Первая кровь
Глава 8 из 11
Настройки чтения
18px
1.8
1

Первая кровь

Глава 8

Первая кровь

База встретила нас запахом свежей краски и мокрой земли. И ещё чем-то, чего я не мог взять в толк, пока не понял — это цемент. Рабочие заливали фундамент будущих трибун. От этого запаха у меня в груди что-то теплело. Так пахло начало. Так пахло дело, которое мы делали своими руками.

Мы вернулись из Неаполя поздно. Я уже приготовился к тишине и тёмным окнам, но когда машина подкатила к воротам, в общежитии горел свет, а на поле метались две тени. Я сразу узнал их по повадкам. Дамир шёл напролом, как всегда. Александр держался чуть в стороне и ждал момента. А между ними, в воротах, красный и мокрый, стоял Лука. Судя по всему, стоял там уже давно.

— Босс, — выдохнул он, увидев меня. В голосе было столько облегчения, что я засомневался, рад он мне или просто тому, что его сейчас сменят. — Слава богу. Эти двое не дают мне покоя с самого возвращения. Играют с шести вечера. Сейчас почти полночь.

— И кто побеждает? — спросил я, выбираясь из машины.

— Они, — буркнул Лука, вытирая пот со лба рукавом. — Но я не сдаюсь. Пока они не забьют десять, я не уйду.

— Сколько уже?

— Восемь.

Я усмехнулся про себя. В этом парне было упрямство, которое я ценил дороже любого таланта. Талант без упрямства — это просто красивая обёртка. А Лука был из тех, кто будет грызть землю, но не отпустит.

Я вышел из машины и хлопнул дверью. Ночной воздух был прохладным, пахло травой и дымом откуда-то из города. Я постоял минуту, глядя на поле, где двое парней, которых я вытащил из совершенно разных миров, играли друг с другом так, будто делали это всю жизнь. Дамир только что получил мяч и рванул к воротам, и я видел, как напряглись его плечи, как он изготовился к удару. Александр стоял чуть позади, и его глаза неотрывно следили за мячом, как будто он просчитывал траекторию, угол, силу — всё сразу.

На поле Дамир не стал ничего выдумывать. Не стал обводить. Просто ударил — сильно и точно, в самый нижний угол. Лука бросился, но мяч уже трепыхался в сетке. Девять.

— Ещё один! — заорал Дамир, вскидывая руки. — Ещё один, и ты свободен, вратарь!

— Заткнись и играй, — огрызнулся Лука, возвращаясь к воротам. Я видел, что он злится. Но злится правильно — на себя, а не на них.

Александр подошёл к Дамиру и что-то тихо сказал ему на ухо. Я не слышал слов, но видел, как Дамир кивнул. Они снова разыграли мяч, и на этот раз Александр отдал пас вразрез — такой аккуратный, такой выверенный, что Дамиру оставалось только добежать. Но Лука, словно прочитав их комбинацию за секунду до того, как она случилась, выскочил навстречу и накрыл мяч руками. Прижал его к груди, как самое дорогое, что у него было.

Дамир застонал и повалился на траву, раскинув руки. Александр поправил очки и улыбнулся. Это была, кажется, первая его улыбка за всё время, что я его знал. И она ему шла.

— Неплохо, вратарь, — сказал он. — Ты читаешь игру.

— Я три часа смотрел, как вы комбинируете, — ответил Лука. — Немудрено.

Я подошёл к ним. Дамир поднял голову, и в его глазах было что-то вроде гордости, хотя гордиться, если честно, было нечем. Они не забили десятый. Они проиграли.

— Босс! Вы вернулись! А где Пауль? И Аниеллу?

— Пауль в машине, спит. Аниеллу тоже. Устали после перелёта. А вы, я смотрю, нет.

— Мы не устали, — сказал Дамир, вставая и отряхиваясь. — Мы играли. Это другое.

— Я вижу. — Я перевёл взгляд на Александра. — Как он?

Дамир и Александр переглянулись. В этом взгляде не было прежней ненависти. Скорее какая-то осторожная оценка, будто каждый из них всё ещё прикидывал, стоит ли доверять другому.

— Он не так плох, как я думал, — сказал Дамир. — Медленный, конечно. Но пасует хорошо.

— А он? — спросил я, кивнув на Дамира.

— Он не так туп, как я думал, — ответил Александр. — Бьёт сильно. И открывается, когда я показываю.

— Значит, прогресс, — сказал я. — Завтра у нас первая полноценная тренировка. Все вместе. И я хочу увидеть не двух игроков, которые терпят друг друга, а двух игроков, которые понимают, что они — одна команда. Ясно?

