─ А теперь следите за мной.
Су Хань отступил на шаг и сделал точно такое же движение при замахе под высоченный удар.
Его манера не отличалась той показной удалью, что была у Чжао Течжу: замах, разворот корпуса, выставленный локоть, супинация предплечья, работа кисти – всё движение походило на туго натянутую и мгновенно распрямившуюся плеть, завершившуюся сухим, звонким «хлопком», когда обод ракетки рассек воздух, оставив за собой лишь смазанный росчерк.
И хотя упражнение выполнялось одно и то же, исполнение их обоими разделяла пропасть.
Лу Синъе опешил, уставившись во все глаза.
Чжао Течжу тоже отупел, глядя на ракетку в руке Су Ханя.
─ Поняли суть? – спросил Су Хань.
─ Твоя сила выталкивается напрямую от плеча, словно ты сваи забиваешь. А моя идет из самых стоп, поднимается через поясницу, плечо, плечевую кость, предплечье и в самом конце срывается с кисти… ─ он качнул кистью. ─ …Вылетает хлестко, как удар кнутом.
─ Мощи в ней меньше, чем у тебя, но летит волан быстрее, дальше и сил тратится значительно меньше.
─ Эти пятьсот раз нужны не для того, чтобы вы просто махали руками впустую. Вы должны вбить это движение себе в кости.
Су Хань указал на бельевую веревку: ─ Представьте, что это ваш ориентир для удара. Каждый взмах должен проходить самую капельку над ней. Ни выше нельзя, ни ниже.
─ Кто не справится – останется сегодня без обеда.
Стоило ему это произнести, как лицо Чжао Течжу мгновенно осунулось.
Лу Синъе не говоря ни слова вернулся на свое место и принялся снова махать ракеткой.
Первый взмах вышел слишком высоким, рассекая воздух много выше веревки.
На второй раз он занизил траекторию, угодив прямо по веревке, из-за чего раздался глухой звук «плх».
Он поджал губы, скорректировал стойку и принялся за третий подход.
Увидев, что Лу Синъе уже вовсю трудится, Чжао Течжу тоже не смел больше пререкаться и с кислым видом принялся орудовать своей ракеткой. Огрехов у него было куда больше: то он вкладывал столько дури, что едва не валился вперед всем телом, то не мог вовремя затормозить, и ракетка едва не вылетала из вспотевших рук.
Шэнь Нянь держалась тише всех троих.
Паузы между ее взмахами были чуть дольше, чем у остальных, и перед каждым ударом она на мгновение прикрывала глаза, словно прокручивая движение в голове.
Ее самый первый удар безошибочно чиркнул по натянутой веревке.
Су Хань наблюдал за этой картиной молча.
У одного – безумный талант и железная воля.
У второго – жуткая, разрушительная мощь.
У третьей – невероятный самоконтроль и способность к обучению.
Поистине, ему досталось настоящее сокровище в виде этих трех необработанных алмазов.
Время текло неумолимо.
Солнце поднималось из-за вершин гор, безжалостно паля по желтой глине, и воздух вокруг накалялся с каждой минутой.
Детские лбы покрылись испариной, а пот, смешиваясь с дорожной пылью, оставлял на лицах грязевые разводы.
Сначала неуклюжие взмахи постепенно становились всё более плавными.
Движения Лу Синъе ускорялись – казалось, он начал чувствовать ритм; каждый его удар теперь сопровождался свистом рассекаемого воздуха, а взгляд был сосредоточен с хищной яростью пойманного зверя.
Чжао Течжу всё еще боролся с самим собой – он оказался слишком массивным, координация страдала сильнее прочих, и теперь он тяжело хрипел от усталости, а его футболка пропиталась насквозь и намертво прилипла к широкой спине.
Шэнь Нянь работала спокойнее всех: она не гналась за скоростью, добиваясь лишь точности. За все пятьсот взмахов ее темп практически не изменился, напоминая работу безупречного часового механизма.
В полдень, когда Су Хань скомандовал отбой, Чжао Течжу плюхнулся на землю задом наперед, едва удерживая пальцами тяжелую ручку.
Лу Синъе прислонился спиной к деревянному столбу, часто вздымая грудью, а его предплечья мелко дрожали.
Шэнь Нянь стояла неподвижно, хотя лицо ее заметно побледнело.
─ Ладно, эта веревка никуда не годится, ─ Су Хань пинул ногой импровизированную «сетку» из гнилого дерева. ─ Слишком мягкая, да и высота не та. Придется раздобыть настоящую.
─ Учитель, где ж мы настоящую возьмем? ─ обессиленно протянул Чжао Течжу.
─ Раз нет готового – сделаем сами, ─ Су Хань окинул взглядом окрестности и принялся раздавать поручения.
─ Чжао Течжу, дуй в бамбуковую рощу на восточной окраине села, сруби пару самых толстых и ровных стеблей – это будут стойки.
─ Лу Синъе, отправляйся к реке у въезда в деревню. Помнится, ниже по течению вечно застревают всякие обрывки старых рыболовных сетей, выуди самую большую.
─ Шэнь Нянь, сходи к старосте Чжоу, попроси у него крепкой пеньковой веревки, чтобы связать все обрывки воедино.
Дети переглянулись. Хотя они валились с ног от усталости, при одной мысли о том, что они будут строить «настоящую» площадку, в их глазах снова загорелся огонек.
─ Учитель, а ты тогда что будешь делать? ─ сбивая дыхание, спросил Лу Синъе.
