Ноги горели от усталости, будто по коже бежали языки пламени. Ронан давно перестал замечать, что творится вокруг: перед глазами мелькали лишь спины Джун и Лэрна, стремительно мчавшихся вперёд сквозь лабиринт полуразрушенных улиц. Где-то позади грохотало так, что земля вздрагивала под ногами, отзываясь глухой вибрацией в костях.
Девиант не отставал.
Очередной рёв раскатился между серыми стенами зданий, эхом ударяя по барабанным перепонкам. Звук был настолько оглушительным, что Ронан невольно вздрогнул, на мгновение потеряв ритм бега.
— Быстрее! — крикнул Лэрн, голос его сорвался на хриплый окрик.
Будто они и без того двигались медленно.
Воздух, рвавшийся в лёгкие, обжигал, словно раскалённое железо. Тело Ронана ещё не успело полностью восстановиться после пробуждения, а теперь ему приходилось бежать так, будто от каждого шага зависела не просто жизнь — а сама возможность существования.
Хотя, по правде говоря, так оно и было.
Они резко свернули за угол разрушенного магазина. Лэрн первым перепрыгнул через заваленный автобус, приземлившись с глухим стуком. Джун последовала за ним, ловко, почти без усилий, преодолев препятствие.
Ронан оттолкнулся от земли, чувствуя, как последние крохи сил уходят в этот рывок. Он едва успел перебраться на другую сторону — и в ту же секунду позади раздался оглушительный удар.
Автобус смяло, словно жестяную банку. Металлический корпус буквально сложился пополам, когда в него врезался девиант. Ударная волна докатилась до Ронана, заставив его споткнуться.
Всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно.
Что-то жёсткое и сильное схватило его за куртку. Резкий рывок отбросил назад, вырывая из ритма, из потока движения, из самой реальности.
Мир перевернулся.
Он ударился о землю, и резкая боль вспыхнула в плече, пронзив тело острой иглой. Перед глазами всё поплыло, мир распался на размытые пятна света и тени.
Когда зрение наконец сфокусировалось, он увидел существо.
Оно стояло всего в нескольких метрах. Высокое — слишком высокое для человека. Его тело казалось неправильным, будто кто-то собрал его из разных частей и заставил двигаться вопреки всем законам природы. Из-под разорванной кожи выпирали тёмные, бугристые наросты, похожие на застывшие сгустки тьмы. Руки были непропорционально длинными, пальцы изгибались под неестественными углами.
Но больше всего пугали глаза.
Они смотрели прямо на него. Не как глаза заражённого, потерявшего разум. Не как взгляд зверя, ведомого слепым инстинктом. А осмысленно. Так, будто в этих глазах таилось понимание — и вопрос.
Ронан лежал, прижатый к шершавому бетону, и мир вокруг будто застыл в звенящей тишине — лишь где‑то вдалеке ещё перекатывалось эхо удара. Он судорожно втягивал воздух, пытаясь вернуть себе дыхание, но не мог выдавить ни звука.
И только сейчас, сквозь пелену боли и оглушения, он заметил это.
Из его плеча, чуть выше ключицы, торчала ржавая арматура — неровный, зазубренный кусок металла, будто вырванный из каркаса рухнувшего здания. Она вошла под странным углом: часть стержня скрывалась в теле, а наружу выглядывал обломок с острыми, рваными краями. На куртке вокруг раны ткань потемнела от крови, пропитавшись ею до густоты, почти до липкого блеска.
В первые мгновения он не чувствовал её — будто плечо просто онемело, потеряло всякую связь с телом. Но стоило ему зацепить взглядом эти ржавые грани, как реальность ударила следом: боль накатила волной, горячей, острой, выжигающей изнутри. Она не просто пронзила плечо — она растеклась по всей руке, сковала грудь, заставила стиснуть зубы так, что в висках застучало.
Ронан хотел закричать — хотя бы выдохнуть этот крик, сбросить напряжение, которое сжимало грудь до хруста. Но он не мог. Ни звука не сорвалось с его губ. Вместо крика получился лишь короткий, сдавленный хрип, тут же захлебнувшийся в собственном горле.
Перед ним, в нескольких метрах, всё так же стояло существо. Девиант не бросился вперёд, не рванулся к поверженному врагу. Он просто стоял, слегка наклонив голову, будто изучал Ронана, как изучают непонятный, но важный механизм.
Внезапно воздух разорвал резкий хлопок выстрела — за ним тут же последовал второй, эхом прокатившийся между руин. — Беги оттуда! — выкрикнул Лэрн, голос его сорвался на хриплый, надтреснутый окрик.
