Море не спало. И Ю-соль тоже. Три ночи подряд он не смыкал глаз. Стоило закрыть — и перед ним вставала та девушка в жёлтом плаще. Её волосы, разметавшиеся по луже. Её глаза, смотревшие в небо. Удивлённо. Пусто. И трое в капюшонах. Фиолетовый свет. Улыбка.
Он сжал кулаки. Разряды заплясали по пальцам — голубовато-белые, злые, нестабильные. Воздух запах озоном.
Тренировочная площадка нижнего яруса «Хитори-га-Нэ» была врезана прямо в скалу. Здесь, под академией, воздух был другим — солёным, влажным, тяжёлым. Волны бились о камень внизу, и их рокот отдавался в костях. Где-то скрипели старые цепи, удерживающие платформы. Где-то кричали чайки.
Ю-соль вытянул правую руку вперёд, ладонью к морю.
— Давай, — прошептал он. — Просто. Ровно. Как учили.
Импульс сорвался с кончиков пальцев рваными вспышками. Ударил в скалу. Выжег в ней чёрные борозды. Камень зашипел. Пар поднялся в воздух. Волна от толчка прокатилась по площадке, сбила его с ног, отбросила к краю. Он успел схватиться за выступ — пальцы заскребли по камню, — и повис над пропастью. Внизу ревело море. Чёрное. Голодное.
Он подтянулся. Выбрался. Лёг на спину, глядя в небо.
— Двести тридцать семь, — выдохнул он. — Двести тридцать семь раз.
— Двести тридцать восемь, — раздался голос.
Ю-соль вскочил. Разряды вспыхнули на пальцах — инстинктивно, защитно. На краю площадки, скрестив руки, стоял старик. Седые волосы, собранные в хвост. Лицо, покрытое морщинами, как карта течений. Глаза — серые, спокойные, как море перед штормом. Архивариус До-хван. Он смотрел на Ю-соля не с осуждением. С чем-то другим. С пониманием.
— Ты не контролируешь расход импульса, Хви, — сказал он тихо. — Ты выплёскиваешь всё сразу. Как волна, которая разбивается о скалу. Красиво. Но бесполезно.
Ю-соль опустил руку. Разряды погасли.
— Я знаю.
— Знаешь, — кивнул До-хван. — Но не понимаешь. Разница между знанием и пониманием — как между поверхностью моря и его глубиной.
Он подошёл ближе. Медленно, тяжело. В его движениях была та уверенность, которая приходит только с годами.
— Твой импульс — это не огонь, который нужно разжечь. И не вода, которую нужно направить. Это прилив. Он приходит и уходит. Его нельзя контролировать силой. Только ритмом.
До-хван остановился в двух шагах. Протянул руку.
— Дай мне свою ладонь.
Ю-соль hesitated. Но протянул.
Старик взял его руку — сухими, тёплыми пальцами. Перевернул ладонью вверх.
— Закрой глаза.
Ю-соль закрыл.
— Дыши. Вдох — море отступает. Выдох — море возвращается. Твой импульс — это не ты. Это то, что проходит через тебя. Ты — берег. Не пытайся удержать волну. Позволь ей пройти.
Ю-соль сделал вдох. Выдох.
— Ещё раз. Вдох. Выдох. Разряды заплясали на его пальцах. Слабо. Нестабильно.
— Не открывай глаза. Не думай о том, что делаешь. Просто дыши.
Он дышал. Волны бились внизу. Чайки кричали. Ветер нёс соль.
Разряды вспыхнули — и погасли.
— Двести тридцать девять, — сказал До-хван. — Ещё раз. Шестьсот тридцать четыре раза. Ю-соль потерял счёт после пятого десятка. Его руки дрожали. Пальцы онемели. По лбу стекал пот, смешиваясь с морской солью. Глаза жгло, но он не открывал их. Дышал. Вдох. Выдох. Разряды вспыхивали и гасли. Снова и снова. Иногда — рвано, хаотично. Иногда — почти ровно. Почти. Море шумело. Ветер крепчал. Где-то вдалеке грохотал гром — или это была его магия, он уже не различал.
— Ещё раз, — голос До-хвана был ровным, как маяк.
Ю-соль сделал вдох. Выдох. И вдруг — что-то щёлкнуло. Импульс потек из его ладони — не вспышками, не рывками. Ровно. Плавно. Как волна, которая накатывает на берег. Голубовато-белый свет залил площадку, осветил скалы, отразился в глазах До-хвана. Тепло. Не жжёт. Не разрушает. Просто есть.
Ю-соль открыл глаза. Импульс струился из его ладони — тонкий, ровный, контролируемый. Как нить. Как течение. Как прилив, который нашёл свой ритм.
Он смотрел на свою руку. Не верил.
— Шестьсот тридцать четыре, — сказал До-хван. Ю-соль поднял на него глаза. Старик улыбнулся. Впервые за всё время. Морщины на его лице сложились в что-то тёплое, почти отеческое.
— Ну, из шестьсот тридцать четвёртого раза смог. Не так уж и плохо.
Ю-соль хотел засмеяться. Но вместо этого — просто выдохнул. Долго. Медленно. Как море после шторма.
Импульс погас. Он опустил руку.
— Почему шестьсот тридцать четыре? — спросил он тихо.
До-хван посмотрел на море. На горизонт, где небо встречалось с водой.
— Потому что ты — не Инадзума, — сказал он. — Ты — не молния, которая бьёт один раз и исчезает. Ты — прилив. А прилив не приходит по щелчку. Он приходит, когда готов.
Он повернулся к Ю-солю.
