Неаполь: Ад и Рай
Глава 6 из 11
Настройки чтения
18px
1.8
1

Неаполь: Ад и Рай

Глава 6

Неаполь: Ад и Рай

Неаполь не встречал нас туманом или дождём. Он встречал нас жарой. Даже в конце октября солнце здесь палило так, будто пыталось прожечь дыру в наших куртках. Мы с Лукой вышли из аэропорта Каподикино и сразу попали в объятия этого безумного, шумного, хаотичного города.

В отличие от чопорного Лондона и угрюмого Манчестера, Неаполь жил по своим собственным правилам. Здесь сигналили все и всем. Скутеры проносились между машинами, как разъярённые осы, водители орали друг на друга, а воздух пах морем, кофе, жареной пиццей и выхлопными газами. Узкие улочки, увешанные бельём, которое сушилось прямо над головами прохожих, вели куда-то вглубь, туда, где туристы уже не ходили.

— Босс, — выдохнул Лука, вцепившись в лямку рюкзака, — тут что, все водители — камикадзе?

— Это Неаполь, Лука. Здесь даже смерть — это часть жизни. Привыкай.

Нас встретил Диего. Он стоял у выхода из аэропорта, с блокнотом в руке и сигаретой в зубах, и улыбался так широко, будто мы были его старыми друзьями, которых он не видел лет десять.

— Мистер Флетчер! — воскликнул он, обнимая меня. — Добро пожаловать в самый опасный и самый красивый город Италии! Как прошёл полёт?

— Нормально, — ответил я, отстраняясь. — Только Лука чуть не потерял сознание, когда наш таксист решил срезать через встречку.

— Это не встречка, это неаполитанский стиль вождения! — рассмеялся Диего. — Пойдёмте, у нас мало времени. Сегодня вечером в районе Скампия будет проходить турнир. И наши парни там.

Мы сели в старый «Фиат» Диего, который, судя по звуку двигателя, доживал свои последние дни. Машина тронулась с места так резко, что Лука вжался в сиденье.

— Расскажи мне о них, — сказал я, пока Диего лавировал между скутерами.

— Пауль Эспозито, восемнадцать лет, чистый нападающий. — Диего не отрывал глаз от дороги. — Вырос в районе Сан-Джованни-а-Тедуччо. Это... как бы вам сказать... не самый благополучный район. Пауль с детства играл на улице. У него уникальный нюх на голы. Он чувствует момент, когда нужно открыться, когда ударить, когда убежать в отрыв. Но есть проблема — он нестабилен. Вспыльчивый. Если что-то идёт не по его, он может взорваться. Его дважды выгоняли.

— Дважды? — переспросил я.

— Первый раз — из академии «Наполи» в четырнадцать лет. Сказали, что у него «нет дисциплины». Второй раз — из академии «Ромы» в шестнадцать. Сказали, что он «не хочет работать на команду».

— А на самом деле?

Диего усмехнулся, объезжая собаку, которая лениво лежала посреди дороги.

— На самом деле он гений, которому скучно. В «Наполи» его заставляли бегать кроссы. Он приходил последним, потому что шёл пешком. Тренер орал на него, а Пауль просто говорил: «Зачем бежать, если мяч всё равно придёт ко мне?» В «Роме» было то же самое. Его ставили в атаку, но требовали отрабатывать в обороне. А он стоял в центре поля, смотрел на облака. А потом получал мяч и делал такое, что трибуны ахали.

— Почему же его не оставили?

— Потому что в академиях не любят гениев, которые не вписываются в систему. Пауль не бегает. Не прессингует. Не выполняет установку. Он просто... есть. И когда он хочет — он решает. Но тренеры хотят контроля. А Пауль — это хаос. Красивый, но хаос.

Лука, сидевший сзади, подался вперёд.

— А второй? Аниеллу?

Диего вздохнул, и в его голосе появилась грусть.

