25.08.1000 г. Эпохи Растущей Луны. Город Лисса.
Он пах пряностями и верблюдами.
Фелида почувствовала этот запах ещё за милю до ворот — тяжёлый, сладковатый дым сандалового дерева, смешанный с терпким ароматом сушёного мяса и нагретой на солнце кожи. Эрида рядом поморщилась и натянула платок на лицо.
— Ненавижу пустыню, — сказала она, отплёвываясь от песка, который ветер нёс прямо в рот.
— Ты ненавидишь всё, где нет нормальной крыши над головой, — ответила Фелида, не оборачиваясь.
— Это тоже. Но песок — отдельная тема. Он везде. За шиворотом, в сапогах, в еде…
— Ты сама изъявила желание сюда прийти. — заметила Фелида и с усмешкой посмотрела на спутницу.
— Здесь есть то, что мне нужно.
Въездная арка Лиссы была сложена из грубого песчаника, стёсанного ветрами до гладкости. Над аркой — никакого герба, никаких знамён. Только обгоревшая доска с выжженным названием, которое давно уже никто не читал — все и так знали, куда пришли.
Стражников у ворот не было. В Лиссе они были, конечно, но сидели в тени ближайшей таверны и не отсвечивали. Платить им за охрану города никто не собирался — здесь каждый платил только за себя.
Фелида оглянулась на пустую сторожку, хмыкнула.
— Уютно.
— Это город контрабандистов, — сказала Эрида. — Несмотря на обстановочку, тут можно достать практически все что угодно.
Они шагнули под арку.
Лисса был некрасивым городом.
Дома из обожжённой глины лепились друг к другу, как пчёлы в сотах, — кривые, низкие, с плоскими крышами, на которых сушились ковры и кожа. Ставни на окнах были наглухо заколочены, чтобы не пускать песок, и от этого улицы казались слепыми.
Узкие улочки вились, как змеи, не давая увидеть дальше, чем на двадцать шагов. Каждая сворачивала неожиданно, выводила к тупику или к маленькой площади, где старухи торговали водой из глиняных кувшинов.
Но здесь было оживленно. Торговцы сидели прямо на земле, разложив товар на ковриках и рваных покрывалах. Кожа, пряности, сушеное мясо, оружие — ножи, кинжалы, даже несколько мечей. Стеклянные бусы, амулеты из бивней, черепашьи панцири. Всё, что можно было украсть, найти в пустыне или перекупить у караванщиков, продавалось здесь.
Люди ходили между рядами неспешно, но напряженно. Никто не смотрел в глаза. Никто не здоровался. Покупатель показывал на товар пальцем, продавец называл цену вполголоса — и сделка заключалась без лишних слов.
Фелида провела рукой по поясу, проверяя, на месте ли кошель. На месте. В Лиссе кошельки исчезали быстрее, чем песок с кожи.
Ветер гнал по мостовой сухие колючки. Где-то за городом выл шакал — или просто скрипела вывеска. В Лиссе трудно было отличить одно от другого.
Фелида остановилась, оглядывая главную улицу. В конце, там, где дома расступались, виднелась большая площадь. На ней толпилось больше народу, чем в переулках.
— Рынок? — спросила Фелида.
— Ага, — кивнула Эрида. — И таверны. Начнем оттуда.
Они двинулись вперёд, и песок скрипел под сапогами, как набиравший силу ветер с юга.
Рынок встретил их гулом. Не таким, как в Адаросе — там кричали, спорили, ругались. Здесь говорили тихо, но от этого шум казался плотнее, будто сотни голосов сливались в один непрерывный, давящий гул. Торговцы не зазывали покупателей — они сидели на своих местах и ждали. Те, кому было нужно, сами подходили.
Фелида шла между рядами, не глядя по сторонам. Её алые волосы, стянутые в низкий хвост, привлекали внимание — слишком яркие для этого выцветшего города. Но никто не пялился открыто. В Лиссе не пялились.
Эрида, напротив, вертела головой во все стороны. Её тёмно-лиловые пряди выбились из-под платка, и она то и дело поправляла их, раздраженно шипя.
— Ты могла бы быть чуть менее заметной, — заметила Фелида.
— Я? — Эрида округлила глаза. — Это я-то? Ты посмотри на себя. Твои волосы видны за версту.
— Мои волосы — не магический маяк.
— Твои волосы — вызов для каждого вора в этом городе.
