Когда сознание Ахерона, наконец, освободилось от непроницаемой пелены мрака и темноты, он внезапно оказался на пустынной и бескрайней равнине, c безграничным шоком наблюдая за чёрным клинком, опускавшимся на него с далёких небес. Теперь он понимал, что чувствовал тот чудовищный рыцарь, когда эхо трёх ужасающих слов громыхало в его ушах. Это была беспомощность… и осознание неминуемого поражения.
Он знал, что это иллюзия, знал, что это ненастоящий клинок, а лишь злобное и коварное эхо тех чудовищных слов. К сожалению, даже зная все это, он ничего не мог изменить — он был бессилен. Необъяснимый ужас сковал всё его тело, не позволяя даже свободно двинуть пальцем, в то время как размер нисходящего на него черного меча был поистине невообразим: казалось, он был способен рассечь бренность самого мира!
— Так тому и быть... — Печально усмехнувшись и приложив всю свою волю, Ахерон едва сумел раскинуть руки в стороны, словно принимая опускающуюся на него смерть. Он не боялся её, лишь сожалел, что так и не смог ничего изменить. Он сражался... и проиграл.
Нисходящий с далёких небес клинок нёсся невероятно стремительно, рассекая на своем пути абсолютно всё: небо, воздух... даже мрак и темноту. Однако, когда оставались уже считанные мгновения, меч вдруг резко остановился, следом — лишь распадаясь на бесчисленные чёрные блики! Не прошло и мгновения, как они вмиг унеслись к далёким звёздам — словно туда, откуда и прибыли с самого начала.
— Ха-ха... — Слегка безумная улыбка тут же исказила прежде безмятежные черты лица Ахерона, а сам он лишь смеялся всё громче, наблюдая за постепенно таящим в небесах клинком. Смерть была прямо перед его глазами, она смотрела ему в лицо, но в конце концов — именно он одержал победу!
Спустя несколько секунд его оглушительный смех, казалось, разносился по всему миру раскатами грома! Однако не прошло и нескольких мгновений, как мир вдруг полностью померк, оставляя позади себя лишь эхо этого громыхающего смеха, одиноко звенящего в наступившей тишине.
_________________________________________________________________________________________________
Едва глаза Ахерона распахнулись, а рассветные лучи восходящего солнца упали на его обезображенное лицо, как полный стремления и ярости рев уже зазвучал в его ушах громогласным набатом! Эхо очередной яростной битвы снова встречает его своим мрачным испытанием...
— УМРИ, ДЕМОН!!! — Золотой клинок в этот момент несся прямо к голове Ахерона, преисполненный готовности забрать его жизнь.
Священный рыцарь не смел колебаться, и даже направленная на его сердце когтистая рука не могла поколебать принятого им решения. Даже если сегодняшний рассвет днём, когда он умрёт, это также станет днём, когда он одолеет это тираническое чудовище!
— “Чувствую...” — Только одна-единственная мысль сейчас промелькнула в голове Ахерона, в то время как мир словно замедлился в этот решающий и роковой момент.
Однако пусть эта краткая мысль и была наполнена бесчисленными эмоциями, она едва ли была способна описать всю ту неистовую бурю, бушующую в его душе. Гнев, ярость, ненависть... сожаление, печаль, отчаяние... раскаяние, отвращение и боль. Бесчисленные чувства словно затапливали его своими гигантскими волнами, вынуждая кровь яростно закипать! Но сейчас было не место для эмоций — сейчас ему нужна была лишь очередная победа, вырванная из цепких лап мрака!
Прошёл лишь миг, как Ахерон в мгновение ока отбросил буквально всё, сосредотачиваясь только на враге перед собой и на вражеском клинке, несущемся в отчаянном стремлении забрать его жизнь! Всё то множество эмоций, что терзало его, словно вмиг потухло, оставляя после себя лишь холодное и мрачное чувство рациональности, плещущееся в его пылающих, потрескавшихся зрачках. Пусть он и одержал одну победу, но эхо второй битвы уже снова звучит в его ушах! Он во что бы то ни стало должен вновь одержать триумф!
Сила и мощь сейчас, как никогда прежде, переполняли его чудовищное тело. И пусть его правая рука и нога были отсечены — даже так он чувствовал себя еще сильнее, чем в битве против своего другого «я»! Но он также чувствовал, как эта безбрежная сила таяла с каждым прошедшим мгновением. Она словно утратила свой бесконечный источник, стоило только его глазам распахнуться! Без сомнения, не пройдет много времени, как он вновь вернётся к своей обычной форме. Однако до этого момента... он просто обязан одержать победу!
— “Что происходит...?” — Вместе с этой мыслью взгляд священного рыцаря не мог не стать слегка шокированным.
Глаза чудовища перед ним будто изменились на все сто восемьдесят градусов, уступая место только рациональному холоду во взгляде. Казалось, ни злобы, ни ненависти, ни даже крупицы ярости там не было видно — лишь одно только желание одержать победу!
Тем не менее времени на большие размышления у него попросту не было, как и не было мыслей изменить принятое им самим решение. Отнюдь, его полыхающий в золотом пламени клинок лишь продолжал мчаться вперед, стремясь забрать жизнь своего монструозного врага. Его клинок... но не когтистая рука врага!
— “Придется пожертвовать и остальным!” — Едва эта мысль промелькнула в голове Ахерона, как он уже принял решение.