— Аниеллу Турацци, семнадцать лет, левый полузащитник. Он был в академии «Фиорентины». Считался одним из самых перспективных парней своего возраста. Скорость — бешеная. Он мог пробежать сто метров за одиннадцать секунд с мячом. Представляете? Защитники просто не успевали повернуть голову, а он уже был у ворот.

— И что случилось?

— Разрыв крестов. — Диего произнёс это тихо, но это слово ударило меня, как молот по наковальне. — Тот же самый диагноз, что и у вас, мистер Флетчер. Ему было шестнадцать. Он восстанавливался год. Вернулся на поле. И... испугался. Он больше не бежит на полной скорости. Он тормозит за секунду до рывка. Он боится, что всё повторится. «Фиорентина» расторгла контракт через полгода. Сказали, что он «потерял взрывную скорость». А он не потерял. Он просто боится её использовать.

Я молчал. В голове стучало одно слово: кресты. Я знал, каково это. Я сам прошёл через это. Я помнил, как это — когда твоё тело предаёт тебя, когда ты боишься сделать шаг, потому что знаешь, что можешь снова упасть и больше не встать.

— Где они играют? — спросил я.

— В Скампии. Это район на севере Неаполя. — Диего свернул на ещё более узкую улочку. — Там проходят подпольные турниры. «Клетка», как в Манчестере. Только здесь всё жёстче. В Неаполе футбол — это религия. А деньги — это бог. И на этих турнирах молятся обоим.

Скампия встретила нас бетонными коробками многоэтажек, разрисованными граффити, и запахом жареного теста из уличных палаток. Здесь не было туристов. Здесь были только местные — парни в растянутых футболках, мужики с сигаретами в зубах, женщины с сумками из дешёвых супермаркетов. И везде — футбол. На каждом углу, на каждом пятачке бетона, где можно было поставить два камня вместо ворот. Неаполь играл в футбол так, как дышал — постоянно, шумно, страстно, без остановки.

Диего припарковал свой «Фиат» у старого бетонного пустыря, огороженного высоким сетчатым забором. Судя по тому, как здесь пахло — потом, пивом и дешёвыми сигаретами — это было то самое место. «Клетка» по-неаполитански.

— Приехали, — сказал Диего, глуша двигатель. — Турнир начнётся через полчаса. Пауль и Аниеллу будут играть в разных командах. Так уж вышло. Пауль — за «Скампию», Аниеллу — за «Вомеро». Это два соседних района. Они друг друга ненавидят.

— А почему они не играют вместе? — спросил Лука.

— Потому что Паулю плевать на команды. Он играет там, где ему удобно стоять. А Аниеллу... — Диего помолчал. — Аниеллу играет за «Вомеро», потому что там его двоюродный брат. Он не бросит своих. Даже если ему будет плохо.

Мы вышли из машины. Я поправил куртку, проверил, на месте ли телефон, и двинулся к воротам. Лука шёл следом, нервно озираясь. Диего, наоборот, чувствовал себя как рыба в воде — он кивал каким-то парням, пожимал руки, что-то быстро говорил на неаполитанском диалекте, который я едва понимал.

Внутри «Клетки» было ещё более людно, чем в Манчестере. Толпа стояла в несколько рядов, кто-то сидел на бетонных блоках, кто-то забрался на старые ящики. В воздухе висел густой дым, смешанный с запахом жареного арахиса и дешёвого пива. На поле — грубый бетон, посыпанный песком, — уже разминались игроки.

И я увидел их.

Пауль Эспозито стоял у боковой линии, засунув руки в карманы спортивных штанов. На нём была застиранная футболка «Наполи» с потёртым номером «10» на груди. Он жевал жвачку — медленно, лениво, словно ему было всё равно, что через десять минут начнётся игра. Его тёмные волосы были взъерошены, а глаза... глаза смотрели в никуда. Он не разминался. Не тянулся. Не слушал тренера, который что-то орал рядом. Он просто стоял и жевал. Как будто футбол был последним, что его волновало в этой жизни.