Фелида не ответила. Она остановилась у лотка, где торговали амулетами — серебряными, медными, из необработанных камней. Эрида тут же оказалась рядом, прилипнув к побрякушкам, как муха к мёду.
— Посмотри, — она подняла подвеску в виде полумесяца. — Какая прелесть.
— Она сломается через три дня.
— А мне и не надо на три дня. Мне надо на сегодня.
Фелида вздохнула, но улыбнулась. Эрида умела быть невыносимой. И почему-то это не раздражало.
Они уже почти договорились о цене с торговцем — сухоньким стариком с длинными усами, который говорил шёпотом, будто боялся, что кто-то подслушает, — когда сбоку раздался голос:
— Фелида? Вы ли это?
Они обернулись.
Соседний лоток был завален фруктами. Горки фиников, сушёных абрикосов, гранатов — и яблоки. Красные, гладкие, начищенные до блеска, они лежали на отдельной деревянной доске, как драгоценности.
Продавец стоял за прилавком — мужчина средних лет, с обветренным лицом и глубокими морщинами вокруг глаз. Его одежда была простой, но чистой, руки — в ссадинах и мозолях. Он смотрел на Фелиду с таким выражением, будто увидел привидение.
— Это же Вы, — сказал он тихо. — Я не ошибся.
Фелида нахмурилась. Она не узнавала этого лица.
— Вы меня вряд ли помните, — продавец смущённо улыбнулся, теребя край фартука. — Столько лет прошло. Но я Вас никогда не забуду. Вы спасли мне жизнь. Мое имя — Лоран.
Эрида подняла бровь, но промолчала. Отложила полумесяц в сторону и скрестила руки на груди, наблюдая.
— Когда это было? — спросила Фелида.
— Давно. Очень давно.… — Он замялся, будто считал про себя. — Лет 30 назад. Я тогда был ещё мальчишка. Мы караваном шли по пустыне. На нас напал тогда кантиллен, огромный песчаный змей. К сожалению, мой младший брат тогда погиб..
Фелида молчала. Её лицо ничего не выражало — только глаза чуть сузились, будто она пыталась пробить памятью эту стену лет.
— Я не помню, — сказала она наконец.
— Не удивительно, — Лоран не обиделся. — Вы, наверное, многих спасли.
Он потянулся к прилавку, взял несколько яблок — самых красных, самых крупных — и протянул ей.
— Возьмите, пожалуйста. Лучшие во всём Лиссе. Я их из южных оазисов привожу, за три пустыни. Таких больше ни у кого нет.
Фелида посмотрела на яблоки. Потом на него.
— Это подарок. — Он улыбнулся тепло, по-отечески. — От того, кто помнит.
Эрида, не дожидаясь, пока Фелида решится, взяла яблоко из его рук и надкусила.
— Ммм, — протянула она с неожиданным удовольствием. — А он не врёт. Вкусные.
Фелида вздохнула. Взяла яблоко. Надкусила.
Сок был сладким, холодным — таким бывает только вода из глубокого колодца в самый жаркий день. Фелида почувствовала, как по телу разливается что-то тёплое, почти забытое.
— Спасибо, — сказала она.
— Вам спасибо, — ответил продавец. — И берегите себя. В Лиссе сейчас неспокойно.
Он уже хотел что-то добавить, но в этот момент к нему подошёл покупатель — грузный мужчина в пыльном плаще — и продавец отвлёкся.
Фелида и Эрида отошли.
— Я купила, — сказала Эрида, вертя в пальцах тот самый полумесяц. — Скидку дал.
— Удивительно, — сухо ответила Фелида.
— А ты не рада? Мы и яблоки получили, и побрякушку. Удачный день.
Фелида посмотрела на надкушенное яблоко в своей руке.
— Удачный, — повторила она. Но в её голосе не было уверенности.
Эрида заметила это, но ничего не сказала. Только убрала полумесяц в мешочек и потянула Фелиду за рукав.
— Пошли. Найдём таверну, поедим горячего. А то от твоих яблок сыт не будешь.
Они двинулись в сторону площади, где виднелись вывески таверн. Песок скрипел под сапогами, а с юга тянуло ветром — сухим, горячим, предвещающим бурю.
Фелида шла и думала о том, сколько лиц она уже забыла. И сколько лиц помнят её.