─ Я? ─ Су Хань кивнул на гору камней, которую они вытащили на край площадки утром. ─ Буду готовить вам обед, а заодно как следует утрамбую основание.
Весь оставшийся день на школьном дворе Тунлина кипела бурная работа.
Чжао Течжу неизвестно где раздобыл тесак, с громким треском срубил в бамбучнике две зеленые палки толщинием в человеческую руку и в одиночку приволок их волоком.
Лу Синъе скинул обувь, засучил штанины и полез прямо в ледяную воду. Провозившись в мусоре добрую половину дня, он и впрямь вытащил на берег рваную, но вполне пригодную по размерам сеть.
Шэнь Нянь славилась своими золотыми руками: не прошло и много времени, как она вернулась с увесистым мотком туго скрученной пеньковой веревки.
Что же до Су Ханя, то он подхватил восьмифунтовый тяжелый молот семьи Чжао, загоняя в землю массивные камни один за другим, после чего обухом методично трамбовал грунт, создавая надежный фундамент для будущих опор.
Проходившие мимо сельчане снова принялись шушукаться.
─ Этот учитель Су совсем свихнулся. Детей грамоте не учит, зато целыми днями в грязи возится.
─ И то верно, глянь на них – вылитые чертенята из грязи. Разве это школа?─ Бестолльщина. Как только придет бумага от этого чинуши Ма, все равно всех в город отправят, чего зря горбатиться.
Лу Синъе услышал это. Таща мокрую сеть, он бросил на злословивших баб свирепый взгляд.
Су Хань даже не поднял головы – очередной удар молота глухо отозвался в земле.
─ Не обращайте внимания, ─ бросил он детям. ─ Языки даны другим, а медали вам придется выгрызать самим.
Наступил вечер.
Лучи заходящего солнца окрасили горную деревушку в мягкие золотистые тона.
Посреди глиняной площадки торчали две ровные зеленые бамбуковые палки.
Латаная-перелатаная рыбацкая сеть, стянутая веревкой, была натянута между ними. Пусть в ней зияло несколько дыр, а середина заметно провисала, это была самая настоящая, неподдельная сетка.
Родился самый убогий, но в то же время уникальный бадминтонный корт на свете.
Су Хань стоял у сетки, оглядываясь на трех перепачканных грязью, но сияющих от восторга детей.
На их лицах, руках и ногах красовались пятна грязи и свежие царапины, но никто из них даже не заикнулся об усталости.
Они неотрывно пялились на сетку, созданную их собственными руками, словно перед ними лежало бесценное сокровище.
─ С сегодняшнего дня, ─ Су Хань говорил тихо, но каждое слово звучало отчетливо, ─ это ваше поле.
Лу Синъе подошел ближе и осторожно кончиком пальца коснулся грубого волокна сетки, ощущая ее шершавую фактуру.
И пробормотал себе под нос: ─ Куда страшнее, чем по телевизору.
Су Хань шагнул вперед и отвесил ему легкого пинка под зад.
─ Сам-то от тех чемпионов из телевизора отстаешь на световые годы, так что эта развалюха тебе впору.
─ Ха-ха-ха! ─ Чжао Течжу, который уже еле держался на ногах от усталости, схватился за живот и расхохотался так, что чуть не рухнул набок.
Шэнь Нянь стояла рядом, потупившись, уголки ее губ едва заметно дрогнули в улыбке, но она тут же приняла прежнее серьезное выражение лица.
Глядя на импровизированный корт, Су Хань мысленно подвел итог.
Три ракетки по сорок пять юаней: вчера Чжао Течжу сломал одну во время удара, а сегодня Лу Синъе не удержал в руках во время замаха и выронил так неудачно, что треснул обод. В строю остались лишь четыре штуки.
Тубус из двенадцати пластиковых воланов: вчера один раскололся, сегодня прикончили еще три, осталось всего восемь.
До окончания срока подачи заявок на уездный турнир оставалось восемьдесят семь дней.
Времени в обрез, инвентаря нет.
Его взгляд упал на угол интерфейса в поле зрения.
Строка с новым заданием только что обновилась.
[Сработало промежуточное задание: Истоки] [Цель задания: Привести учеников к завершению первой официальной командной тренировки (длительность не менее 2 часов, включает основы: работа ног, подача, техника).] [Награда: Жидкость для укрепления физической формы учеников (начальная) × 3, тренировочные нейлоновые воланы × 2 тубуса.]
Жидкость для укрепления!\nНейлоновые воланы!
Именно то, в чем он сейчас нуждался больше всего!
Физическая форма детей – их самое слабое место, и одной лишь беготней с базовыми упражнениями выйти на уровень соревнований за восемьдесят семь дней попросту нереально.
К тому же пластиковые воланы слишком быстро приходят в негодность, тогда как нейлоновые гораздо прочнее и прослужат намного дольше.
Су Хань отвел взгляд от системного интерфейса и снова посмотрел на учеников.
В их глазах читалась усталость, но куда сильнее светился первобытный, чистый огонек.
Это была гордость за плоды собственного труда и надежда на грядущее.
Су Хань глубоко вздохнул, подавляя волнение в груди.
─ Насмотрелись?
Все трое синхронно повернули головы.
─ Завтра в пять утра сбор здесь, ─ голос Су Ханя вновь обрел спокойную твердость. ─ Начнем первую официальную тренировку. Делать скидки никому не буду.