Аниеллу Турацци был его противоположностью. Он носился по своей половине поля, как угорелый. Разминался, делал рывки, отрабатывал удары. Его левая нога — я сразу это заметил — была как хлыст. Он бил с носка, с подъёма, с внешней стороны. Мяч летел точно в угол. Но когда он пытался бежать на полной скорости, я видел, как что-то в его движениях ломается. Он делал рывок — и тормозил. Снова рывок — и снова тормозил. Словно внутри него сидел стоп-кран, который срабатывал каждый раз, когда он пытался выложиться на сто процентов.

— Видишь? — тихо сказал Диего, кивая на Аниеллу. — Он боится. Он может бежать быстрее всех на этом поле, но он не позволяет себе этого. Страх сидит в его голове.

Я кивнул. Я знал этот страх. Я сам через него прошёл. Когда ты рвёшь кресты, ты больше никогда не доверяешь своему телу. Каждый шаг, каждый рывок, каждый прыжок — ты ждёшь, что что-то снова сломается. И этот страх — хуже любой травмы. Потому что травма заживает. А страх — нет.

— А Пауль? — спросил я.

— Смотри, — Диего кивнул на поле.

Матч начался. «Скампия» играла против «Вомеро». Пауль стоял в центре поля, руки в карманах. Он не бежал. Не прессинговал. Не открывался. Он просто стоял и смотрел, как его команда отбивается. Толпа начала свистеть.

— Эй, Эспозито! — заорал кто-то с трибуны. — Ты что, статуя?! Двигайся, ленивая задница!

Пауль даже не повернул головы. Он вынул руку из кармана, почесал нос и снова засунул её обратно.

— Вот чёрт, — пробормотал Лука. — Он что, вообще играть не собирается?

— Подожди, — сказал я.

«Вомеро» забил первый гол. Аниеллу получил мяч на левом фланге, рванул вперёд — и снова тормознул. Защитник «Скампии» догнал его, отобрал мяч и отдал пас вперёд. Через десять секунд счёт был 1:0 в пользу «Вомеро». Аниеллу стоял на коленях, схватившись за голову. Он знал, что мог сделать больше. Но страх не дал ему.

Пауль даже не посмотрел в его сторону. Он жевал жвачку и смотрел на облака.

К середине первого тайма «Скампия» проигрывала 0:2. Толпа орала всё громче. Кто-то уже начал бросать на поле пустые банки. Партнёры Пауля — грубые, потные мужики, которые играли здесь не за славу, а за деньги, — начали злиться.

— Эй, гений! — заорал капитан «Скампии», здоровенный мужик с перевязанной рукой. — Если ты не будешь играть, я сам тебя выкину с поля!

Пауль вынул жвачку изо рта, посмотрел на неё, приклеил к бетонному блоку рядом с полем и повернулся к капитану.

— Ты? — спросил он лениво. — Ты меня выкинешь?

Капитан шагнул к нему, сжав кулаки. Но в этот момент «Вомеро» забил третий гол. Аниеллу снова потерял мяч на фланге, и его команда воспользовалась этим. Счёт стал 0:3.

Пауль вздохнул. Тяжело, как человек, которого заставили делать работу, которую он ненавидит. Он поправил футболку, подошёл к центру поля и сказал:

— Ладно. Дайте мне мяч.

Мяч ему дали. И тут началось.

Пауль получил пас от защитника. К нему сразу рванули двое — здоровенные, злые, готовые сбить его с ног. Пауль даже не посмотрел на них. Он сделал шаг влево, пропустил первого мимо себя, как быка на корриде, и в тот же момент, когда второй попытался выбить у него мяч, он подбросил его в воздух, перекинул через голову защитника и побежал дальше. Мяч приземлился ему на плечо, скатился на грудь, упал на колено — и Пауль, не сбавляя шага, отправил его вперёд, прямо в ноги нападающему. Пас был настолько точным, что нападающий даже не понял, как оказался один на один с вратарём. Удар — и счёт стал 1:3.