Таверна называлась «Верблюжий горб» — судя по вывеске, где изображённое животное страдало сколиозом. Но внутри оказалось чище, чем снаружи. Пахло пряностями, жареным мясом и чем-то сладким — может, мёдом, может, финиками.
Хозяин — лысый здоровяк с бычьей шеей — молча кивнул им, когда они вошли, и указал на свободный столик в углу. Фелида села лицом к выходу, Эрида — напротив.
Подошла служанка — худая девушка с тёмными кругами под глазами. Эрида сделала заказ: мясо, овощи, хлеб, вино.
— И мне то же самое, — сказала Фелида.
Эрида подняла бровь.
— Ты будешь есть?
— Иногда я это делаю.
— Я думала, ты питаешься чужими страданиями.
— Только твоими.
Служанка ушла. Эрида усмехнулась — уголком рта, по-лисьи. Фелида поймала себя на мысли, что почти улыбается в ответ.
Они сидели в тишине, слушая гул зала. За соседним столом торговцы обсуждали цены на верблюдов. В углу двое стражников пили что-то крепкое и молчали. У камина, где огонь почти погас, сидела женщина в черном платье и накидке с капюшоном.
Фелида заметила её не сразу. А когда заметила — внутри что-то ёкнуло. Не страх. Предчувствие.
— О нет, — прошептала Эрида.
— Что?
— Не оборачивайся.
Фелида обернулась.
Женщина подняла голову. У неё были светлые, почти прозрачные глаза и тонкие губы, которые расплылись в широкой, радостной улыбке. Она вскочила с места — чётки звякнули о край стола — и зашагала к ним, раскинув руки для объятий, которых никто не собирался ей давать.
— Мы снова встретились! — голос Агаты звенел от восторга. — Какая благодать! Сама судьба сводит нас в этом гиблом месте!
Эрида закатила глаза. Фелида видела, как её пальцы под столом сжались в кулак.
— Сестра Агата, — сухо сказала Фелида. — Какая неожиданность.
— Неожиданность? Это знак! — Агата плюхнулась на свободный стул без приглашения. — Вы подумайте: я молилась сегодня утром, просила богиню направить меня к тем, кто нуждается в свете. И вот — вы!
— Мы не нуждаемся, — отрезала Эрида.
— О, дитя моё, все нуждаются. Даже те, кто считает себя сильным. Особенно они.
Агата перевела взгляд на Фелиду. В глазах — не осуждение, не жалость. Что-то другое. Почти азарт.
— Ты выглядишь усталой, Фелида. Всё носишь этот груз одна? Богиня даёт отдых тем, кто доверяется ей.
— Моя спина привыкла, — ответила Фелида.
— Вот-вот! — Агата хлопнула ладонью по столу. — Типичный ответ. Я слышала его сотни раз. «Я справлюсь», «Я сама», «Мне не нужна помощь». — Она передразнила их голоса, переходя на фальцет. — А потом вы падаете, и кто вас поднимает? Я. Потому что я здесь. Потому что богиня милосердна.
— Мы не твои случаи, — сказала Фелида.
— Конечно-конечно. — Агата отмахнулась, будто речь шла о погоде. — Ты просто подумай. Когда устанешь быть сильной — я здесь. Моя дверь открыта. Мой храм всегда принимает заблудших овец.
— Мы не овцы, — буркнула Эрида.
— А кто? Волки? — Агата рассмеялась — звонко, по-детски. — Милые мои волчата. Вы даже кусаться не умеете.
Она поднялась, поправляя накидку.
— О, и ещё, Фелида.
Агата порылась в складках своей рясы, вытащила что-то маленькое и протянула. Фелида машинально взяла — на ладони лежала деревянная подвеска. Грубая работа, явно ручная.
— Оберег, — сказала Агата. — Святая вещь. Моя богиня благословила его собственной рукой.
— Твоя богиня не благословляла ничего уже лет сто, — заметила Эрида.
— А это тайна. — Агата приложила палец к губам. — Носи, Фелида. Он защитит тебя. От злых духов, от дурных мыслей, от… ну, от всего, от чего ты сама себя защитить не можешь.
Фелида посмотрела на подвеску. Дерево было тёплым, почти живым.
— Она не святая, — сказала Фелида. — Ты сама её вырезала.
— Может, да. А может, нет. — Агата улыбнулась той же широкой, чуть безумной улыбкой. — Главное — вера, дитя моё. С верой и простая деревяшка станет щитом.