— Ты не должен контролировать свой импульс, Хви. Ты должен научиться с ним жить. Как с морем. Оно опасно. Оно непредсказуемо. Но оно — часть тебя. И если ты перестанешь с ним бороться — оно перестанет быть твоим врагом.
Ю-соль молчал. Смотрел на свою ладонь. На тонкие линии, которые остались после разрядов. Как следы на песке после волны.
— А если я не смогу? — спросил он.
До-хван улыбнулся снова. Но в этот раз — грустно.
— Тогда море поглотит тебя. Как поглотило многих до тебя. Он развернулся и пошёл к лестнице, ведущей обратно в академию. Но не успел сделать и трёх шагов. Воздух задрожал. Ю-соль почувствовал это раньше, чем увидел. Запах — не соли, не озона. Другой. Жжёный. Химический. Знакомый.
Он обернулся. На краю площадки, там, где скала обрывалась в море, стоял человек. Высокий. Худой. В тёмном плаще, капюшон скрывал лицо. Из-под ткани сочился слабый фиолетовый свет. Ю-соль узнал его. Тот, что улыбнулся ему сквозь разбитое окно. Пешка.
— Хви, — голос До-хвана был холодным. Старик не обернулся. Но его рука уже лежала на посохе. — Отойди к стене. Сейчас же.
Ю-соль не двинулся. Разряды заплясали на его пальцах — сами собой. Импульс рвался наружу. Злой. Голодный.
Пешка сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Медленно. Спокойно. Как будто не боялся.
— Ю-соль Хви, — произнёс он. Голос был искажённый, будто шёл через толщу воды. — Эссенция-Вольт-57. Мы искали тебя.
— Кто вы? — Ю-соль сжал кулаки. Импульс пульсировал под кожей. — Что вам нужно?
Пешка остановился. Наклонил голову.
— Не мы. Он. Тот, кто вернёт тебе долг.
— Какой долг?
— Кровь за кровь, — Пешка поднял руку. Фиолетовый свет вспыхнул ярче. — Ты убил одного из нас. Мы пришли вернуть долги. Море взревело. Волна ударила в скалу — сильнее, чем должна была. Как будто откликнулась на что-то.
До-хван шагнул вперёд. Посох в его руке засветился — синим, глубоким, как океан.
— Убирайся, — сказал он. — Пока цел. Пешка посмотрел на него. И — засмеялся. Сухо. Без эмоций.
— Архивариус. Ты стар. Твой импульс слаб. Ты не остановишь меня.
— Может, и нет, — До-хван улыбнулся. — Но я не один.
Ю-соль шагнул вперёд. Импульс рвался наружу — но он держал. Дышал. Вдох. Выдох. Как учил старик. Как прилив.
— Ты убил её, — сказал он. Голос дрожал. Но не от страха. От ярости. — Девушку в баре. Ты убил её ради забавы.
Пешка повернулся к нему. Капюшон качнулся.
— Она была никем.
— Она была живой! — Импульс сорвался. Голубовато-белые разряды ударили в Пешку — но тот растворился в воздухе, оставив после себя лишь фиолетовый дым. Ю-соль обернулся. Слишком поздно. Пешка появился за его спиной. Рука в тёмной перчатке схватила его за горло. Фиолетовый свет хлынул в глаза. В голову. Всюду.
— Ты сильный, — прошептал Пешка. — Но необученный. Твой импульс — как ребёнок с ножом. Опасен. Но неуклюж. Ю-соль задыхался. Импульс рвался из него — но Пешка только смеялся. Поглощал. Как будто пил его силу.
— До-хван… — выдохнул Ю-соль.
— Знаю. Синий свет ударил в Пешку. Посох старика расчертил воздух — и волна воды, настоящей, солёной, обрушилась на врага. Пешка отшатнулся. Отпустил Ю-соля.
Ю-соль упал на колени. Кашлял. Дышал. Море ревело.
— Беги, — сказал До-хван. — В академию. Сейчас.
— Нет, — Ю-соль поднялся. Импульс снова заплясал на его пальцах. Ровнее. Спокойнее. Как прилив. — Я остаюсь.
Пешка выпрямился. Фиолетовый свет вокруг него пульсировал — злой, голодный.
— Тогда умри.
Он исчез. Появился прямо перед Ю-солем — быстрее, чем глаз мог уследить. Рука сжалась в кулак. Фиолетовая молния ударила в грудь.
Ю-соль не уклонился.
Он сделал вдох. Выдох.
Импульс потек из его ладони — ровно. Плавно. Как волна. Голубовато-белый свет встретил фиолетовую молнию — и поглотил её. Разъел. Нейтрализовал.
Пешка замер. Посмотрел на свою руку. На Ю-соля.
— Что… — начал он.
— Шестьсот тридцать четыре, — сказал Ю-соль. — Слышал такое? Импульс ударил. Волна голубовато-белого света обрушилась на Пешку — не рвано, не хаотично. Ровно. Как прилив. Как море, которое нашло свой ритм. Пешка закричал. Фиолетовый свет вокруг него погас. Плащ рассыпался пеплом. Под ним — ничего. Пустота. А потом и пустота исчезла. Ю-соль стоял. Дышал. Импульс медленно угасал в его ладони. До-хван подошёл. Посох потух. Старик посмотрел на место, где стоял Пешка. Потом на Ю-соля.
— Шестьсот тридцать четыре, — сказал он. — Не так уж и плохо. Ю-соль не улыбнулся. Он смотрел на море. На горизонт. Где собирались тучи. Тёмные. Холодные.
— Их будет больше, — сказал он.
— Да, — кивнул До-хван. — Будет.
— И они придут за мной.
— Да. Ю-соль сжал кулаки. Импульс пульсировал под кожей — ровно. Спокойно. Как прилив.
— Пусть приходят. Конец второй главы.