— Ясно, — сказали они хором. Это было настолько неожиданно, что Лука хмыкнул.

Я развернулся и пошёл к машине за Паулем и Аниеллу. Пауль спал на заднем сиденье, приоткрыв рот, и его лицо было таким безмятежным, что я на секунду засомневался, стоит ли его будить. Аниеллу сидел рядом, прижавшись лбом к стеклу, и смотрел на звёзды.

— Приехали, — сказал я, открывая дверь. — Подъём.

Пауль что-то пробормотал, перевернулся на другой бок и снова засопел. Аниеллу выбрался сам, зябко поёжился и посмотрел на базу.

— Это и есть... наш дом?

— Пока да. Завтра посмотришь при свете. Пойдём, я покажу тебе комнату.

Я проводил Аниеллу до общежития, помог ему найти свободную кровать, выдал постельное бельё — простое, серое, но чистое. Он сел на край кровати и посмотрел на меня с таким видом, будто ждал, что я сейчас скажу что-то важное.

— Отдыхай, — сказал я. — Завтра будет тяжёлый день.

— Мистер Флетчер?

— Что?

— Спасибо. За то, что взяли меня.

Я кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. За стеной уже храпел Дамир, и я подумал, что это, пожалуй, самый здоровый сон, который я слышал за последнее время.

Утро началось с крика. И кричал не я.

Я стоял на поле, держа в руках свисток, и смотрел, как Пауль Эспозито лежит на траве, раскинув руки, и отказывается вставать. Это было бы смешно, если бы не было так безнадёжно.

— Пауль, — сказал я. — Это тренировка. Здесь нужно бегать.

— Я знаю, — ответил он, глядя в небо. В его голосе было столько лени, что даже трава, кажется, начала вянуть. — Но мне скучно.

— Мы играем в футбол.

— Вот именно. Мы играем. А бегать — это не игра. Это работа.

Я вздохнул. За моей спиной Дамир уже сжимал кулаки, и я слышал, как он скрипит зубами. Александр поправлял очки с таким видом, будто пытался вычислить, сколько времени потребуется, чтобы задушить Пауля. И не находил ответа. Пауль, судя по всему, был бессмертен в своей лени.

— Пауль, — сказал я. — Встань. Или я сам тебя подниму.

— Попробуйте, — лениво ответил он.

Я подошёл и схватил его за шиворот. Он не сопротивлялся. Просто обмяк, как мешок с картошкой, и позволил поднять себя на ноги. Его глаза смотрели на меня с ленивым интересом, будто он проверял, насколько меня хватит.

— Ты хочешь играть? — спросил я.

— Хочу.

— Тогда докажи. Сегодня тренировка не для всех. Только для тебя. Ты, Дамир и Александр — против Луки, Аниеллу и меня. Если выиграете — получишь день отдыха. Проиграете — будешь бегать кросс вместе со всеми. И не смотри на меня так. Я знаю, что ты ненавидишь кроссы.

Пауль посмотрел на меня, и в его глазах впервые за всё утро появилось что-то, кроме скуки.

— А если ничья?

— Ничьей не будет. Или выигрываешь, или бегаешь.

Он усмехнулся. Это была та самая усмешка, которую я видел в Неаполе, когда он согласился поехать с нами. Усмешка человека, который нашёл что-то интересное в этом мире.

— Ладно, — сказал он. — Мне нравится.

— А я? — тихо спросил Аниеллу, который стоял в стороне и теребил край футболки. — Я тоже буду играть?

Я посмотрел на него. На его худые плечи. На глаза, в которых всё ещё сидел страх. Но было и что-то ещё. Что-то, что заставило меня сказать:

— Да, ты будешь играть. И ты будешь бегать. Не на полной скорости, но будешь.

Он сглотнул и кивнул. Я увидел, как его пальцы сжались в кулаки. Это было хорошо. Это значило, что он готов.

— Так, — сказал я, когда все собрались. — Правила простые. Играем до трёх голов. Каждый гол — очко. Проигравшая команда бежит кросс. Не пять кругов, не десять, а пятнадцать. Вокруг всей базы. Понятно?

— Разбиваемся, — продолжил я. — Синие — я, Лука, Аниеллу. Красные — Дамир, Александр, Пауль. Играем на половину поля. Ворота — вот эти, — я махнул рукой на маленькие переносные воротца, которые рабочие сколотили из досок и покрасили в белый. — Вратари — Лука и Дамир. Остальные в поле. Вопросы?

