Тикки посмотрел на неё, потом на чудовище и снова на бочку.
— Это унизительно, — прошептал он.
Но, у него не было иного выбора, ведь это было одним из самых странных решений.
Он бросился к бочке, забрался внутрь и натянул крышку на себя.
Внутри пахло солью, старой древесиной и чем-то кислым. Тикки согнул колени, прижал локти к телу и попытался дышать как можно тише.
Снаружи раздался крик:
— Оно приближается!
Палуба затряслась.
Послышался скрип досок, тяжёлый плеск и испуганные ругательства. Кто-то приказал перерезать канаты. Капитан продолжал отдавать команды, но его голос уже не звучал так уверенно.
Тикки зажал рот ладонью.
«Только не думай о том, что тебя могут съесть вместе с бочкой.»
Внезапно метка на его ладони погасла.
Боль исчезла так резко, словно кто-то выключил огонь.
Системное окно мелькнуло перед глазами.
[РЕЗОНАНС ПРЕРВАН.]
Тикки чуть не всхлипнул от облегчения.
Чудовище медленно повернуло голову к корме.
Несколько пиратов едва заметно выдохнули. Капитан не сводил взгляда с существа, держа одну руку на рукояти сабли. Он понимал, что оружие вряд ли поможет, но, судя по выражению его лица, предпочёл бы умереть с саблей в руке, а не с пустыми руками.
Тикки же предпочёл бы вообще не умирать.
Внезапно раздался плеск.Голова чудовища опустилась ниже. Вода сомкнулась вокруг его шеи, а затем медленно поднялась по бокам массивного тела,оно уходило обратно в море.
Тикки не поверил своим глазам.
«Уходит? Правда уходит?»
Он стиснул зубы, не позволяя себе даже облегчённо вздохнуть.
Гигантская спина скользнула под поверхность. На воде остались широкие круги, расходившиеся от корабля. Последним исчез огромный плавник на голове.
Затем один из матросов осторожно опустил гарпун.
— Оно… ушло?
— Я сказал не двигаться! — рявкнул капитан.
Матрос тут же замер.
Капитан продолжал смотреть на воду. Его лицо оставалось напряжённым, а пальцы крепко сжимали рукоять сабли.
— Подождём, — произнёс он.
— Если оно охотится на нас, то может вернуться.
Тикки мысленно застонал.
«Нет. Нет-нет-нет. Не говори таких вещей. Нельзя произносить подобное вслух. Это же очевидное приглашение для чудовища вернуться и проверить, насколько мы вкусные.»
Он осторожно разжал пальцы.
Левая ладонь больше не болела. Чёрные линии на ней выглядели совершенно обычными, словно ничего не произошло.
Тикки сжал руку в кулак и спрятал её под рубашкой.
«Значит, если я прячусь, метка перестаёт действовать. Или, по крайней мере, эта штука перестаёт меня замечать.»
Мысль была обнадёживающей.
Потому что оставался вопрос: что случится, если он снова окажется на открытой палубе?
Тикки представил, как чудовище поднимается из воды, обводит корабль взглядом и находит его среди матросов. Вспомнил, как огромный глаз задержался на нём в первый раз.
Его желудок неприятно сжался.
«Ладно. Будем считать, что палуба мне противопоказана.»
Снаружи послышались осторожные шаги.
— Капитан, — произнёс кто-то, — вода снова движется.
Тикки замер в бочке как те самые соления.
«Что значит, опять движется?»
— Где? — резко спросил капитан.
— Вокруг корабля. Но… оно не поднимается.
Несколько мгновений никто не отвечал.Затем раздался глухой всплеск где-то далеко за кормой. Потом ещё один, гораздо слабее.
Тикки прижал ладонь ко рту.
Он не знал, что именно происходило за пределами его деревянного убежища. И впервые за долгое время был совершенно счастлив ничего не знать.
Прошло ещё несколько минут. Постепенно голоса на палубе стали громче. Люди проверяли повреждённые снасти и наконец Тикки услышал голос капитана:
— Рулевой! Проверь управление!
— Есть, капитан!
Послышался скрип штурвала.
— Руль слушается!
— Паруса поднять! Медленно! Не хочу снова оказаться рядом с этой дрянью!
Матросы засуетились. Над бочкой послышались шаги, натянулись канаты, хлопнула парусина.
Корабль дрогнул.
Сначала едва заметно, затем сильнее. Доски под ногами Тикки завибрировали, и он понял, что судно снова движется.
Он чуть не заплакал.
« Плывём! Мы действительно плывём!»
Ветер наполнил паруса, корабль постепенно набрал ход. Снаружи раздавались привычные команды, скрип блоков и грохот передвигаемых ящиков.
Тикки осторожно приподнял крышку бочки на ширину пальца.
Палуба выглядела так, словно по ней пронёсся шторм. На досках лежали обрывки верёвок, несколько гарпунов валялись у борта. Матросы были бледными и молчаливыми. Даже самые разговорчивые пираты теперь предпочитали держать свои мысли при себе.
Капитан стоял возле штурвала и смотрел на море.
— Что бы это ни было, — произнёс он, — больше не хочу видеть его рядом с моим кораблём.
— А если оно вернётся? — спросил молодой матрос.
Капитан медленно повернул к нему голову.
— Тогда будем надеяться, что оно не слишком голодно.
Никто не засмеялся.Тикки осторожно опустил крышку.
«Боже, поскорей бы на сушу!»
Он прислонился спиной к стенке бочки и позволил себе наконец выдохнуть.
Воздух внутри был затхлым, колени затекли, а спина болела так, будто он провёл ночь в сундуке с кирпичами.
Зато он ощущал себя живым. И сейчас это было единственное, что имело значение.
— Я больше никогда не буду жаловаться на обычную жизнь, — прошептал Тикки.
— Никогда…
«Даже если придётся всю жизнь работать штурманом на самом паршивом пиратском корабле.»
Он помолчал.
— Ладно. Возможно, буду. Но только про еду, зарплату и условия проживания.
Снаружи кто-то громко позвал:
— Эй! Кто-нибудь видел Ди-Каспера?
Тикки мгновенно замолчал.
— Этот штурман куда-то пропал, — продолжил другой голос.
— Сначала полез в трюм, потом исчез во время нападения. Может, его смыло за борт?
— Проверьте каюты! — приказал капитан.
— Если он жив, пусть возвращается к работе. Нам ещё нужно определить курс.
Тикки закрыл глаза.Вот сейчас было бы очень удобно, если бы меня действительно смыло за борт.
Шаги приблизились.Он вжался в стенку бочки, стараясь занимать как можно меньше места.
Крышка резко приподнялась.
На Тикки уставился тот самый тощий матрос, который недавно смеялся над его фехтованием.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— …Ты серьёзно? — наконец спросил матрос.
Тикки медленно моргнул.
— Я могу объяснить.