Толпа взревела. Но Пауль уже развернулся и пошёл обратно в центр поля, засунув руки в карманы. Он даже не улыбнулся.

— Что это было? — выдохнул Лука. — Он принял мяч плечом, коленом и отдал пас... за две секунды?

— Это Пауль Эспозито, — сказал Диего с гордостью. — Он может принять мяч любой частью тела. И отдать его туда, куда захочет. Вопрос только в том, захочет ли он.

«Вомеро» разозлился. Они начали играть жёстче. Аниеллу снова получил мяч на фланге, рванул — и опять тормознул. Защитник «Скампии» сбил его с ног. Аниеллу упал, схватился за колено. На секунду мне показалось, что он сейчас заплачет. Но он встал, отряхнулся и пошёл дальше. Без жалоб. Без криков. Просто встал и пошёл.

Пауль наблюдал за этим. И в его глазах что-то изменилось. Я увидел это. Лень сменилась... чем-то другим. Может, злостью. Может, интересом. Он снова получил мяч. На этот раз он не стал отдавать пас. Он пошёл вперёд сам.

Двое защитников бросились к нему. Пауль сделал ложный замах, убрал мяч под себя, развернулся на пятке — и отправил мяч в верхний угол ворот с двадцати метров. Не глядя. Просто ударил носком — и мяч влетел точно в девятку. Вратарь даже не пошевелился.

2:3.

Толпа снова взревела. Пауль развернулся и пошёл обратно. Но теперь он не засовывал руки в карманы. Он смотрел на Аниеллу. И Аниеллу смотрел на него.

— Они знают друг друга? — спросил я.

— Они играли вместе в академии «Наполи», — сказал Диего. — До того, как Пауля выгнали. Они были друзьями. А потом... ну, вы знаете. Жизнь развела их по разным районам.

Матч закончился со счётом 3:3. Пауль забил третий гол на последней минуте — принял мяч спиной к воротам, перекинул его через себя и пробил с разворота. Вратарь даже не понял, что произошло. Толпа скандировала его имя. А Пауль просто пожал плечами и пошёл к выходу с поля.

Я подошёл к нему, когда он уже собирался уйти.

— Пауль Эспозито?

Он остановился. Посмотрел на меня лениво, как на надоедливую муху.

— Кто ты?

— Маркус Флетчер. Тренер футбольного клуба «Forge FC».

— Никогда не слышал.

— Мы только начинаем. Я собираю команду из таких, как ты. Отвергнутых. Тех, кому не дали шанса.

Пауль посмотрел на меня. В его глазах не было интереса. Только скука.

— И что? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я играл за тебя?

— Да.

— Зачем?

— Потому что ты гений. А гении не должны гнить на бетонных пустырях.

Пауль хмыкнул. Он вынул из кармана новую жвачку, развернул её и засунул в рот.

— Знаешь, сколько таких, как ты, приходило ко мне? — спросил он. — Тренеры, агенты, скауты. Все говорят одно и то же: «Ты талант, Пауль. Ты можешь стать звездой». А потом я прихожу на тренировку, и мне говорят: «Беги туда, беги сюда, прессингуй, отрабатывай». И мне становится скучно. Потому что я не для этого создан.

— Я не буду заставлять тебя бегать, — сказал я. — Я не буду заставлять тебя прессинговать. Я дам тебе мяч и скажу: «Реши эпизод». Всё.

Пауль посмотрел на меня. Впервые за весь вечер в его глазах появился проблеск интереса.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не шучу насчёт футбола.

Пауль молчал. Он жевал жвачку, смотрел на меня, и я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Он не доверял мне. Но ему было интересно.

— А что я получу? — спросил он.

