Этот звук начался внезапно и сразу заполнил всю теснину Белых Стыков. Глубоко под колесами застрявших повозок, из самой черной бездны Чёрного болота, начал подниматься колоссальный, глухой гул. Земля под массивными колесами телеги мелко, но ощутимо содрогнулась.
Этот мертвый гул слышали все. Внутри деревянного короба каторжники испуганно притихли, вжавшись в солому. Снаружи, за тонкими стенами клетки, кони конвоя дико заржали и начали пятиться, ломая строй. Конвойные в багровых кафтанах в панике оборвали ремонт лопнувшего редуктора. Пограничье словно замерло, прислушиваясь к этому зловещему подземному набату, который становился всё громче. Левое предплечье юноши пульсировало такой бешеной стужей, что парень едва сдерживал крик. Лед под кожей вошел в яростный резонанс с подземным стуком, который шел из бездны.
Венс выскочил из своей кареты, тяжело дыша. Его бледное лицо исказилось от злобы и страха, а фосфоресцирующие желтые глаза лихорадочно сканировали содрогающееся болото. Внезапно он почувствовал, как на его плечо упало что-то маленькое, но такое горячее, что в мгновение начало прожигать его верхний слой кожи.
Он поднял голову к нависшему свинцовому небу. На крышу повозки уже упали первые тяжелые капли Железного Ливня.
— Включайте излучатели! — безумно заорал он, срывая голос. — Ворх, быстро проверьте защитный механизм на крыше! Запустите озоновый контур! Живее!
Ворх и двое солдат в панике бросились выполнять приказ. Они лихорадочно полезли по железным скобам на крышу уцелевшего головного броневика. Латунные шарниры на их карабинах противно защелкали в темноте. Офицер подбежал к массивным купольным генераторам и попытался запустить систему. Конвойные лихорадочно крутили латунные колеса вентилей и дергали рычаги.
Уууууух... — колоссальные купольные излучатели на крышах уцелевших броневиков наконец ответили тяжелым гулом и завибрировали. Из их широких медных раструбов с шипением вырвались густые, плотные струи сизого газа. Воздух вокруг застрявших карет мгновенно задрожал, наполнившись удушливым, концентрированным запахом жженого сахара. Это заработал защитный механизм каравана — Озоновый щит. Тяжелое стерильное облако накрыло повозки, создавая вокруг конвоя невидимый защитный барьер. Тяжелые, маслянистые капли Ржавого Дождя, попадая в этот невидимый купол, мгновенно испарялись с противным шипением, не долетая до латунных поршней броневиков и голов конвоя.
На Белых Стыках воцарилось относительное, напряженное спокойствие. Контур надежно и крепко держал первый удар неба, полностью испаряя ядовитую кислоту на лету. Конвойные на улице на мгновение расслабились и опустили карабины. По приказу Конрада Вэнса они сошли с подножек карет прямо в раскисшую колею и выстроились плотным охранным кольцом вокруг неподвижных телег. Солдатская цепь замерла у бортов. Исполнители в багровых кафтанах лихорадочно пытались понять, откуда именно идет этот жуткий, непрекращающийся подземный стук. Офицеры испуганно озирались по сторонам, вглядываясь в бурлящую болотную жижу у обочины тракта. Стражники пытались на слух определить источник вибрации, которая заставляла манометры на дилижансах мелко дрожать.ж
Внутри деревянной клетки каторжники тоже замерли, ловя каждый шорох извне. Итан неотрывно прильнул глазом к продольной прорези в обшивке стены, внимательно наблюдая за оцепенением солдат на улице. На лоб юноши капал холодный пот. Его левое плечо продолжало тупо ныть под коркой засохшей грязи, но в правом предплечье леденящая стужа разгоралась всё сильнее. Холод под кожей пульсировал так яростно, что парень едва сдерживал дыхание. Чугунные кольца кандалов на лодыжках слабо, прерывисто светились тусклым гнилостным зеленым светом от нарастающей в округе мистической вибрации, но церковные руны еще держали металл крепко.
Парень осторожно повернул голову и шепотом обратился к сокамернику:— Бернард. Смотри. Они запустили купол. Видимо, газ держит ливень, капли испаряются. Но стражники напуганы. Они вышли наружу, встали вокруг нашей телеги и просто ждут.
Старик в темноте вагона мелко задрожал, его цепь коротко звякнула в грязной соломе. Он пододвинулся ближе к юноше, испуганно косясь на труп кузнеца.
— Вижу, парень, — свистящим шепотом ответил Бернард, и его зубы мелко застучали в полумраке. — Узурпаторы заперлись под своим газовым облаком. Без этого озона их техника сгниет за пять минут, вот они и не смеют сделать ни шагу наружу в темноту. Но этот стук под нами... ты чувствуешь его? Болото ведь не собирается затихать. Оно только начинает раскачиваться. Они все чего-то ждут.
Итан промолчал, снова повернувшись к щели. Старик был полностью прав. Передышка под куполом была фальшивой и зловещей. Подземный гул нарастал с каждой минутой, пробивая толщу земли. Из самой черной, беспредельной бездны Костяного уступа поднимался тяжелый, ритмичный стук. Ти-ху... ти-ху... — колоссальная вибрация становилась всё более плотной и частой. Земля под тяжелыми стальными ободами застывших броневиков содрогалась так сильно, что повозки мелко покачивало на месте.
Этот нарастающий набат из бездны физически давил на разум, заставляя людей задыхаться в тяжелом воздухе. Солдаты на улице начали испуганно переступать с ноги на ногу в жидкой грязи, крепче перехватывая карабины и пытаясь определить источник этого зловещего стука, который шел прямо у них из-под подошв. Кони конвоя испуганно фыркнули, хрипели и мелко дрожали всем телом, чуя близкую беду. Напряжение среди стражников перерастало в глухую, удушающую панику. Караван полностью замер в мертвой осаде посреди болотной тьмы, Озоновый щит Инквизиции продолжал шумно качать защитный газ против Железного Ливня сверху. Им не оставалось другого выбора, как ждать окончания дождя.
