Когда испуганная Лилия начала медленно пятиться шаг за шагом, Теодоро наступал на нее, синхронно продвигаясь навстречу.
Пока она не уперлась спиной в стол — отступать было больше некуда.
— ...Лилиана Моретти.
Глухой голос, темный, как непроглядная ночь, когда не видно ни зги, заполнил её уши.
Как и путь к отступлению, отрезанный столом, казалось, перехватило и дыхание в горле. Сдавленная страхом, Лилия пролепетала:
— Ч-что... в чем дело?
— Ты сама спросила. Почему я постоянно тебя избегаю.
Бросив на нее сухой взгляд, Теодоро шагнул еще ближе. Когда его ноги коснулись подола её платья, она почувствовала слабое тепло.
Лилия вздрогнула и попыталась вывернуть ноги... Но это не спасло её от медленного, неотвратимого соприкосновения их тел от колен до самых бедер.
— Раз уж тебе так интересно, я должен ответить.
— А, н-нет... не стоит.
— Ну уж нет, Лилиана Моретти. Стоит. Раз тебя это так задело, что ты отбросила все приличия и с ноги распахнула дверь.
От этих язвительных слов кровь отхлынула от её лица. Что бы Теодоро ни собирался сказать дальше, это явно не сулило ничего хорошего. Она в панике оглянулась назад, но бежать было некуда.
А тем временем Теодоро, не останавливаясь, настойчиво прижимал её к столу...
Она невольно присела на край стола, но это было далеко не лучшее решение. Ведь он уперся обеими руками в стол по бокам от неё и начал наклоняться.
Лилия резко втянула воздух и, пытаясь хоть как-то сохранить дистанцию, начала понемногу отодвигаться назад.
— А всё потому, что ты.
И тут Теодоро, наклонив голову, вытянул правую руку. Его крупная ладонь легла на обнаженную, бледную кожу ноги, видневшуюся в разрезе платья.
— ...Хгх!
Мягкое тепло, разлившееся по бедру. Но словно желая показать, что это лишь способ пресечь любую её рефлекторную попытку к бегству, тут же последовало тяжелое, подавляющее давление, прижавшее её ногу к столу.
Лилия застыла, скованная безмолвным, пугающим напряжением.
В этот момент его сухие, лишенные эмоций глаза, до этого смотревшие вниз, вновь поднялись и вонзились в неё.
— Для той, кто мнит себя такой умной, ты поразительно глупа.
Что он имеет в виду? Когда она успела заслужить упрек в глупости?
Она совершенно не понимала его слов, но у неё не было сил анализировать последние несколько дней.
Все её нервы были сосредоточены на его ладони, лежащей на её бедре, а его глаза, как всегда бескрайние и подавляющие, лишали остатков рассудка.
Видимо, ему показалось жалким то, как она, ворвавшись в кабинет с таким вызовом, теперь застыла от страха, не в силах пошевелиться.
Теодоро с легкой усмешкой сдвинул руку и крепко обхватил её бедро снизу. А затем резким движением притянул её ногу прямо к своему боку.
— ...Ах!
Её тело, мгновенно сдернутое на самый край стола, потеряло равновесие. Лилия судорожно вцепилась в край стола, пытаясь удержаться, но безопасная дистанция, которую она так отчаянно пыталась сохранить, уже была полностью разрушена.
Теперь Теодоро непоколебимо стоял прямо между её раздвинутых ног. Её лоно плотно, без малейшего зазора прижималось к его телу. Его правая рука крепко поддерживала её дрожащее бедро.
А сам он, опираясь левой рукой о стол, наклонился еще ниже и прошептал:
— Или ты вообще не осознаешь, что перед тобой мужчина.
— ......!
В тот момент, когда эта откровенно эротичная поза, недвусмысленно намекающая на совокупление, соединилась с его шепотом...
Волна ледяного холода и обжигающего жара одновременно накрыла Лилию. Она в шоке распахнула глаза.
То, что его нежелание видеться с ней могло быть связано с чем-то подобным — с первобытными, животными инстинктами... Она бы и в страшном сне не могла такого представить.
С запозданием Лилия изо всех сил попыталась вывернуть ноги, но чем сильнее она сопротивлялась, тем жестче становилась его хватка. Теодоро и не думал её отпускать.
Словно желая, чтобы она посмотрела в глаза той правде, которую так хотела узнать.
Когда... с каких это пор...
Ей не нужно было копаться в воспоминаниях, чтобы найти точку отсчета.
Причиной мог послужить только тот день. День её посвящения.
Но почему...?
Глаза Лилии, полные хаоса, тревожно заметались.
То, что Теодоро увидел её обнаженную грудь... это была чистая случайность, «авария», которой она сама не желала.
Мимолетный поцелуй? Тот, что едва коснулся её щеки и тут же исчез? Тем более, Теодоро сам должен лучше других понимать, что этот поцелуй, данный под предлогом «доверия», был не более чем ритуалом.
Но эти слова так и не сорвались с её губ.
— Хгх...