Эрида фыркнула.
— А без веры — просто деревяшка.
— Вот именно! — Агата хлопнула в ладоши. — Ты поняла! Я в тебя верю, Эрида. Когда-нибудь и ты придёшь к свету.
— Я приду к свету только через твой труп.
— Святая мученица! — Агата прижала руки к груди. — Какая славная смерть. Я согласна.
Фелида сунула подвеску в карман, не глядя.
— Спасибо, Агата. Мы подумаем.
— Вот и славно. — Агата кивнула, развернулась и наконец ушла к своему камину.
Эрида посмотрела на Фелиду.
— Ты выбросишь это, да?
— Не знаю, — сказала Фелида. — Деревяшка как деревяшка.
Фелида взяла ложку. Мясо было мягким, пропитанным травами, хлеб — горячим, хрустящим.
Из соседнего столика доносился разговор. Там сидели трое — лица скрывали плотные тряпичные повязки, оставляя открытыми только глаза. В Лиссе было много кочевников — они приходили с караванами, торговали, потом исчезали в пустыне.
— Слыхал, тут дети пропадают? — спросил один, помешивая похлёбку.
— Да. Перед бурей. Уже шестеро, — ответил второй, тот, что сидел лицом к залу. — Сначала пропадают, а потом возле дома находят деревянные игрушки. Звери такие. А через несколько дней — тела.
— Тела? — первый кочевник отодвинул миску. — Где находят?
— Где попало. В пустыне, в канавах, у старых колодцев. Главное — на телах нет следов насилия. Будто уснули. И уснули навсегда…
Дальше все ели в тишине.
Фелида подошла к стойке. Хозяин вытирал кружку грязной тряпкой.
— Нам нужна комната, — сказала Эрида, вставая рядом.
— Есть только одна, последняя, — ответил он, даже не подняв головы.
Он протянул ключ — тяжёлый, железный, с деревянной биркой, на которой было выцарапано число.
— Вторая дверь направо, на втором этаже. Ключ не потеряйте.
Фелида взяла ключ, отсчитала монеты. Хозяин молча сгрёб их в ящик стола и снова взялся за кружку.
Они поднялись по скрипучей лестнице. В коридоре пахло пылью, старой кожей и чем-то сладким — может, ладаном. Из-за одной из дверей доносилось тихое бормотание. Фелида узнала бы этот голос где угодно.
— Она здесь, — сказала она.
— Кто бы сомневался, — вздохнула Эрида. — Агата, наверное, уже молится за наше спасение.
— Или проклинает.
— Это одно и то же.
Они нашли свою дверь. Фелида вставила ключ, повернула. Дверь открылась без скрипа, что было неожиданно для такой таверны.
Комната оказалась маленькой — даже меньше, чем казалось с порога. Окно выходило на восток, туда, где небо уже наливалось жёлтым. У стены стояла кровать. Одна. И одноместная.
— Чёртов человечишка, — проворчала Эрида, окинув её взглядом. — Даже не предупредил, что кровать одна и такая маленькая.
Она скинула сапоги, залезла на кровать с левой стороны и вытянулась, заняв больше половины.
— Я сплю с левой стороны.
— Ты спишь на полу, — сказала Фелида, снимая плащ. — Слезай.
— Ну уж нет. — девушка притворно закрыла глаза.
— Эрида.
— Я не слышуууу, ла-ла-ла.
Фелида подошла, схватила её за лодыжку и потянула. Эрида вцепилась в край матраса.
— Ты что творишь?!
— Освобождаю место для нормального человека.
— Ты — не нормальный человек! Ты ведьма!
— Это не лишает меня права на кровать.
Эрида дёрнулась, вывернулась, и заодно потянула Фелиду за рукав. Та потеряла равновесие, рухнула на кровать и тут же получила пяткой в лицо, из-за чего свалилась с кровати, но потащила Эриду за собой.
А потом они обе рассмеялись. Негромко, но искренне. Эрида уткнулась лицом в сложенные руки, плечи её тряслись. Фелида откинула голову, глядя в потолок, и поймала себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз смеялась.
— Ты невыносима, — сказала Эрида, вытирая глаза.
— Взаимно, — ответила Фелида.
Они поднялись с пола. Эрида молча забралась на кровать — все на тот же левый край. Фелида легла рядом. Кровать была слишком узкой для двоих, но они уместились.