— А можно мне не бегать? — спросил Пауль.

— Нет.

— Ладно. — Он вздохнул так, будто я только что попросил его в одиночку разгрузить вагон с кирпичами.

Игра началась. И первые десять минут были катастрофой.

Пауль стоял в центре поля, засунув руки в карманы, и не двигался. Дамир орал на него, чтобы он открывался. Александр молчал, но по его лицу было видно, что он уже мысленно нарисовал схему, в которой Пауля не существовало. Аниеллу, который играл против них, смотрел на Пауля с недоумением. Он не понимал, как можно быть таким талантливым и таким бесполезным одновременно.

Я отобрал мяч у Александра, отдал его Луке. Лука выбил его вперёд, и Аниеллу рванул за ним. Я увидел, как он набирает скорость. Как его ноги работают быстрее, чем он позволяет себе думать. На секунду мне показалось, что он сейчас побежит так, как бегал раньше, до травмы. Но он снова тормознул. Мяч ушёл за лицевую. Он схватился за колено, и я увидел, как его лицо исказилось от боли. Но не физической. Той, которая сидит в голове.

— Аниеллу, — сказал я, подходя к нему. — Ты в порядке?

— Да, — выдохнул он. — Просто... просто я не могу.

— Можешь. Ты только что пробежал двадцать метров на восьмидесяти процентах. Это уже больше, чем вчера.

Он поднял на меня глаза. В них было удивление. Как будто он сам не заметил, что сделал.

— Правда?

— Правда. Продолжай, и не думай о скорости. Думай о мяче.

Он кивнул и вернулся на позицию. Я увидел, как его плечи расправились. Это была маленькая победа, но она была.

Красные забили первыми. Дамир отобрал мяч у меня в центре поля и отдал Александру. Александр поднял голову, посмотрел куда-то вправо, и я уже знал, что он сейчас сделает. Он отдал пас на Пауля. Пауль стоял, не двигаясь, и мяч летел прямо на него. Я подумал, что сейчас Дамир заорёт, что Пауль профукал момент. Но Пауль вдруг поднял ногу — просто поднял, без замаха, без подготовки — и принял мяч на внешнюю сторону стопы. Мяч приклеился к его ноге, как будто всегда там был. Пауль сделал шаг вперёд, другой, и отдал пас обратно Александру. Александр пробил, а Лука отбил, но Дамир был тут как тут и добил мяч в сетку.

— Гол! — заорал он. — Один — ноль!

Пауль даже не посмотрел на него. Он развернулся и пошёл обратно в центр поля, засунув руки в карманы.

— Ты видел, что он сделал? — тихо спросил Лука, подходя ко мне.

— Видел.

— Он принял мяч внешней стороной стопы. Не глядя. Как будто это ничего не стоит.

— Для него это и есть ничего. Это как дышать. Он не думает об этом.

— Тогда почему он не бегает?

— Потому что ему скучно. Он не видит смысла бегать, если можно стоять и делать то же самое.

— Но это же... — Лука замялся. — Это же неуважение к игре.

— Это не неуважение. Это его способ выжить. Он играет только тогда, когда ему интересно. А когда ему не интересно, он как будто выключается. Наша задача — сделать так, чтобы ему всегда было интересно.

Лука покачал головой, но ничего не сказал.

К середине игры счёт был 2:1 в пользу красных. Дамир забил второй — головой, после подачи Александра с углового. Мы отыгрались — я отдал пас Аниеллу, и он, наконец, побежал. Не на полной скорости, но побежал. Он пробежал тридцать метров, обошёл Александра и пробил в дальний угол. Дамир даже не успел среагировать.

— Вот видишь, — сказал я, когда он вернулся на свою половину. — Ты можешь.

— Я не думал о скорости, — ответил он, и в его голосе было что-то новое. Не страх, а удивление. — Я просто думал о мяче.

— Вот и продолжай.

Красные забили третий. И это был гол, который я запомню надолго.

Александр перехватил пас Аниеллу в центре поля — просто встал на пути мяча, как будто знал, куда он полетит. Отобрал, развернулся и отдал Паулю. Пауль стоял у штрафной синих, засунув руки в карманы, и даже не двинулся навстречу мячу. Просто поднял ногу, принял его на внешнюю сторону стопы, развернулся на пятке и, не глядя, отправил в дальний угол ворот Луки. Лука бросился, но мяч уже влетел в сетку.

Гол. Красные выиграли.