От странного, одурманивающего чувства, поднимающегося откуда-то изнутри, Лилия слегка поморщилась.
Ведь она, как и он, была подвержена физическим реакциям, которые неподвластны воле и разуму.
Она даже не могла поерзать, пытаясь хоть немного отстраниться. Малейшее трение лишь сильнее возбуждало её.
То ли это его тело, прижатое к ней, было таким горячим, то ли это у неё внутри всё пылало. Жар между её бедер распространялся, подобно лесному пожару.
Не в силах вынести этого, она отвернула голову. Она так сильно стиснула зубы, что её подбородок задрожал.
Это было до тошноты омерзительно.
Больше, чем этот мужчина, так откровенно прижимающийся к ней, ей была омерзительна собственная плоть, реагирующая на него.
— Отпустите... меня.
— Отпущу. Даже если ты вцепишься мне в штанину и будешь умолять не отпускать.
Его ленивый, полный насмешки голос вонзился ей в ухо.
— Но прежде чем я это сделаю, скажу еще кое-что.
— .......
— Раз уж ты заметила, что я держу дистанцию, могла бы и сама догадаться... и впредь соблюдать границы.
Внезапно к горлу подступил такой ком обиды, что на глаза навернулись жгучие слезы. Нет, Лилия была не просто обижена — она была поражена такой наглостью.
Слова, рвавшиеся наружу, уже невозможно было сдержать.
— ...Господин Теодоро. Почему вы говорите соблюдать границы... именно мне?
— Что?
Она яростно уставилась на него глазами, в которых блестели невыплаканные слезы.
— Тот, кто должен соблюдать границы... это вы, а не я. Разве я...
Её тонкая рука, мелко дрожащая, но смелая, потянулась к галстуку Теодоро. Лилия слегка сжала его кончик и, почти не прилагая усилий, потянула на себя.
Его бровь изогнулась, а затем сузившиеся глаза пристально уставились на неё.
— Разве я... хоть раз... так вас соблазняла? Самое большее, что я делала, — это просила о встрече... исключительно по делу.
Разве это не правда? Она никогда не переходила черту настолько, чтобы вызвать у него отвращение, никогда не провоцировала его желания.
Даже сейчас это трудно назвать «соблазнением» — она лишь испуганно держит его за галстук.
Её голос дрожал, но она упрямо произнесла последние слова:
— Какие именно границы... я перешла?
— .......
— Разве не вы, господин Теодоро... позволили своим личным чувствам ко мне... повлиять на ход наших деловых встреч?
Как только эти слова повисли в воздухе, в кабинете воцарилась мертвая тишина.
Казалось, еще мгновение назад в его глазах, смотревших на неё, была насмешка. Но теперь... этот темный, вспыхнувший взгляд остыл, не оставив ни капли тепла, став пугающе ледяным.
Теодоро молча и тяжело дышал.
Словно пытаясь подавить в себе борющиеся желания: желание задушить её прямо здесь и желание грубо завладеть ею. Давить и давить их в себе.
По спине пробежал мороз. Каждый раз, когда его нестабильное, тяжелое дыхание касалось её кожи, страх сдавливал горло.
Но она знала. Прямо сейчас он не сможет ни убить её, ни изнасиловать.
Если он даст волю гневу, то лишь докажет, что сам не смог соблюсти те самые границы...
А если даст волю похоти — нарушит собственные слова, сказанные всего пару минут назад. Насколько же жалким он тогда будет выглядеть?
Лилия ответила ему таким же ледяным, пронизывающим взглядом. Глядя прямо в глаза мужчине, от которого всё еще исходила зловещая аура.
Атмосфера между ними натянулась до предела, напоминая тонкое стекло. Это был хрупкий мир, готовый разлететься вдребезги от малейшего неосторожного движения.
Понимая это, ни один из них не осмеливался заговорить первым.
Но тут...
Тук-тук-тук.
— Господин Теодоро, это я. Могу я войти на минуту?
Внезапный стук и голос Пола вдребезги разбили эту невидимую стеклянную стену.
Лилия мгновенно окаменела, выпрямившись как струна. Теодоро тоже напрягся всем телом и медленно повернул голову к двери.
Тук. Тук. Тук.
Сердцебиение, должно быть, принадлежавшее Лилии, глухо отдавалось в их соприкасающихся телах.
Она затаила дыхание, до смерти боясь, что даже этот звук может быть услышан снаружи.
Она была уверена: он промолчит, притворится, что никого нет, и Пол уйдет. Или крикнет, что сейчас занят, и попросит зайти позже.
Какой безумец впустит секретаря, находясь в такой компрометирующей позе, словно в разгар секса на офисном столе?
Поэтому Лилия и в страшном сне не могла представить, что Теодоро ответит именно так.
— ...Входи.
— Что?!
Дверь открылась как раз в тот момент, когда Лилия в ужасе переспросила.
И шок, граничащий с обмороком, испытала не только она.
— ...Ах!
Вошедший Пол, увидев картину, так похожую на сцену горячей любовной утехи, в шоке замер и прикрыл рот рукой.