— Если толкнёшь меня ночью, — сказала Эрида, — я тебя укушу.
— Я буду иметь в виду.
— Спокойной ночи, Фелида.
— Спокойной ночи.
Эрида хмыкнула. Через минуту её дыхание стало ровным — уснула.
Ветер за окном набирал силу. Где-то вдалеке завывал песок. Но в комнате было тепло.
Фелида проснулась от грохота.
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и едва не слетела с петель. В проёме стояла Эрида — растрёпанная, с горящими глазами, держа в руках поднос, на котором опасно покачивались две глиняные миски и кувшин.
— Фелида, вставай немедленно!
Фелида приоткрыла один глаз. Солнце било в окно — судя по свету, было далеко за полдень.
— Ты чуть не сломала дверь, — сказала она хрипло.
— Не важно! — Эрида плюхнула поднос на кровать, едва не опрокинув кувшин. — Ты не поверишь, что я узнала на рынке!
Фелида села, потёрла лицо. Во рту было сухо, как в пустыне за окном.
— Дай угадаю. На верблюдов скидка.
— Нет! — Эрида схватила её за плечи. — Тот убийца, о котором говорили вчера. Он похитил мальчика. Мальчика ноктура.
Фелида замерла. Сонливость исчезла мгновенно.
— Мне сказала женщина на рынке. Он сирота. — Голос Эриды дрогнул. — Я просто обязана его спасти. Сейчас ты завтракаешь, и мы идём на поиски. Срочно.
Фелида посмотрела на поднос. В мисках дымилась каша с кусочками сушеного мяса. Хлеб. Финики.
— Ты приготовила завтрак?
— Не отвлекайся! Ешь!
Через пять минут они уже спускались по лестнице. Эрида тараторила без остановки, Фелида молча застёгивала плащ.
Рынок встретил их обычным гулом, но сегодня Фелида смотрела на него иначе. Не как на место, где можно что-то купить, а как на поле для охоты.
Первая же женщина, к которой они подошли, замахала руками и скрылась в толпе. Вторая сделала вид, что не слышит. Третья процедила: «Не лезьте не в своё дело» — и задвинула ставни лотка.
Они провели остаток дня, расспрашивая жителей. Никто не хотел особо говорить. Люди отводили глаза, плевали через плечо. Только к вечеру, когда солнце уже садилось, они смогли собрать все места где были найдены тела детей.
Фелида разложила на столе в таверне грубую карту города и окрестностей. Эрида отмечала точки угольком.
Первое тело — у южных ворот. Второе — у заброшенного храма. Третье — у старого колодца, откуда пропал мальчик. Четвёртое, пятое, шестое...
— Их семь, — сказала Эрида, закончив.
Фелида долго смотрела на карту. Точки казались случайными, разбросанными без смысла. Но что-то в их расположении цепляло взгляд.
— Дай уголь, — сказала она.
Фелида соединила точки линиями. Получилась ломаная фигура — вытянутая, с изгибом посередине.
— Что это? — спросила Эрида.
— Похоже на созвездие, — ответила Фелида. — Песчаный Змей.
Эрида прищурилась.
— Его видно только из пустыни. Смотри. — Фелида ткнула пальцем в карту. — У этого созвездия есть самая яркая звезда. Глаз Змея. — Она обвела кружком точку, которая не была местом преступления. — Вот здесь. За городом, у восточных скал.
— Думаешь, там может что-то быть ?
— Не знаю. Но стоит проверить, песчаная буря должна скоро начаться.
Они вышли из города, когда солнце уже коснулось горизонта. Ветер усиливался, песок летел в лицо, забивался в складки одежды.
Лачугу они увидели издалека. Она стояла у подножия скалы — низкая, сложенная из грубого камня, с плоской крышей. Вокруг — ни души. Только ветер и песок.
Дверь была приоткрыта. Внутри пахло деревом. Свежей стружкой. И чем-то сладким.
Повсюду были куклы. Они сидели на полках, на полу, свисали с потолка на верёвках. Звери, птицы, человечки. Все с пустыми глазницами. Все смотрели на вошедших.
А в углу, связанный по рукам и ногам, сидел мальчик. Светлые волосы, красноватые глаза — ноктур. Увидев их, он дёрнулся, попытался закричать, но изо рта вырвался только сдавленный хрип — на нём был кляп.