Подземный гул под колесами телег нарастал с каждой секундой. Земля под ногами замершего оцепления содрогалась так сильно, что известняковые скалы Белых Стыков мелко дрожали. Конвойные в багровых кафтанах судорожно цеплялись за латунные рукояти карабинов, едва удерживая равновесие в жидкой грязи тракта. Озоновый щит на крышах броневиков продолжал удерживать купол, испаряя ядовитые капли тяжелого Железного Ливня. Напряжение в воздухе было натянуто как струна. Казалось, еще мгновение, и сама почва под караваном лопнет от этого дикого внутреннего напора.
Но на самом пике этот оглушительный грохот прекратился.
Вууух...
Подземный гул затих в одну секунду, словно его обрубили топором. На трясину Белых Стыков навалилась абсолютная, мертвая и неестественная тишина, лишь звуки работающего щита разбавляли ее.
Внутри деревянного короба каторжники замерли, боясь сделать даже вздох. Итан плотно прильнул глазом к узкой продольной прорези в обшивке стены. На лоб юноши капал холодный пот, а в правом предплечье леденящая стужа продолжала сильно пульсировать, вопреки наступившему затишью. Парень чувствовал, что эта тишина обманчива. Воздух вокруг них словно стал слишком густым.
Конрад Венс стоял на подножке кареты, медленно опуская шелковый платок от лица. Его фосфоресцирующие желтые глаза лихорадочно сканировали замершую болотную жижу у обочины дороги. Инквизитор тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в пальцах.
— Затихло... — свистящим шепотом произнес младший надзиратель Бранд, переступая с ноги на ногу в грязи. — Неужели всё закончилось?
— Молчи, — грубо оборвал его Ворх, не оборачиваясь. Офицер упрямо всматривался в плотную пелену серого ночного тумана. На его просмоленной маске блестели капли конденсата.
Вдруг в абсолютной ночной тишине густые кусты камыша, росшие у самой кромки сланцевого тракта, громко зашевелились. Они находились в пяти шагах от телеги, прямо внутри радиуса действия озонового щита. Хрусь... крррк... — сухие стебли сломались на глазах у всего оцепления, и этот звук в мертвой тишине прозвучал как выстрел. Два десятка напуганных стражников мгновенно вскинули окованные медью стволы карабинов, направляя их на зашевелившуюся зелень. Кони конвоя испуганно всхрапнули и попятились назад, прижимаясь крупами к деревянным бортам тюремных повозок.
Главный инквизитор недовольно нахмурился, в его желтых глазах промелькнула ярость слуги Церкви. Он не собирался стоять в тупике.
— Бранд! — резко приказал инквизитор, указав длинным пальцем в лайковой перчатке прямо на шумящие заросли у дороги. — Возьми дегтярный факел и проверь, что там шевелится. Осмотри кусты. Скорее! Мы должны знать о любой угрозе, во имя Света!
Младший надзиратель побледнел под маской. Его руки мелко задрожали, но ослушаться прямого приказа Инквизиции он не посмел. Солдат осторожно вытянул из железного гнезда на борту кареты горящий факел. Оранжевый огонь удушливо закоптил, бросая рваные отсветы на жидкую грязь. Бранд сделал несколько тяжелых шагов вперед, оставаясь под защитой озонового облака, и подошел к камышам. Он раздвинул стебли рукой и скрылся за ними в серой мгле. Шаги его подкованных сапог затихли.
Прошло около двух минут. Время для замершего каравана словно превратилось в густую смолу. Итан, затаив дыхание внутри повозки, неотрывно смотрел в щель, ловя каждую вибрацию воздуха.
Вдруг заросли камыша снова зашуршали. Из серой мглы обратно к свету факелов начал медленно, шаркающим шагом выходить человеческий силуэт. Все конвойные на улице облегченно выдохнули, а Конрад Вэнс победно ухмыльнулся, пряча платок в карман сюртука. Из кустов возвращался стражник.
— Ну что там, Бранд? — громко крикнул сотник Ворх, сделав шаг навстречу. — Кто шумел в кустах? Говори!
Прибывший силуэт не ответил. Он продолжал монотонно, глухо шаркать сапогами по грязи, приближаясь к каретам. Силуэт подошел вплотную к ярким оранжевым фонарям дилижансов.
Что-то было не так.
— Почему он так волочит ногами? — спросил один стражник.
— Бранд! Сын перегнойной ямы! Почему ты не отвечаешь ? — с очевидной злостью спросил Вэнс.
Через мгновение ответ пришел к ним сам по себе.
В ярком факельном свете фонарей Итан и весь замерший конвой в ужасе увидели чудовищную правду. Перед ними стоял не младший надзиратель Бранд. Под мокрой тканью суконного мундира скрывался совершенно обглоданный, иссохший человеческий скелет. На его серых, покрытых болотной слизью костях не осталось ни капли живой плоти, а из пустых глазниц черепа лихорадочно и ярко горели два блеклых, фосфоресцирующих зеленых огня. Мертвец судорожно сжимал костлявыми пальцами латунный карабин, и его челюсть с сухим стуком приоткрылась.
Бабах! — один из напуганных всадников оцепления не выдержал давления ужаса, сорвался на крик и выпустил тяжелую свинцовую пулю прямо в упор. Озоновое облако выстрела на секунду закрыло сцену, но восставший скелет даже не покачнулось.
— Не стрелять! — закричал главный инквизитор.