Прошел лишь краткий миг, как вязкая алая кровь уже яростной струей брызнула из новой раны на руке трехметрового силуэта. Однако чудовищный враг словно и не заметил этой ничтожной атаки, бросаясь на Ахерона лишь с одной-единственной целью — разорвать своего заклятого врага на мелкие кусочки. И даже повторные отблески клинка в темноте не могли поколебать его стремительного натиска!
Черно-глянцевые длинные когти разрывали воздух не хуже клинка. Однако чем больше времени проходило, тем быстрее Ахерон вливался в ритм боя, с каждым мгновением всё лучше предугадывая однотипные движения своего монструозного врага. Он словно учился грубому фехтованию прямо посреди неравной схватки, чередуя одно движение за другим и методично нанося врагу всё новые раны.
Тем не менее злоба и ненависть его другого «я», сплетавшаяся в неутомимую ярость, казалась сейчас поистине неисчерпаемой. Чем дольше длился бой, тем сильнее становился его чудовищный враг! Очередной глубокий порез и полный ярости рёв — и полосы ещё более крепкой чёрной чешуи уже спешно закрывали ранения, открытые лишь мгновение назад. Даже вязкая, словно смола, кровь текла из ран, будто демонстрируя живое нежелание покидать тело хозяина…
— “Что это вообще такое...?!” — Наблюдая за своим всё более меняющимся с каждой секундой врагом, Ахерон не мог не помрачнеть, в то время как даже его нынешний клинок, казалось, почти не увеличивал его блеклых шансов на победу.
Он даже не понимал, что происходит и как его монструозный враг может так меняться прямо в ходе сражения. Казалось, в порыве битвы тот словно преобразовывался каждую пройденную секунду. Из-за этих мрачный мыслей, воспоминания о прошлых битвах то и дело проскальзывали в голове Ахерона туманным ворохом, а моменты преодоленных опасностей его другим «я» мелькали перед глазами расплывчатыми картинами.
Каждый раз, когда его другое «я» находилось на грани смерти, он словно чудом избегал шествующего к нему рока, трансформируясь лишь ради того, чтобы предотвратить неминуемую смерть. Это была поистине странная и даже необъяснимая способность, но и у нее должен быть свой предел...
В последнем туманном воспоминании Ахерон отчетливо видел золотой клинок, стремительно мчащийся к его голове. Без сомнения, подобного удара его тело уже не переживет, хотя обезумевший от крови психопат и заявлял в своём безрассудстве обратное. Тем не менее, даже если чудо всё же случится и его другое «я» победит, это не изменит конечного исхода. Не пройдет много времени, прежде чем его загонят в ловушку и окончательно убьют. Ахерон не мог допустить подобного — не сейчас, когда он наконец избавился от своей слабости и у него появился шанс исправить хоть что-то.
Возможно, прямо сейчас где-то держат взаперти его близких и друзей, что ожидают его прихода, а значит — он просто не мог умереть и оставить их на произвол злого рока судьбы. Это желание придавало ему не меньшее стремление победить, чем неисчерпаемая ярость и ненависть его неутомимого монструозного врага!
— Я благодарен тебе за то, что ты выбрался из нашей общей клетки... — Эти неожиданные слова слетели с губ Ахерона тихим шепотом, в то время как он сам лишь продолжал орудовать своим уже почти сломанным клинком, оставляя на теле врага всё новые раны. — Но теперь твоя ярость и безумие только вредят дальнейшему пути.
Даже говоря, Ахерон лишь продолжал молниеносно уклоняться от каждого удара — буквально в миллиметрах от пролетающих перед его лицом острых когтей. Его пылающие потрескавшиеся зрачки не смели моргать, безотрывно взирая в такие же напротив, а яростный свист ветра в ушах, казалось, не смолкал ни на миг.
— “Нужно найти еще один меч...” — Едва эта мысль пронеслась в голове Ахерона, как его меч в тот же миг пронесся по чёрной чешуе на груди монструозного врага, издавая отвратительный лязг стали о стали.
