.
Дорога, с отсутствием денег и коня, вымотала ее. Хотелось есть, пить, выспаться и вымыться. Летнее солнце пекло так, что одежда прилипла к телу и, казалось, соединилась с кожей.
Эмма подошла, вытащила из мешка рукопись и протянула ему. Малхус взял книгу, потом поднял глаза на Эмму — на её грязное платье, синяки, спутанные волосы.
— На кухне хлеб и сыр, — сказал он, отводя взгляд. — Поешь, потом поговорим.
Он пролистал несколько страниц. Потом — неожиданно — откинул голову и рассмеялся. Громко, искренне, так, что его смех разнёсся по всему кладбищу, распугивая птиц.
— Ахахахахаха! — Он хлопнул себя по колену, чуть не выронил трубку. — Вот это да! Фэми, наверное, в ярости будет! Ахахаха!
Эмма замерла.
— Фэми? — переспросила она.
Малхус вытер глаза свободной рукой, всё ещё посмеиваясь.
— Богиня знаний, — сказал он, а когда заметил недоумение на ее лице, добавил. — Её статуи в городе на каждом шагу. Ты что, даже имени богини не знаешь, которую ограбила?
Малхус усмехнулся, раскуривая потухшую трубку.
— Хранительница знаний, повелительница библиотек, та, чьё имя знает каждый школьник.
Эмма не слушала. В голове крутились обрывки разговора, взгляд Фэми, её странные вопросы.
Малхус взял книгу в обе руки. Посмотрел на обложку — глаз, вписанный в круг. Погладил серебряные застёжки.
А потом книга вспыхнула.
Эмма не успела вскрикнуть. Пламя взметнулось вверх — жёлтое, жаркое, неестественно яркое. Кожаный переплёт почернел и скрутился, страницы затрепетали, превращаясь в пепел. Через несколько секунд от книги осталась только горстка чёрной золы, рассыпавшейся между пальцами Малхуса.
— Что ?! — закричала Эмма. — Какого чёрта?!
— Это всё равно была подделка, — спокойно сказал Малхус, отряхивая остатки пепла с рук.
Он поднялся с кресла. Кресло перестало качаться.
— Что ж, — сказал он. — Раз тебе удалось то, на что не отваживались даже опытные маги... возможно, из тебя что-то выйдет.
Он развернулся и пошёл к дому.
Эмма стояла на крыльце, глядя на горстку пепла. Она чувствовала себя обманутой. И глупой. И злой. Но внутри, глубоко, там, где живёт самое глупое упрямство, теплилось что-то ещё. Она не знала, радоваться этому или плакать. Но она была внутри.
Эмма переступила порог.
Дверь за ней закрылась.