Девяносто дней.
Он поднял руку, открыл системный склад и уставился на лежащие там кроссовки с углепластиковой подошвой класса S, квантовую соревновательную обувь класса SSS и карбоновую ракетку.
Доставать всё это сейчас было нельзя – слишком бросалось в глаза.
Время ещё не пришло.
Ему требовалось больше учеников, больше экипировки, больше возвратов – нужно было за какие-то девяносто дней выковать из этих ничего не понимающих детей реальных турнирных бойцов.
Снаружи послышались шаги.
Кто-то постучал в дверь.
Су Хань открыл – на пороге стоял Чжоу Дэгуй, зажав между пальцами незажженную самокрутку.
Лицо старика в лунном свете казалось маской.
─ Су-лаоши.
─ Мм.
─ Ты только что ляпнул Ма Вэньчану, мол, «трех месяцев хватит». Чего ты удумал-то?
Су Хань прислонился плечом к косяку и посмотрел на него.
─ Дядя Чжоу, веришь нет, а через три месяца эти пацаны, что кастрюлями махали, медали на уезде брать будут.
Чжоу Дэгуй вглядывался в него секунд десять.
─ Не верю.
─ Тогда не бери в голову, ─ бросил Су Хань. ─ Иди спать.
Он захлопнул дверь.
Старик остался стоять снаружи, покатывая в пальцах трубку.
Старик покосился в сторону спортплощадки – в лунном свете на жёлтой земле всё ещё белели кривые линии, прочерченные ветками.
Он сунул трубку обратно в рот, так и не подкурив, и зашагал прочь, тяжело ступая.
Сделав пару шагов, он замер и бросил прощальный взгляд на тускло светящееся окно комнаты Су Ханя.
─ Четвёртый уже, ─ пробормотал он.
─ На сей раз…
Вторая половина фразы застряла в горле и затерялась в ночном ветре.
В половине пятого утра, задолго до того, как прозвенел будильник, Су Хань проснулся.
В комнате стоял ледяной погреб, он накинул куртку и толкнул скрипучую деревянную дверь.
Рассвет ещё не наступил, силуэты далеких гор напоминали мазки туши.
На спортплощадке, примостившись у пролома в стене, сидали три тощие фигуры – в предрассветной тьме они казались маленькими каменными изваяниями.
Стоило Лу Синъе заметить вышедшего Су Ханя, как его глаза вспыхнули, всё тело мгновенно подобралось, точно готовый к прыжку леопард.
Чжао Течжу сидел, обхватив колени руками, то и дело клюя носом и зевая до слёз, но уходить не собирался.
Шэнь Нянь стояла вытянувшись в струнку, спрятав руки в рукава и не шевелясь, словно слившись с ночным мраком.
Что-то в груди Су Ханя легко сжалось.
Он ничего не сказал, лишь кивнул им, а затем мысленно вызвал чертёж, полученный от системы накануне.
[Чертеж реконструкции тренировочной площадки (базовая версия)].
Схема развернулась перед его глазами: четкие линии, подробные спецификации.
Стандартный бадминтонный корт: длина 13,4 метра, ширина 6,1 метра.
Требования к покрытию: ровная, твердая поверхность.
Су Хань отвел взгляд от иллюзорного чертежа и посмотрел на реальную спортплощадку под ногами.
Жёлтая земля вся в выбоинах, из трещин в грунте пробивается сорная трава, повсюду валяются наполовину ушедшие в землю булыжники, причем самый крупный размером с мельничный жернов.
До слов «ровная и твердая поверхность» из чертежа здесь было как до луны.
Су Хань вышел на середину импровизированного поля и с силой провел черту каблуком.
─ Начинаем отсюда.
Он направился к заброшенной каптёрке в углу, вытащил оттуда лопату со щербатым лезвием и две потрепанные бамбуковые корзины.
─ Лу Синъе, Чжао Течжу, таскайте камни. Мелкие в корзины, крупные пока в сторону.
─ Шэнь Нянь, бери это.
Он протянул девочке лопату.
─ Учитель, а мы что делать-то будем? ─ протирая глаза, спросил Чжао Течжу.
─ Строить корт, ─ ответил Су Хань.
Он сам наклонился, поднял валун размером с человеческую голову и швырнул его в корзину с глухим стуком.
Лу Синъе не заставил себя просить дважды – сорвался с места и принялся собирать осколки породы. Он двигался быстрее всех, снуя туда-сюда между площадкой и корзинами, словно неутомимый муравей.
Чжао Течжу перевел взгляд с Су Ханя на Лу Синъе, буркнул под нос: «Строить корт – это тебе не кирпичи ворочать», но всё же поплелся к тому самому большому камню, наполовину увязшему в земле.
Сначала он разгреб землю вокруг руками, затем обхватил основание булыжника, лицо его побагровело, а на шее вздулись толстые вены.
─ Взяли! ─
С глухим рыком он вырвал из грунта тяжелыий валун весом в несколько десятков килограммов.
Спотыкаясь, он протащил его пару шагов и бросил на краю площадки с таким грохотом, что земля под ногами содрогнулась.
У Су Ханя дернулось веко.
Эка силища.