На миг клинок, рассекавший воздух, словно утратил силу и замер, не в силах продвинуться дальше. Однако эта заминка длилась лишь мгновение, ведь в следующее — чёрная чешуя уже снова была безжалостно разорвана, открывая под собой поистине жуткую рану. К сожалению, из-за столь рьяного сопротивления клинок тотчас разлетелся на бесчисленные осколки, оставляя после себя лишь эхо ревущего ветра.
Однако, невзирая на сломанный клинок, пылающий взор Ахерона уже ошеломлённо сузился, ведь прямо там, где только недавно была полоса чёрной чешуи, он видел лишь тусклые отблески золотого света, что словно жгли рану на груди его другого «я», опаляя её до глубокой черноты.
— “Рана от клинка того рыцаря не затянулась окончательно. Но почему там золотое пламя? Первый удар же был абсолютно обычным... Или я что-то путаю?” — Ахерон не мог не задуматься, однако у него не было сейчас времени размышлять о бесчисленных странностях, происходящих в этом непонятном месте. Может, он и вовсе спит... И тогда все эти странности — лишь порождение его измученного разума.
Впрочем, несмотря на все эти недоумевающие мысли, во всём происходящем оставался лишь один неизменный факт: ему обязательно нужно одержать победу и выбраться из этого бедственного положения, в котором он застрял. И сейчас он наконец увидел возможность одолеть своего могучего врага...
— “Ранее он пронзил своё сердце и выжил, и теперь я понимаю почему...” — Вместе с этой мыслью уголки губ Ахерона слегка приподнялись, в то время как мощный удар уже пришелся ему прямиком по груди, отправляя в неконтролируемый полет. Его тело буквально вылетело из комнаты, словно пушечное ядро, пробивая на ходу одну стену за другой.
Тем не менее это было ему лишь на руку, и, сплюнув кровь, он уже стремительно помчался в другое место, где должен находиться еще один меч. Туманные воспоминания то и дело проносились в его голове обрывками фраз, среди которых лишь пара слов была ему интересна: «Новое сердце...»
Ахерон продолжал мчаться вперед, то и дело слыша позади себя яростный рев. Однако его рука уже приложилась к правой стороне груди, где он отчетливо чувствовал неистовое биение сердца, отдающее невероятно сильными пульсациями. Биение его нового сердца...
— “Вот оно...” — Слегка безумная улыбка в этот момент не могла не проявиться на лице Ахерона, в то время как он сам лишь продолжал уклоняться от яростных ударов, не пытаясь даже контратаковать.
Наконец он нашел единственный способ победить, а вместе с ним — и единственную уязвимость врага. Пронзив второе сердце своего другого «я», тот, без сомнения, должен окончательно погибнуть, в то время как рана на груди как нельзя кстати поможет ему в исполнении этого нелёгкого плана. Однако даже прежде, чем он успел продумать план действий, в его ушах вдруг зарокотало ужасающее эхо непонятного слова.
— Shura! — Только одно-единственное слово сейчас вырвалось из раскрытой от уха до уха пасти ужасающегося силуэта — слово, что заставило Ахерона в одночасье покрыться бесчисленными мурашками.
Он не понимал природы этой неизведанной магии, но отчетливо видел и помнил бессилие могущественного рыцаря перед эхом трех таких слов! Теперь выбор был предельно ясен: победить — или умереть в ужасе. Других вариантов попросту нет.
Не прошло и мига, как Ахерон, наконец ворвался в очередную комнату, словно стремительный вихрь, снося стену и пробивая рукой другую. Он отчетливо помнил, где находится меч, а потому рукоятка клинка уже в следующий миг была крепко-накрепко зажата в его ладони. Однако, несмотря на полученное преимущество, он не смел медлить и краткого мига, направляя молниеносный клинок на грудь приблизившегося врага. К сожалению, было уже слишком поздно...
— Shura!!