Не прошло и мига, как его оставшаяся левая рука и отрубленная культя тут же встали на траекторию опускающегося в диагональном ударе клинка, желая выиграть этим безрассудным действием хотя бы лишнее мгновение!
Он не собирался обмениваться жизнями с врагом, уповая на свое безумное бессмертие, как его другое «я». Наоборот, сейчас он сделает всё возможное, лишь только для того, чтобы избежать неминуемой смерти — но отнюдь не потому, что он трус! В этот роковой момент он не чувствовал даже малейшей крупицы страха!
Минул лишь миг, и пылающий клинок, ведомый золотыми бликами, тотчас вонзился в плоть Ахерона, с легкостью рассекая его монструозную левую руку вдоль. В ноздри тут же ударил тошнотворный запах горелого мяса, а нестерпимая боль и вовсе едва не сводила с ума. Тем не менее с каждым пройденным сквозь плоть миллиметром, золотой свет тускнел всё сильнее, а рёв священного рыцаря — звучал лишь громче!
— ААААРРРРРГГГГХХХХ! — В этот момент даже сам Ахерон не мог более сдерживаться, ревя от невообразимой боли и отчаянного желания победить. Рокот, исходящий от переплетённого рёва схлестнувшихся между собой силуэтов, казалось, сотрясал всю округу своей чудовищной яростью!
Впрочем, безумный рёв Ахерона был столь громогласен, что даже рёв сгорающего в собственном пламени священного рыцаря вскоре был им окончательно заглушён! Однако, даже испытывая столь невероятную боль, он не смел сдвинуться с места, лишь продолжая терпеть эту пытку и удерживаться на единственной оставшейся у него ноге!
Однако, невзирая на сопротивление чёрной чешуи, сухожилий, мяса, костей и вязкой крови, его монструозная рука уже спустя миг была лишь беспомощно разрублена на две части. Но, несмотря на чувство приближающейся неизбежной смерти, он всё равно не смел медлить, ударяя своей правой культей прямо в бок несущегося лезвия и, как следствие, смещая его от своей головы!
Все происходило в считанные мгновения, однако мчащийся золотой клинок был поистине неутомим, пробиваясь сквозь монструозную руку, словно раскалённый нож сквозь масло. Тем не менее все эти действия выиграли Ахерону ценнейшие мгновения и слегка отклонили золотой клинок, который уже в следующее мгновение миновал его шею и голову — проносясь прямо сквозь плечо и рассекая тело вплоть до грудной клетки!
— Сдохни, проклятое чудовище… — Только этот едва слышимый шёпот успел сорваться с губ священного рыцаря, слипшихся от жара пламени, прежде чем он обессиленно рухнул на колени, отпуская рукоять своего раскалённого добела клинка.
Из его глотки вмиг полилась горячая, чуть ли не кипящая кровь. Однако, даже с такими чудовищными внутренними ранами, жизнь всё ещё плескалась в его глазах — так же, как и в жутких пылающих зрачках Ахерона, переполненных просто невообразимой болью.
— “Я должен уходить...” — Едва эта отчаянная мысль промелькнула в голове Ахерона, как он в тот же миг обессилено рухнул на землю прямо недалеко от своего всё ещё дышащего врага. Однако, не обращая ни на что внимания, он сразу же начал изо всех сил ползти в случайно выбранном направлении.
Перед его глазами ужасно двоилось, словно они покрылись предсмертной пеленой. Но это и неудивительно: у него буквально отсутствовали правые конечности, в то время как левая рука и вовсе была разрезана надвое. Но не это было самым ужасным — худшая рана находилась прямо на груди, проходя чудовищным сечением от плеча до самой грудной клетки. Даже его левая половина тела, на которую пришёлся удар, буквально отклонилась вбок, едва держась на изорванных мышцах и сухожилиях, скреплённая постоянно появляющимися и рвущимися нитями вязкой крови.
Сейчас Ахерон не мог не чувствовать, как его жизнь стремительно угасала: ранения, полученные им, были поистине невообразимы. Любой обычный человек давно был бы мертв, но даже такой, как он, уже отчетливо чувствовал приближающуюся поступь смерти. Даже если сейчас на него никто не нападёт, ему всё равно будет тяжело избежать гибели.
— Ползи, мерзкое чудовище... Цепляйся за свою жалкую, ничтожную жизнь... — Смеясь и попутно изрыгая изо рта испаряющуюся кровь, священный рыцарь постарался встать с колен, чтобы добить тварь, но, к несчастью, лишь вновь бессильно упал в лужу собственной крови.
Почти всё его тело было обуглено и покрыто ужасными волдырями. И даже он сам сейчас чувствовал приближение неминуемой смерти. Однако, глядя на ползущего и изуродованного врага, отчаянно желающего избежать гибели, он просто не смог сдержать едкого, скрипучего смеха. Он не сомневался: даже если это чудовище куда‑то уползёт, лишь вопрос времени, когда оно окончательно подохнет от полученных ран!
— “Я должен выжить... должен...” — Стремительно уползающий вдаль Ахерон в этот момент и вовсе не обращал внимания на слова и насмешки своего врага, цепляясь лишь за одно-единственное отчаянное желание — спастись.
Он едва мог передвигаться, изо всех сил отталкиваясь оставшейся ногой и помогая ползти разрубленной надвое рукой, стараясь не обращать внимания на невыносимые вспышки боли. Клинок, застрявший в его груди во время битвы, уже давно выпал, а рану ужасно жгло, но в этом и крылось самое огромное преимущество — лишь благодаря золотому пламени он ещё не истёк кровью окончательно!