С другой стороны, Шэнь Нянь, держа в руках лопату, которая была выше её самой, не стала копать. Вместо этого она приставила инструмент плашмя и короткими точными движениями стала соскабливать неровности грунта.
Размах был небольшим, но усилия – выверенными донельзя. Там, где остальные оставляли ямы после каждого удара лопатой, она оставляла за собой идеальную ровность.
Угол и сила каждого движения напоминали работу по линейке, до того безупречно, что Су Хань невольно вспомнил, как она рубит дрова.
Эти трое словно были созданы для идеального разделения труда.
Один отвечал за скорость, второй за мощь, третья за точность.
Постепенно рассвело.
Из труб деревенских домов потянуло дымком, мимо спортплощадки с мотыгами на плечах потянулись первые сельчане.
─ Тётушка Ли, глянь-ка, новый учитель заставил ребятишек землю на площадке рыть, ─ один из крестьян остановился, тыкая пальцем.
Тётушка Ли прищурилась, разглядывая картину, и рассмеялась: ─ Разве это учеба? Больше похоже на дорожные работы. Дурью маются.
─ Точно. Дети нормальные, а вместо уроков в грязи возятся.
─ Предыдущие волонтёры и то столько чудимости не проявляли.
Разговоры были негромкими, но вполне достаточными, чтобы долететь до площадки.
Лу Синъе на секунду замер с камнем в руках, его лицо слегка покраснело.
Чжао Течжу плюхнулся на землю, тяжело отдуваясь: ─ Учитель, они над нами смеются.
Су Хань не обернулся. Он лишь высыпал камни из наполненной корзины и вернулся в центр площадки.
─ Смеются те, кто отроду не видел, как горные дети играют в бадминтон.
Он окинул взглядом трех перепачканных грязью детей.
─ Вернетесь с медалями – посмотрим, как они тогда посмеются.
Глаза Лу Синъе вновь загорелись. Он злобно зыркнул в сторону зевак и подхватил камень покрупнее.
Из окна второго этажа правления Чжоу Дэгуй, посасывая незажженную трубку, молча наблюдал за происходящим.
Он видел, как Су Хань вместе с детьми самыми примитивными методами сантиметр за сантиметром выравнивал эту жёлтую полосу земли.
Пронаблюдав минут десять, он заддернул занавеску.
Взошло солнце.
Весь утренний марафон четвёрка занималась одним и тем же.
Таскали камни, засыпали ямы, срезали бугры.
К полудню участок длиной около дюжины метров и шириной в семь-восемь был в общих чертах расчищен.
Хотя это всё ещё была земля, по крайней мере, здесь больше не было ям и торчащих валунов.
Су Хань обмакнул палку в воду и кое-как начертил на грунте разметку границ и зон подачи.
Самый убогий корт в истории человечества материализовался на тунлинской земле.
Трое детей стояли на краю «площадки», глядя на плоды своего труда, и их грязные лица сияли от возбуждения.
─ Учитель, корт есть, а где же сетка? ─ поинтересовался Чжао Течжу.
Су Хань огляделся, и его взгляд зацепился за два кривых дерева на краю площадки, росших на приемлемом расстоянии друг от друга.
Нет, дистанция слишком широкая.
Он вернулся в каптёрку, вытащил из кучи хлама два полусгнивших деревянных бруса и приволок их в центр.
С усилием вогнав брусья в землю на расстоянии чуть более шести метров друг от друга,
он извлек из кармана моток грубой пеньковой веревки неизвестного происхождения, привязал один конец к первому столбу, натянул и закрепил на втором.
Под собственной тяжестью веревка провисла посередине, образовав дугу – низко в центре и высоко по краям.
Су Хань подошел и подергал за веревку.
─ Вот вам и сетка.
Чжао Течжу отвис челюсть.
Лу Синъе тоже замер.
Шэнь Нянь уставилась на провисшую бечевку, и в её взгляде впервые промелькнуло недоумение.
Су Хань проигнорировал их реакцию, отряхивая пыль с рук.
─ Утро было посвящено первому уроку: «Труд».
─ Во второй половине дня – второй урок: «Удар».
Он указал на веревку.
─ Каждый выполняет по пятьсот махов справа на заднюю линию, целясь поверх этой «сетки».
─ Пятьсот раз? ─
Чжао Течжу взвыл первым, лицо пухляка скривилось в гримасе. ─ Учитель, махать палкой перед этой веревкой? Какой в этом толк?
Лу Синъе тоже нахмурился. Он молчал, но сомнения в его глазах скрыть было невозможно.
Эта бечевка болталась как попало, её даже ровной линией назвать было нельзя. Какой смысл отрабатывать удары перед ней?
Только Шэнь Нянь подошла к задней линии, взяла ракетку, сделала пробный замах и перевела взгляд на Су Ханя, ожидая подтверждения.
─ Толка нет? ─ Су Хань усмехнулся. Он подошел к Чжао Течжу и взял в руки его сорокапятиюаневую ракетку.
─ А ну-ка, покажи мне вчерашний удар «молотом», только мимо меня.
Чжао Течжу хоть и не понял задумки, но послушался. Размахнувшись во всю дурь, как вчера при смэше, он со свистом рассек воздух.