том 1 глава 4
Тень не исчезла.
Она стояла в проёме между стеллажами, неподвижная, будто сама выжидала первой ошибиться. Красный визор не мигал. Иллиан слышал собственное дыхание — слишком громкое, слишком частое — и заставил себя задержать его на секунду дольше, чем хотелось.
— Харви, — прошептал он одними губами. — Тепловая сигнатура.
— Источник маскирует излучение. Точных данных нет.
— Отлично.
Он повёл винтовку по дуге, не отрывая взгляда от тени. Та не двигалась. Как будто вообще не собиралась нападать — просто смотрела, взвешивала.
Затем шевельнулась.
Иллиан выстрелил первым — три патрона в то место, где секунду назад была тень. Промах. Фигура ушла в сторону слишком быстро для человека без усилителей, и тут же контратаковала: не выстрелом — броском. Что-то metal и тяжёлое врезалось Иллиану в плечо, и он повалился за контейнер, роняя винтовку.
— Твою мать!!!!
Плечо горело. Не порез — удар тупым предметом, разводным ключом или обломком трубы, судя по форме боли. Кость цела, но рука на секунду отказалась слушаться.
Противник больше не прятался. Он вышел на открытое пространство — среднего роста, чёрная броня без опознавательных знаков, ни одного шеврона AR3 или правительственных войск. Ни свой, ни явный чужой. В руке — короткий монтировочный лом, судя по всему снятый прямо с этого склада.
— Ты не арбитр, — выдавил Иллиан, отползая назад, нащупывая на поясе нож.
Фигура не ответила. Резкий шаг вперёд, замах.
Иллиан нырнул под удар и всадил нож противнику в бедро — неглубоко, вскользь, но достаточно, чтобы тот на долю секунды сбился с движения. Этого хватило. Иллиан рванул в сторону, схватил упавшую винтовку и, не целясь толком, дал очередь снизу вверх.
Одна пуля попала в плечевой сустав брони. Противник качнулся, но не упал — попятился, зажимая руку, и через мгновение исчез за поворотом стеллажей, оставляя за собой редкие капли крови.
Иллиан не побежал за ним.
Три года учили его одному: разведчик, который гонится за раненым противником в темноте на чужой территории, обычно и умирает первым.
— Харви, состояние.
— Ушиб плеча. Лёгкий порез предплечья, вероятно от осколка. Критических повреждений костюма нет.
— Живой, значит, — выдохнул Иллиан и медленно поднялся, держась за контейнер. Плечо отзывалось острой болью при каждом движении рукой.
Он подобрал винтовку, проверил магазин. Три патрона.
— Отходим к точке сбора, — сказал он вслух, будто убеждая самого себя.
⸻
Обратный путь занял больше времени, чем дорога сюда. Иллиан держался стен, избегал открытых пространств, дважды останавливался, вслушиваясь в тишину, которая теперь казалась ему не пустой, а выжидающей.
У входа в сектор его встретил свет — обычный, не аварийный. Кто-то восстановил основное питание в этой части базы.
На точке сбора уже были люди. Немного — человек шесть, все в разной степени потрёпанные, кто-то с окровавленными повязками, кто-то просто сидел на полу, привалившись к стене, и смотрел в никуда.
— Ил! — окликнул знакомый голос.
Саймон. Он стоял у входа, всё ещё с винтовкой наперевес, и, увидев Иллиана, быстро подошёл.
— Живой. — Не вопрос, констатация с явным облегчением. — Что там?
— Кто-то был в секторе F. Не арбитр. — Иллиан поморщился, опуская плечо. — Дрался как профи. Ушёл раненый.
— Не арбитр?
— Броня без знаков. И он не пытался меня убить сразу. Проверял.
Саймон нахмурился, но не успел ответить — со стороны коридора послышались шаги, и появилась ещё одна фигура в разведческом костюме, а следом ещё одна.
Постепенно точка сбора наполнялась людьми. Кто-то докладывал коротко, кто-то просто садился на пол молча. Иллиан насчитал одиннадцать разведчиков, включая себя.
Двенадцатого не было.
— Где Купер? — спросил кто-то из группы.
Молчание.
— Он был в секторе D, — сказал один из бойцов, снимая шлем. — Мы должны были встретиться на развилке. Его там не было.
— Может, задержался, — предположил кто-то без особой уверенности.
Саймон переглянулся с Иллианом. Ни тот, ни другой ничего не сказали, но Иллиан прочитал на его лице ту же мысль, что крутилась у него самого: разведчики не задерживаются. Разведчики либо приходят на точку сбора вовремя, либо не приходят вообще.