Ронан снова перевёл взгляд на арматуру — словно если смотреть на неё достаточно долго, она вдруг исчезнет, растворится в воздухе, как дурной сон. Но она не исчезала. Ржавый металл по-прежнему торчал из плеча, безжалостно фиксируя его в этом кошмаре. Грудь вздымалась от судорожных вдохов, каждый из которых отдавался в ране новой вспышкой боли — острой, колючей, будто кто-то проворачивал стержень внутри. На лбу выступили холодные капли пота, они скатывались по вискам, щекоча кожу, и падали на бетон, оставляя тёмные точки.
Он больше не мог держать голову. Силы кончились. Ронан позволил затылку опуститься на холодный, шершавый бетон. Камень был неприятно ледяным, но этот холод странным образом немного приглушал жар, разлившийся по телу. Он сморщил лицо, стиснув зубы, чтобы не застонать, не выдать эту слабость, хотя перед глазами уже плыли тёмные пятна, грозя утянуть его в беспамятство.
Ему до ужаса хотелось жить. Не просто выжить, а именно жить. Эта мысль вспыхнула в сознании яркой, почти болезненной искрой и удержала его на краю.
Его рука по-прежнему прижималась к ране, пальцы давно слиплись от крови, ткань куртки пропиталась ею насквозь, став тяжёлой и липкой. Кожа приобрела странный, восковой оттенок, а сама рука казалась чужой, будто принадлежала кому-то другому.
Видимо, Лэрн понял, в каком состоянии находится Ронан, — или, скорее, успел заметить это краем глаза, пока девиант отвлёкся на него самого.
Расстояние между Лэрном и монстром сокращалось, но не из‑за стремительного рывка, а из‑за того, что существо медленно, почти нарочито неторопливо поворачивалось к новому противнику. Оно словно смаковало момент, растягивая напряжение до предела.
Девиант сделал шаг, потом ещё один — его движения были пугающе плавными, несмотря на неестественно длинные конечности и перекошенную фигуру. Каждый шаг отдавался глухим стуком, будто земля сама вздрагивала от тяжести этого существа. Оно медленно приближалось к Лэрну, не сводя с него взгляда, и в этом внимании не было спешки.
Джун выскользнула из тени полуразрушенной стены — её движения были резкими, но точными, будто она всё ещё пыталась удержать в себе остатки самообладания. Но стоило ей увидеть Ронана, распластанного на бетоне, с ржавой арматурой, торчащей из плеча, как вся её собранность рассыпалась.
На мгновение она замерла. Лицо побелело, глаза расширились, а пальцы невольно сжались в кулаки, будто она пыталась удержать себя, чтобы не рухнуть прямо там. В груди что-то сжалось, перекрывая дыхание, и на долю секунды мир будто перестал существовать — были только бетон, кровь и Ронан, который смотрел на неё так, будто цеплялся за неё, как за единственный якорь в этом рушащемся мире.
Но паника длилась лишь миг. Джун резко встряхнула головой, прогоняя оцепенение. Сейчас не время для страха. Сейчас время действовать.
Она опустилась рядом с Ронаном на колени, стараясь двигаться бесшумно, и осторожно, почти невесомо, коснулась его плеча — не раны, а здоровой стороны, словно проверяя, здесь ли он, не ушёл ли уже в ту тьму, что подступала всё ближе.
— Держись, — прошептала она, голос дрогнул, но она тут же сжала зубы, не позволяя себе сорваться. — Я вытащу тебя. Только не шевелись.
Ронан едва заметно кивнул, но в его глазах читалось предупреждение: он понимал, что любое резкое движение — это крик боли, а крик сейчас равносилен смерти.
Джун медленно, сантиметр за сантиметром, начала приподнимать его, стараясь не задеть арматуру. Металл скрежетнул о кость — тихий, зловещий звук, от которого у неё внутри всё похолодело. Ронан стиснул зубы, его лицо исказилось, и из груди вырвался низкий, звериный рык — не крик, не вопль, а что-то среднее между стоном и рычанием, сдавленное, загнанное внутрь, чтобы не привлечь внимание девианта.
В этот момент Лэрн рванулся вперёд — не в атаку, а в манёвр, в отчаянную попытку отвлечь монстра. Он метнулся в сторону, громко топая по обломкам, нарочно создавая шум, чтобы перетянуть на себя внимание. И это сработало.
Девиант замер, чуть склонив голову, будто прислушиваясь к этому новому звуку, к этой новой угрозе. Потом медленно, с пугающей неторопливостью, развернулся и двинулся за Лэрном.
Теперь у Джун было лишь несколько секунд. Не больше.