— Шанс. Настоящий шанс. Не на славу, не на деньги. На то, чтобы играть с теми, кто не будет тебя тормозить. С теми, кто будет понимать твой уровень.

Пауль усмехнулся.

— Ты странный, мистер Флетчер. Все хотят, чтобы я бегал. А ты говоришь, что не будешь.

— Потому что я знаю, кто ты. Ты не бегун. Ты художник. А художнику нужно вдохновение, а не кросс.

Пауль снова замолчал. Потом вынул жвачку изо рта, приклеил её к забору и протянул мне руку.

— Ладно. Я попробую. Но если мне станет скучно — я уйду.

— Договорились.

Мы пожали руки. Его ладонь была холодной и сухой. Он не сжимал её крепко — просто держал, как будто делал мне одолжение. Но мне было плевать. Я знал, что заполучил гения.

Теперь нужно было найти Аниеллу. Я нашёл его у раздевалок — он сидел на бетонном блоке, сняв бутсу, и растирал левое колено. На его лице была усталость. Не физическая. Другая. Та, которая появляется, когда ты знаешь, что мог бы больше, но не позволяешь себе.

Я подошёл и сел рядом.

— Аниеллу Турацци?

Он поднял на меня глаза. Молодой, худой, с тёмными волосами и глазами, в которых читалась боль.

— Вы из «Вомеро»? — спросил он. — Если да, то передайте тренеру, что я сделал всё, что мог.

— Нет. Я не из «Вомеро». Меня зовут Маркус Флетчер. Я тренер «Forge FC». Мы собираем команду из таких, как ты.

Аниеллу горько усмехнулся.

— Таких, как я? — переспросил он. — Сломанных?

— Нет. Таких, как ты. Тех, кому не дали шанса.

Он опустил глаза. Я видел, как его пальцы сжали колено. Я знал этот жест. Я сам так делал, когда вспоминал о своей травме.

— Я видел, как ты играешь, — сказал я. — Ты быстрый, очень быстрый, один из самых быстрых, кого я видел.

— Был быстрым, — поправил он. — Сейчас я не могу бежать на полной скорости, мне страшно...

— Я знаю.

Он поднял на меня глаза.

— Откуда?

Я задрал штанину и показал ему шрам на колене. Длинный, бледный, застарелый. Точно такой же, как у него.

— Разрыв крестов, — сказал я. — Двадцать лет назад. Я знаю, что ты чувствуешь. Каждый раз, когда ты пытаешься рвануть, в голове щёлкает: «А что, если снова?» И ты тормозишь. И ненавидишь себя за это.

Аниеллу смотрел на мой шрам. В его глазах блестели слёзы.

— Я не могу, — прошептал он. — Я пытаюсь, но не могу.

— Можешь, — сказал я. — Я тоже думал, что не смогу. Но я вернулся. Не как игрок, но как тренер. И ты вернёшься. Не потому, что я тебя заставлю. А потому, что ты сам захочешь.

— Как?

— Начнём с малого. Ты не будешь бежать на полной скорости сразу. Ты будешь бежать на семьдесят процентов. Потом на восемьдесят. Потом на девяносто. И однажды ты поймёшь, что твоё тело готово. А страх... страх останется. Но ты научишься с ним жить. Как я.

Аниеллу молчал. Он смотрел на мой шрам, и я видел, как в его глазах появляется что-то новое. Надежда.

— Ты правда думаешь, что у меня получится? — спросил он.

— Я не думаю. Я знаю. Потому что ты не сдался. Ты играешь. Даже когда больно. Даже когда страшно. Это и есть сила. А скорость... скорость вернётся.

Аниеллу вытер слёзы рукавом и встал. Он посмотрел на меня, и в его глазах теперь была не боль. Была решимость.

— Я согласен, — сказал он. — Я поеду с тобой.

— Добро пожаловать в «Кузницу», — сказал я, пожимая ему руку.