⸻
Прошло ещё двенадцать минут. Купер не появился.
Командование сектора приняло решение не ждать дальше — слишком много неизвестных, слишком мало людей, чтобы отправлять поисковую группу в разгар Кода Красного. Иллиан слышал, как кто-то из старших разведчиков тихо матерился, набирая рапорт на планшет.
Сам он сидел у стены, зажимая плечо, и думал не о Купере — точнее, не только о нём.
Он не искали. Они уже знали расположение базы.
Кто-то слил информацию.
Мысль крутилась в голове, цепляясь то за одно лицо, то за другое. Он тут же одёрнул себя — подозревать своих на голом ощущении было последним, что стоило делать сейчас, вымотанным, раненым, после часа беготни по тёмным коридорам. Но избавиться от мысли не получалось.
— Ты как? — Саймон опустился рядом на корточки.
— Живой. — Иллиан кивнул на собственное плечо. — Могло быть хуже.
— Расскажешь про того, второго разведчика, командованию лично. — Саймон говорил тихо, почти неслышно за общим гулом голосов вокруг. — Не через рапорт. Лично Джареду.
— Думаешь, это важно?
— Думаю, кто-то, кто дерётся так же, как учили нас, но без формы и без знаков — это не случайность. — Саймон посмотрел куда-то в сторону, в темноту коридора. — Это чей-то почерк.
Иллиан не ответил. Плечо болело, голова гудела, а мысль о Купере не отпускала.
⸻
Командный центр всё ещё выглядел так, будто пережил артобстрел изнутри — разбросанные бумаги, погашенные и снова включённые терминалы, усталые лица операторов. Но хаоса стало меньше. Кто-то уже восстановил часть систем.
Джаред стоял у главного экрана, скрестив руки. Половина лица за бинтами, единственный живой глаз внимательно следил за докладом одного из операторов. Заметив Иллиана и Саймона, он коротко кивнул им подойти.
— Докладывай, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана.
Иллиан рассказал всё — сектор F, следы диверсантов, разделение группы, склад, турель, разрезанную пополам, четыре трупа с точными выстрелами в голову. И встречу с неизвестным.
Джаред слушал, не перебивая. Только когда Иллиан дошёл до описания брони без опознавательных знаков, зам. председателя чуть повернул голову.
— Опиши точнее.
— Черная, словно уголь броня. Без шевронов. Без знаков различия. Дрался в рукопашку, использовал подручные предметы вместо оружия. Быстрый. Точный. Профессиональный.
— Это не арбитры, — тихо произнес?Джаред, скорее сам себе, чем присутствующим.
— Я тоже так подумал…
Пауза. Джаред посмотрел на оператора у ближайшего терминала.
— Сколько разведчиков не явилось на точки сбора?
— Один, сэр. Разведчик Дэниел Купер, сектор D.
— Ищите его сигнал. Все, что осталось от костюма — сигнатура, последняя телеметрия, что угодно.
— Уже пытаемся, сэр. Сигнал утерян сорок минут назад.
Джаред ничего не сказал. Просто закрыл единственный здоровый глаз на секунду дольше, чем моргание, и снова открыл его.
— Иллиан.
— Да, сэр?
— Ты первым вернулся из всех разведчиков, отправленных в опасные сектора. — Джаред посмотрел на него внимательно, будто оценивал что-то, недоступное остальным. — Это либо удача, либо мастерство. Мне нужно знать, какое из двух.
Иллиан не нашелся, что ответить сразу.
— Честно, не знаю, сэр, — сказал он честно. — Наверное, и то, и другое.
Что-то похожее на тень одобрения промелькнуло на неповреждённой части лица Джареда.
— Операция на электростанции в горах Колорадо не отменяется, — произнес он, обращаясь уже ко всем присутствующим. — Она подтверждена. Учитывая потерю К-17, ресурсы станции становятся приоритетом первого уровня для директората.
По комнате прошёл тихий гул — усталые лица, но никто не выразил удивления. Как будто все ждали именно этого.
— Первый отряд разведчиков под командованием Иллиана Моргана остаётся в составе операции, — продолжил Джаред. — Ты отправляешься за Скалистые горы, как и планировалось изначально.
Иллиан почувствовал, как внутри что-то сжалось — не страх, скорее осознание, что этот день, начавшийся с сирены и взрыва потолка, ещё не закончен. Он лишь сменил форму.
— Так точно, сэр.
⸻
Позже, у выхода из командного центра, Саймон догнал его.
— За Скалистые горы, значит.
— Да.
— Готов?