Она потянула Ронана сильнее, стараясь вытащить его из-под арматуры, но металл не поддавался легко — он цеплялся за тело, будто не хотел отпускать свою жертву. Ронан снова зарычал, на этот раз громче, но тут же подавился звуком, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.
Наконец, арматура выскользнула — с противным, влажным звуком, от которого Джун едва не вздрогнула, но удержалась. Ронан рухнул на бок, тяжело дыша, а кровь хлынула из раны потоком, тёмным и густым, стремительно пропитывая ткань куртки и растекаясь по бетону.
Джун на секунду застыла, глядя на эту алую лужу, и паника снова накатила волной, сдавив горло. Но она тут же тряхнула головой, отгоняя её.
«Не сейчас. Не сейчас», — повторила она про себя.
Она сорвала с себя шарф — грубый, потрёпанный, но плотный, — и, не думая о том, правильно ли делает, начала обматывать его вокруг плеча Ронана. Движения были резкими, торопливыми, пальцы дрожали, и узел получился кривым, но она затягивала его снова и снова, пока ткань не впилась в кожу, сдерживая поток. Кровь всё ещё сочилась, просачиваясь сквозь волокна, но уже не хлестала.
— Так… так лучше, — выдохнула Джун, сама не веря своим словам, но отчаянно цепляясь за эту иллюзию контроля. — Ещё немного. Мы уйдём.
Ронан посмотрел на неё — его взгляд был мутным от боли, но в нём всё ещё горел тот самый огонёк.
Где-то впереди Лэрн снова крикнул — резко, отрывисто, — и девиант отозвался низким, утробным рёвом. Времени оставалось всё меньше.
Джун подхватила Ронана под здоровое плечо, помогая ему подняться. Он опирался на неё, тяжёлый, горячий, дрожащий, но стоял.
— Идём, — прошептала она.
***
Снайпер по-прежнему не отрывал взгляда от сцены внизу — его поза оставалась неподвижной, но в лице читалось напряжение, которого раньше не было. Брови сошлись в тяжёлой складке, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на неподдельную тревогу — словно он впервые по-настоящему боялся за их жизни.
Позади него мужчина всё так же сидел, расслабленно крутя между пальцами очередную сигарету. Движения были ленивыми, почти небрежными, но в этой небрежности чувствовалась холодная расчётливость. Он не смотрел вниз — ему и не нужно было. Он и так знал, что там происходит.
— Босс, кажется, они не справляются, — тихо произнёс снайпер, голос его звучал непривычно сдержанно, без обычной стальной уверенности.
Мужчина чуть приподнял бровь, будто услышал не тревожное донесение, а какую-то нелепую шутку.
— Неужели? — протянул он с едва уловимой усмешкой, в которой не было ни капли веселья.
— Тот парнишка сейчас может умереть от кровопотери, — настойчиво добавил снайпер, не сводя глаз с фигуры Ронана, которая казалась отсюда пугающе маленькой и беззащитной.
— Не беспокойся за него, — спокойно ответил мужчина, будто речь шла не о чьей-то жизни, а о сломанной детали механизма, которую легко заменить.
Снайпер едва заметно кивнул, принимая приказ, хотя в его взгляде всё ещё читалось несогласие.
— Мне вмешаться? — спросил он, и в этом вопросе прозвучала не просто готовность выполнить приказ, а отчаянная надежда, что ему позволят сделать хоть что-то.
Мужчина докурил сигарету до самого фильтра, задержал её между пальцев ещё на мгновение, словно взвешивая решение, а потом резким движением кинул окурок вниз, на крышу. Тот ударился о бетон и рассыпался на тлеющие крошки. Мужчина неторопливо опустил ногу и размазал остатки подошвой, превратив их в серую пыль.
— Нет, не ты, — тихо, почти шёпотом, произнёс он, и в этой тишине его слова прозвучали особенно весомо. — Пусть вмешается группа «Дельта».
— Так точно, — коротко ответил снайпер, и в его голосе уже не осталось ни тревоги, ни сомнений — только привычная дисциплина. Он достал рацию, коротко щёлкнул переключателем и произнёс чётко, без лишних эмоций: — Группа «Дельта», ваш черёд. Приём.
В динамике на мгновение повисла тишина. А потом раздался спокойный, уверенный голос:
— «Дельта» вас слышит. Принимаем операцию.
***
Из-за поворота, разбрасывая в стороны тучи пыли и крошево битого асфальта, вылетел чёрный внедорожник. Он резко затормозил в нескольких метрах от Джун и Ронана, взвизгнув шинами, будто хотел подчеркнуть: времени нет ни секунды.