— Тихо, — сказала Эрида, бросаясь к нему. — Мы свои. Сейчас...
Договорить она не успела. Дверь за их спинами захлопнулась.
В лачуге стало тихо. Только ветер снаружи да скрип деревянных кукол, покачивающихся на верёвках.
Из тени, отбрасываемой полками, вышел человек.
— Так-так-так, — протянул он. — Кажется, у нас гости.
Фелида узнала голос раньше, чем лицо. Обветренная кожа, глубокие морщины вокруг глаз, простой фартук.
Это был Лоран, тот самый который поделился яблоками на рынке и был таким добродушным.
Эрида замерла с мальчиком на руках.
— Ты?.. — выдохнула она.
Он улыбнулся. Не тепло, как вчера. Холодно. Как человек, который больше не притворяется.
— Я же говорил. В Лиссе сейчас неспокойно.
Он поднял руку. И мир за стенами лачуги взревел. Песчаная буря ударила в дом, как кулак великана, унося Лорена на улицу. Ставни сорвало с петель, в окна хлынул песок — плотный, колючий, слепящий. Куклы посыпались с полок, закружились в воздухе, будто живые.
Эрида прижала мальчика к груди и отшатнулась к стене.
— Он маг!
Лоран рассмеялся. Песок вокруг него закрутился спиралью, сгущаясь, принимая форму. Огромная змея поднялась над ним — с жёлтыми глазами, с разинутой пастью, из которой сыпались струйки песка.
Фелида шагнула вперёд, заслоняя собой Эриду и мальчика.
— Уведи его, — бросила она, не оборачиваясь.
— Не забирай все лавры себе!
— Уводи, я сказала, — Фелида рявкнула, явно раздраженная.
Эрида колебалась мгновение. Потом рванулась к задней двери, пригибаясь под летящим песком. Фелида же пошла к двери, через которую они вошли.
Змея ударила. Фелида выбросила руку. Воздух перед ней задрожал, сгущаясь в щит. Песок обрушился на него и рассыпался, но тут же собрался снова. Змея извивалась, нападала с разных сторон, пытаясь обойти защиту.
Фелида закрыла глаза
Пламя вырвалось из ладоней — белое, ослепительное. Песок вокруг неё вспыхнул, превращаясь в стекло. Змея взвыла, рассыпаясь дождём расплавленных капель.
Фелида сделала шаг. Ещё один. Пламя вокруг неё угасло, оставив только запах озона и горячего стекла.
Лоран стоял на коленях, Фелида схватила его за горло и впечатала в стену.
Он не сопротивлялся. Силы оставили его. Только смотрел на неё — глазами, в которых плескался ужас.
Фелида ослабила хватку. Он сполз по стене. Тишина. Только песок осыпается с балок. Фелида стояла над ним. Её лицо ничего не выражало.
— Зачем ты это делал? Почему ты убивал детей?
Он молчал, тяжело дыша.
— Если скажешь, — продолжила она ровным голосом, — я дарую тебе быструю смерть. Возможно.
Он поднял голову. В его глазах стояли слёзы.
— Бог Эсме, — прошептал он. — Он пришёл ко мне. Он сказал... сказал, что если я создам созвездие... если я отмечу все звёзды... он вернёт моего брата.
Фелида молчала.
— Каждая звезда — это жизнь, — продолжал он. — Я не хотел... я думал, что смогу... что это будет быстро. Они не мучились. Я делал всё, как он велел.
Фелида опустилась на корточки. Их лица оказались на одном уровне.
— Эсме — бог обмана, — сказала она тихо. — Он не воскрешает. Он пожирает. Твой брат не вернулся бы. Ты отдал бы ему жизни и остался ни с чем.
Продавец закрыл глаза. По щекам потекли слёзы.
— Я знаю, — выдохнул он. — Я знал это с самого начала. Но я не мог... не мог просто жить дальше. Ты не понимаешь.
Фелида смотрела на него долго. Очень долго.
— Понимаю, — сказала она наконец.
Она поднялась.
— Ты обещала, — сказал он, не открывая глаз. — Быструю смерть.
Она навела палец ему на лоб. Он вздрогнул, но не отстранился.
Пламя вспыхнуло и погасло, пробив мужчине голову насквозь.
Фелида постояла над ним мгновение. Потом развернулась и двинулась в сторону лачуги. Песок оседал, и над пустыней снова сияло солнце.