— Плечо болит, из отряда пропал человек, а я все также не понимаю, кто был тот второй разведчик в секторе F. — Иллиан невесело усмехнулся. — Так что нет, не особо.
Саймон не улыбнулся в ответ. Он смотрел куда-то мимо Иллиана, в сторону коридора, где до сих пор бегали операторы с рапортами.
— Знаешь, что меня беспокоит больше всего? — сказал он тихо.
— Что?
— Что мы даже не знаем, кого ищем. Диверсанты не оставили следов, кроме тех, кто уже помер. А тот, кто дрался с тобой не был похож на диверсанта. Он был похож на нас.
Иллиан промолчал. Мысль уже приходила ему в голову там, на складе, но услышать ее от кого-то еще было тяжелее, чем думать самому.
— Отдыхай, Ил, — сказал Саймон наконец, хлопнув его по здоровому плечу чуть менее уверенно, чем обычно. — До Колорадо ещё есть время.
Он ушел, не дожидаясь ответа.
Иллиан остался стоять один в коридоре, слушая далекое эхо восстанавливающейся базы, и думал о Купере, чей сигнал так и не нашли.
Послесловие от лица Джареда.
Директорат ждёт от меня доклад к утру. Я напишу его так, как нужно директорату — сухо, по протоколу, три пункта, как я и объявил на совещании. Легитимность через ООН. Энергия для новых телепортационных баз. И третье.
Третье я не напишу.
Я узнал о находке в электростанции три месяца назад, когда инженерная разведка впервые прошла периметр под видом ремонтной бригады диктатуры. Официально станция снабжает энергией три контрольных пункта арбитров в радиусе ста километров. Неофициально — под четвёртым уровнем, там, где по документам должны быть просто резервные генераторы, находится нечто, чего в документах диктатуры не должно быть вообще.
Купол.
Не такой, какие мы строим сейчас — грубый, прожорливый, держащийся на постоянном притоке кибэнергии из трёх параллельных ядер. Этот старше. Стабильнее. Судя по докладу инженеров, он потребляет на порядок меньше энергии, чем должен по всем расчётам, которые мы делали последние годы. Кто-то решил задачу, над которой бьётся весь наш инженерный отдел, ещё до того, как эта задача была поставлена официально.
Вопрос не в том, кто это построил. Вопрос в том, кто у диктатуры настолько опережает нас в теории поля, что мы даже не знаем его имени.
Я не сказал об этом директорату целиком. Гектор Торн потребует немедленного штурма ради трофея, не задумываясь, что стабильность купола может быть завязана на что-то более хрупкое, чем броня вокруг него — вскрыть его силой означает рискнуть потерять то единственное, ради чего вообще стоит туда идти. Вайнберги захотят превратить находку в политический капитал раньше, чем мы поймём, с чем имеем дело — растрезвонить об этом ООН, выторговать себе лишний вес в переговорах, и тем самым предупредить диктатуру, что мы знаем о её тайне. А Грейсоны… Грейсоны попросят годы на изучение, прежде чем разрешат прикоснуться к чему-либо внутри. У нас нет годов. У нас есть окно, пока станцию не укрепили дальше, и я не намерен упускать его ради семейной политики.
Поэтому я сказал правлению только два пункта из трёх. Третий узнают Моргана и остальные разведчики, когда войдут внутрь и своими глазами увидят то, ради чего я лично отправляюсь в Колорадо, а не остаюсь координировать операцию с базы, как поступил бы любой здравомыслящий зам. председателя директората.
Я помню, что сказал Иллиану сегодня утром: удача или мастерство. Не знаю пока, что из двух привело его первым на точку сбора живым, пока остальные ещё блуждали по коридорам. Но что-то в этом парне не даёт мне покоя с того самого момента, как я увидел его личное дело три года назад — не выдающееся, не блестящее, обычное дело обычного солдата, который решил отдать долг за чужую смерть.
Может быть, дело не в нём. Может быть, дело в том, что база сегодня показала мне вещь, о которой я предпочёл бы не думать: кто-то знал расположение наших секторов лучше, чем должен был знать посторонний. Кто-то, кто дрался с Морганом в темноте склада, не был похож на арбитра — Иллиан прав в этом, и Саймон Реймонд прав, когда говорит, что почерк того бойца слишком похож на наш собственный.
Утечка внутри AR3 — это не гипотеза, которую я готов записать в официальный рапорт. Это та мысль, с которой я лягу спать сегодня, и с которой проснусь завтра, ведя людей к горам Колорадо навстречу третьей вещи, о которой я не сказал никому, кроме себя самого.
Купол ждёт. Вопрос лишь в том, кто до него доберётся первым — мы или те, кто уже опередил нас однажды.