Дверца распахнулась, и из-за руля выглянула девушка с коротко стриженными тёмными волосами и внимательными, цепко скользящими по обстановке глазами. Она бросила короткий взгляд на Ронана, на пропитанную кровью куртку, на дрожащие руки Джун, и едва слышно выдохнула:
— Ещё одни выжившие, Эд, — сказала она, повернувшись к пассажиру. — Я смотрю, нам сегодня очень повезло.
Парень на соседнем сиденье — высокий, с небрежной ухмылкой и взглядом, в котором смешивались скука и азарт, — хмыкнул:
— Или наоборот.
Джун нахмурилась, инстинктивно прижимая Ронана к себе чуть крепче, будто хотела заслонить его от этих чужих, слишком спокойных людей. Её пальцы невольно сжались на его плече, и Ронан тихо втянул воздух, но даже не застонал — только ресницы дрогнули, выдавая боль.
— Кто вы, и что вам от нас надо? — голос Джун звучал твёрдо, но в нём проскальзывала напряжённая дрожь — она сама чувствовала, как тонкая эта твёрдость, как легко она может рассыпаться.
Парень чуть наклонил голову, будто рассматривал её, как диковинную вещь, и усмехнулся:
— Хо-хо, успокойся, красотка. Мы, так скажем, благотворительностью занимаемся.
Девушка за рулём закатила глаза, но ничего не сказала. А парень расхохотался.
Джун нахмурилась ещё сильнее, её пальцы побелели на куртке Ронана.
— Чего стоите? — резко сказала девушка, уже без тени улыбки. — Запрыгивайте. Я вижу, одному из вас срочно нужна медицинская помощь. И если вы ещё минуту простоите тут, никакая помощь уже не поможет.
У Джун не осталось выбора. Не было времени спорить, искать подвох, взвешивать шансы. Был только Ронан, который всё тяжелее оседал на её плечо, и кровь, которая продолжала сочиться сквозь шарф, уже не алая, а тёмная, пугающе густая.
Она рванулась к машине, почти волоча Ронана, и втащила его на заднее сиденье. Он глухо застонал, когда его плечо коснулось обивки, но тут же стиснул зубы, будто приказывая себе молчать. Джун захлопнула дверь, тяжело дыша, и посмотрела на незнакомцев — теперь уже изнутри, из хрупкого, но всё-таки укрытия.
Парень повернулся к ней, чуть склонив голову, и буднично спросил:
— За вами девиант охотится?
Джун кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного только воспоминания о тех неестественно длинных пальцах, о взгляде, в котором не было ни ярости, ни голода — только холодное понимание.
— Там… там наш человек, — выдохнула она, голос дрогнул, но она не дала ему сломаться. — Лэрн… он отвлёк его на себя. Мы должны его спасти!
Парень снова усмехнулся — на этот раз без веселья, с какой-то усталой, почти горькой насмешкой.
— Успокойся, — протянул он, откинувшись на сиденье и глядя куда-то вперёд, будто видел сквозь лобовое стекло не руины, а что-то совсем другое. — Чтобы спасти больше, нужно кем-то жертвовать.
— Мы должны его спасти! — повторила Джун, голос поднялся, в нём зазвенела отчаянная сталь.
— Нет, — спокойно, почти равнодушно ответил парень, поворачиваясь к ней. Его взгляд был холодным, расчётливым, как у хирурга, который знает, что придётся резать глубоко. — Мы никому ничего не должны.
Девушка за рулём резко глянула на него, будто хотела что-то сказать, но прикусила губу и снова уставилась на дорогу. Её пальцы крепко вцепились в руль, костяшки побелели.
— Поехали, — коротко бросила она. — Пока тут вообще никого не осталось спасать.
Машина рванула с места, швырнув всех вперёд, и город за окном слился в одну серую полосу, проглатывая и руины, и страх, и крики, и всё, что осталось позади. Ронан обмяк, его голова склонилась набок, дыхание стало редким и хриплым. Джун прижала ладонь к его шее, нащупывая пульс — слабый, неровный, но ещё живой.
— Держись, — прошептала она ему, хотя не была уверена, слышит ли он. — Просто держись.
А парень на переднем сиденье, не глядя на неё, тихо добавил:
— Если он выживет до базы — уже победа.
У Джун было всего два выбора: пойти и помочь Лэрну, но она не знала как, да и сможет ли. Но она явно не хотела оставлять его одного. Или помочь Ронану, который вот-вот может умереть. Времени было мало. Поэтому ей пришлось выбрать второй вариант.
Джун стиснула зубы, чтобы не закричать, чтобы не выплеснуть в эту тесную машину всю свою ярость и боль. Она только крепче прижала Ронана к себе и уставилась в окно, туда, где горизонт уже окрашивался в багровые тона заката — будто сам город истекал кровью вслед за ними.