Дамир, который стоял в воротах красных и весь эпизод наблюдал за атакой своих, заорал так, что, кажется, услышал весь город. Александр поправил очки и улыбнулся. Лука поднялся с земли, отряхнулся и посмотрел на Пауля с таким видом, будто не понимал, что сейчас произошло. Аниеллу, который только что потерял мяч, стоял и смотрел на Пауля с открытым ртом.

А Пауль, который только что забил, посмотрел на нас и пожал плечами.

— Что? — спросил он. — Я же говорил, что могу.

— Ты... — Дамир подошёл к нему, и я напрягся, потому что не знал, что он сделает. Но Дамир вдруг ухмыльнулся. — Ты псих, Эспозито. Ты знаешь это?

— Знаю, — ответил Пауль. — Мне говорили.

— Но ты забил. — Дамир протянул ему руку. — Неплохо.

Пауль посмотрел на его руку. Потом на меня. Потом снова на Дамира. И пожал.

— Спасибо, — сказал он. — Ты тоже не так плох. Для парня, который бегает, как будто у него мотор в заднице.

Дамир рассмеялся. Это был первый раз, когда я слышал, как он смеётся. И это было... странно. Хорошо, но странно.

После игры все стояли у кромки поля, тяжело дыша. Красные выиграли 3:1. Синие проиграли. И им предстоял кросс.

— Пятнадцать кругов, — сказал я. — Вокруг базы, и не срезать, я проверю.

Лука застонал, но побежал. Аниеллу за ним. А я остался стоять с красными, которые смотрели на меня с таким видом, будто ждали, что я их тоже отправлю бегать.

— Вы выиграли, — сказал я. — Можете отдыхать. Но завтра — то же самое. И послезавтра. И каждый день, пока я не увижу, что вы играете как одна команда.

— Мы и так играем как одна команда, — сказал Дамир.

— Нет. Сегодня вы играли как два игрока и один гений, которому было скучно. Завтра я хочу увидеть трёх игроков, которые понимают друг друга без слов.

Дамир хотел что-то сказать, но Александр положил ему руку на плечо.

— Мы поняли, мистер Флетчер.

— Хорошо. — Я повернулся и пошёл к Луке и Аниеллу, которые уже наматывали первые круги. — А вы не отставайте!

Лука что-то пробормотал в ответ, но я не разобрал. Аниеллу бежал молча, и я видел, как его ноги работают всё увереннее с каждым шагом. Может, это было не так уж и плохо.

Вечером я сидел в своём кабинете, который всё ещё пах краской, и смотрел на списки игроков, которых нам предстояло найти. Диего прислал ещё троих — из Бразилии, Аргентины и Португалии. Я открыл первое видео и увидел парня лет восемнадцати, который играл на пляже, босиком, и делал такие вещи с мячом, которые я не видел даже у профессионалов.

Дверь скрипнула. Я поднял голову и увидел Пауля. Он стоял в дверях, засунув руки в карманы, и смотрел на меня.

— Не спится? — спросил я.

— Нет. — Он прошёл в кабинет и сел на стул напротив. — Я хотел спросить.

— Спрашивай.

— Зачем вам это? — Он обвёл рукой комнату. — Всё это: База, команда, мы. Вы же могли просто... ну, не знаю. Жить спокойно. У вас есть деньги. Зачем вам возиться с нами?

Я откинулся на спинку кресла.

— А ты как думаешь?

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

Я помолчал. Потом сказал:

— Когда я был игроком, я мечтал о многом. О больших стадионах, о титулах, о славе. Но всё это рухнуло в один день. И тогда я понял, что футбол — это не про славу. Это про людей. Про тех, кто рядом. Про тех, кому ты нужен. Я мог бы жить спокойно. Но тогда я был бы никем. А я хочу быть кем-то. Для вас. Для тех, кто придёт после вас. Для тех, кто сейчас играет на улицах и думает, что у них нет шанса.

Пауль смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул.

— Я понял, — сказал он. — Кажется.

— Иди спать. Завтра будет новый день.

Он встал и пошёл к двери. Но на пороге остановился.

— Мистер Флетчер?

— Что?

— Спасибо. За то, что не заставили меня бегать.

Я усмехнулся.

— Ты ещё побегаешь, Пауль. Не сегодня, так завтра. Я найду способ.

Он застонал и вышел, и я услышал, как он бормочет что-то на итальянском. Что-то вроде «чёртов тренер» и «я же говорил, что бегать скучно». Я улыбнулся и вернулся к видео.

назадназад
1 ... 6 7 8 9 10 11
впередвперед