Очередное, наполненное тиранией слово пронеслось в ушах потрясенного Ахерона еще более громогласным эхом, сливаясь с первым, что рокотало в его голове, подобно похоронному набату. Его тело в тот же миг бессильно остановилось, а рука, держащая меч, и вовсе задрожала от страха. Даже в его сознании начали возникать отголоски ужасающих воспоминаний, проносящиеся в мыслях чудовищными картинами!
Не прошло и мига, как бритвенно-острые когти ужасающего силуэта уже намертво вцепились в плечо его правой руки, пронзая плоть и буквально в лоскуты раздирая мышцы. Ужасная боль на миг отрезвила Ахерона, и только тогда помутнение наконец слетело с его покрытого мрачной пеленой взора. Его клинок был тотчас отпущен — лишь для того, чтобы в следующее мгновение быть подхваченным левой рукой, которая в мгновение ока отсекла собственную правую!
Однако безумно лязгающие челюсти чудовищной пасти уже неслись прямо к его голове — в безумном желании откусить её. К счастью, благодаря собственноручно отсечённой руке он успел вовремя отпрыгнуть назад, нанося вертикальный восходящий удар. Конечно, его другое «я» с лёгкостью отклонилось от такой простой атаки, с насмешкой наблюдая за летящим вверх клинком, спустя миг застрявшим в потолке. Ничтожная атака, подходящая насекомому, не способному удержать собственный меч…
Алая кровь в этот момент непрерывным потоком хлестала из плеча Ахерона, покрывая пол багровым полотном. Тем не менее его мрачное лицо оставалось всё таким же непоколебимым, как и в самом начале боя, впиваясь взглядом прямиком в безумные, наполненные жестокостью и злорадством глаза его другого «я». Сейчас у него не было права на ошибку, и оставался лишь один последний ход, чтобы победить! Или проиграть...
Губы его другого «я» едва приоткрылись, будто уже шептали роковое слово. Но Ахерон не дал ему шанса завершить ход, прежде чем сделает свой собственный. Он с невероятной скоростью устремился вперед, делая прыжок и взмывая в воздух. Его левая рука в мгновение ока протянулась к мечу в потолке, вынимая его и направляя просчитанный нисходящий удар прямо в грудь ужасающего силуэта, целясь прямиком в его сердце!
— SHURA!!! — Едва эти рокочущие слова вырвались из обезображенной пасти трехметрового силуэта, как все вокруг словно закипело от безмолвного ужаса!
Сам мир в этот момент будто замедлился, в то время как эхо трёх слов уже гремело в ушах Ахерона раскатами извечного грома! Даже его пылающие отчаянным стремлением глаза вмиг поблекли, словно полностью утратили свет. Однако его летящее вниз тело, как и твердо направленный прямиком на сердце врага клинок, не изменились в своем движении даже на крохотный дюйм!
Трехметровый силуэт с изумлением наблюдал за обрушивающимся на него клинком. Он попытался выставить руку для блока, но было поздно: меч, ведомый чудовищной инерцией, лишь безжалостно прошил его ладонь насквозь. Под колоссальным напором плоть и сухожилия не выдержали даже краткого мига — клинок, словно раскаленный гвоздь, в мгновение ока пригвоздил руку к груди, пронзая как открытую рану, так и его неистово бьющееся сердце!
— Что...? — Вместе с этим недоумевающим словом, распахнутая от уха до уха пасть ужасающего силуэта тотчас вернулась к прежнему лицу. Однако вместо обыденной мрачной безмятежности, в его пылающий глазах сейчас застыл лишь неподдельный шок при взгляде на свою пробитую грудь. Чувство гибели было невообразимо...
Однако, невзирая на шествующую к нему поступь смерти, его чудовищные когтистые руки уже устремились прямо к голове Ахерона, желая забрать жизнь своего заклятого врага! Тем не менее уже в следующее мгновение он успел издать только короткий, сдавленный стон — рассыпаясь на бесчисленные блики теней...