Эрида стояла в двадцати шагах, прижимая к себе мальчика. Тот уже не плакал — только смотрел на Фелиду огромными красноватыми глазами.
— Ты убила его? — спросила Эрида.
— Да.
— Он что-нибудь сказал?
Фелида посмотрела на пустыню, на бесконечный песок, на небо, где таяли остатки бури.
— Сказал, что верил в бога, который не держит обещаний. — Она сунула руки в карманы плаща. — Идём. Нужно вернуть мальчика.
Но Эрида не двинулась с места. Она опустилась на корточки, чтобы быть вровень с ребёнком, и заглянула ему в глаза.
— Как тебя зовут?
Мальчик помолчал, будто решая, можно ли им доверять. Потом ответил тихо, но твёрдо:
— Макото.
— Макото, — повторила Эрида, и её голос потеплел. — Я слышала, ты совсем один... — Эрида бросила быстрый взгляд на Фелиду. Та стояла чуть поодаль и смотрела на горизонт, но Эрида знала: она слушает. — Мы можем проводить тебя, — сказала Эрида. — В другое место. В город побольше, где безопаснее. Или... есть места, где живут такие, как мы. Ноктуры. Там тебя примут.
Макото задумался. Его маленькие пальцы теребили край рваного рукава. Он смотрел то на Эриду, то на песок под ногами, то на далёкие башни Лиссы.
Потом покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Я останусь. Я научусь быть сильным. Чтобы больше никто не смог меня забрать.
Эрида открыла рот, чтобы возразить, но Фелида положила руку ей на плечо.
— Он сделал выбор, — сказала она тихо.
Эрида сжала губы. Потом вздохнула и поднялась.
— Упрямый, — буркнула она, но в голосе слышалось что-то похожее на уважение.
Она порылась в мешочке на поясе и достала ту самую подвеску-полумесяц, которую купила на рынке.
— Держи. — Она вложила её в ладонь мальчика. — На удачу. Или на память. Как хочешь.
Макото посмотрел на подвеску, потом на Эриду. Его губы дрогнули — не улыбка, но почти.
— Спасибо.
Эрида кивнула. Они пошли обратно к Лиссе. Впереди — Эрида с ребёнком на руках. Позади — лачуга, полная пустых кукол, и тело человека, который не смог жить с памятью.
В кармане Фелиды лежала деревянная подвеска Агаты. Она сжала её в кулаке. Дерево оказалось тёплым. Фелида замерла. Оно было тёплым с того самого момента, как Агата вложила его ей в ладонь. Как уголёк, завёрнутый в ткань. Она вспомнила слова Эриды: «Твоя богиня не благословляла ничего уже лет сто». И ответ Агаты: «А это тайна». Фелида разжала пальцы, посмотрела на грубую, неказистую подвеску. Никакого золота, никаких рун. Просто деревяшка. Которая её, кажется, защищала.
Утро следующего дня встретило Лиссу прохладой — редкой для этого города. Ветер стих, песок улегся, и улицы, обычно слепые и пыльные, казались почти умытыми.
Фелида стояла у ворот таверны, застегивая плащ. Вчерашняя усталость еще сидела в костях, но спалось ей на удивление крепко. Может, дело было в узкой кровати. Может, в Эриде, которая всю ночь ворчала во сне, но не сдвинулась ни на дюйм.
Из толпы появилась Эрида — растрёпанная, с горящими глазами и каким-то свёртком в руках.
— Я НАШЛА ЕГО!
— Поверить не могу, — сказала Фелида ровным голосом. — Мы проделали такой длинный путь. Пересекли пустыню. Терпели песок в сапогах. Дрались с песчаным магом. Чуть не погибли в буре. Всё это — только ради ноктурского вина.
Эрида прижала сверток к груди, как младенца.
— Ты не понимаешь! Это не просто вино! Это «Слеза Заката»! Его делают раз в пятьдесят лет из ягод, которые собирают за одну ночь во время Кровавой Луны на полях Кор-Анора! О нём слагают легенды!
Фелида посмотрела на свёрток. Потом на Эриду.
— И сколько ты за него отдала?
Эрида замялась.
— Ну... неважно. Главное — оно у меня есть.
Фелида вздохнула и пошла к воротам.
Они вышли за ворота Лиссы. Позади остался город слепых окон и песка. Впереди лежала пустыня.