Позже вечером мы сидели в маленькой пиццерии недалеко от порта. Диего заказал четыре пиццы — «Маргариту», «Маринару», «Кальцоне» и что-то с анчоусами, что я даже не стал пробовать. Лука уплетал за обе щеки, нахваливая неаполитанскую кухню. Пауль сидел рядом, жевал жвачку и смотрел в окно. Аниеллу ковырялся в своей пицце, но было видно, что он голоден — просто стеснялся.

— Итак, — сказал я, когда все немного утолили голод. — У нас теперь четверо. Дамир, Александр, Пауль, Аниеллу. Нужно ещё как минимум двенадцать.

— Двенадцать? — переспросил Лука, оторвавшись от пиццы.

— Для полноценного состава. Вратарь — ты. Защитники — Дамир и ещё двое. Полузащитники — Александр, Аниеллу и ещё двое. Нападающие — Пауль и ещё двое. Плюс запасные. Итого — минимум шестнадцать человек.

— Где мы найдём столько? — спросил Аниеллу.

— Везде, — ответил я. — Бразилия, Аргентина, Португалия, Россия, Словения, Франция, Англия. Мы будем искать везде, где есть голодные парни, которым не дали шанса.

Пауль хмыкнул.

— Звучит как авантюра.

— Это и есть авантюра, — согласился я. — Но авантюра, которая может сработать.

— А если не сработает? — спросил он.

— Тогда мы вернёмся на бетонные пустыри. Ты — в Скампию. Аниеллу — в Вомеро. Дамир — в Манчестер. Александр — в свой офис. И будем жить дальше. Но по крайней мере, мы попробуем.

Пауль замолчал. Потом усмехнулся.

— Знаешь, мистер Флетчер, — сказал он. — Ты первый тренер, который не обещает мне золотых гор. И это... освежает.

— Я не обещаю золотых гор, — ответил я. — Я обещаю только одно: шанс. Всё остальное вы будете делать сами.

Аниеллу поднял на меня глаза.

— А что насчёт... — он замялся. — Ну, того парня. Дамира. Какой он?

Я усмехнулся.

— Дамир — это гроза. Он не будет тебя жалеть. Он будет орать на тебя, если ты ошибаешься. Но если кто-то другой попробует тебя обидеть — он сломает ему нос. Он защищает своих.

— А Александр?

— Александр — мозг. Он видит поле лучше, чем кто-либо. Он будет отдавать тебе пасы, о которых ты даже не мечтал. Но он боится боли. Как и ты.

Аниеллу кивнул. В его глазах появилось что-то новое. Понимание.

— Значит, мы все — сломанные, — сказал он.

— Нет, — ответил я. — Вы не сломанные. Вы — отвергнутые. Это разные вещи. Сломанные не могут починиться. А отвергнутые... отвергнутые могут всё.

Ночью, когда все ушли спать, я сидел на балконе своего номера в отеле и смотрел на Неаполь. Город не спал. Он шумел, сигналил, жил. Где-то вдалеке играла музыка, кто-то смеялся, кто-то ругался. Неаполь был как футбол — хаотичный, страстный, непредсказуемый.

Я думал о Пауле. О его ленивой гениальности, о его скуке, о том, как он включился только тогда, когда увидел, как Аниеллу сбивают с ног. Может, в нём было больше, чем просто лень. Может, ему было не всё равно. Просто он привык прятать это за жвачкой и пустым взглядом.

Я думал об Аниеллу. О его страхе, о его боли, о его глазах, когда он смотрел на мой шрам. Он был как я десять лет назад. Сломленный, но не сдавшийся. Ему нужен был кто-то, кто скажет: «Ты можешь». И я сказал.

Где-то там, за облаками, были Бразилия, Аргентина, Португалия. Там нас ждали новые отвергнутые. Новые таланты. Новые истории.

«Кузница» разгоралась. И я чувствовал, что это только начало.

назадназад
1 ... 4 5 6 7 8 ... 11
впередвперед