– Если ваша разведка не ошибается насчет МИНОСа, – сказала Валка с твердым взглядом, – то первым делом нужно будет перекрыть им связь.
Она задумалась, перевела взгляд с Бассандера на Лориана, затем на старшего помощника Бассандера, угрюмого великана по имени Астор, на бледные призрачные голограммы еще десятка с небольшим капитанов, составлявших офицерский совет флотилии Лина. Между нами над черным стеклянным столом висели снимки и сканы, сделанные с помощью аэросъемки одиноким световым зондом – маленьким, размером с монету, – который удалось незаметно запустить в чужую звездную систему. На изображениях был виден комплекс серых приземистых зданий вокруг черной башни на берегу полноводной зеленой реки, змеей протянувшейся по охряным просторам до мелководного моря.
– Почему? – спросила одна из младших капитанов, палатинка с острым подбородком и светлыми волосами, подстриженными короче, чем у Лориана.
Валка на миг посмотрела ей в глаза, продолжая размышлять – а может, подбирая слова.
– Вам приходилось сражаться с экстрасоларианцами?
Женщина помотала головой.
– МИНОС – организация ученых, – объяснила Валка.
Заметив непонимание на лицах некоторых офицеров, поправилась:
– Магов. Некоторые их сотрудники обладают мозговыми имплантами, нейронным кружевом, благодаря которому могут пересылать образы – копии своего сознания в удаленное хранилище.
– Как правило, эти хранилища находятся на кораблях, – добавил Лориан.
Валка согласно кивнула:
– Как только копия полностью отправлена, сотрудники МИНОСа предпочитают покончить с собой, нежели быть захваченными. – Она обвела взглядом стол. – Когда копия поступает в хранилище, ее можно загрузить в новое тело. В клона… или гомункула.
Разговоры о некромантии вызвали дискомфорт у собравшихся. Бассандер с Лорианом начертили в воздухе солнечные диски в защиту от зла. И не только они.
– Если отрезать им путь к бегству, – сказал Лориан, – можно заставить их сдаться и сотрудничать.
Призрачное собрание офицеров отреагировало на это лишь короткими кивками. Сидя слева от Бассандера, я хорошо их видел. Разношерстное сборище зеленых юнцов и ветеранов, которым служба давно осточертела. За шесть лет, что мы летели с Картеи к безымянной системе, я успел кое с кем из них познакомиться. Капитан Матьяш Шимоньи помнил меня еще с Синуэссы, а вот я напрочь о нем забыл. Он командовал «Сокрушительным шквалом», крупнейшим транспортно-десантным кораблем Четыреста девятого легиона. В случае полномасштабных боевых действий его люди в первую очередь должны были штурмовать крепость МИНОСа. Стриженую блондинку звали Севим Тенавян. Она ни разу не была в настоящем бою, и ее непродолжительная карьера ограничивалась сопровождением императора в его турне по дальним провинциям. Осрик Дэйн был еще зеленее Тенавян, но отличался глубокими познаниями в истории и никогда не отказывал в интересной беседе. Остальные были лишь лицами, голубоватыми призрачными тенями над несуществующими креслами.
– У нас есть возможность заблокировать исходящие сигналы, – сказал Бассандер. – Против нас не выстоит никакая спутниковая сеть, нужно лишь подойти на расстояние удара.
Валка сразу помотала головой:
– Узколучевую передачу так не остановить, тем более форсированную. Не сомневайтесь, что они просчитали все риски наперед.
– Что вы предлагаете? – спросил старпом Астор, прикрыв рот ладонью.
– Нужно высадить десант, – ответил за Валку Лориан, постукивая по черному стеклу пальцем в хитрой шине. – Лишить их любой возможности передавать сигналы за пределы планеты.
Он указал на снимки комплекса, сделанные зондом. Над низкими зданиями, бледной плесенью расползшимися по красноватой земле, нависали три белых купола.
– Видите шпиль у южного купола? – Лориан отметил темную башню у центра комплекса, недалеко от реки. – Если уничтожить его, экстрасоларианцы окажутся в западне.
– Какова вероятность, что она под щитом? – спросила Тенавян. – Если нам удастся подойти незамеченными, можем нанести точечный удар по этой башне прямо с орбиты.
– А если мы ошибемся и она окажется под щитом? – ответил Лориан палатинке. – Тогда на земле сразу узнают о нашем прибытии. С тем же успехом можно просто крикнуть «защищайтесь!» по всем каналам и ринуться в бой, как средневековые рыцари.
Лин непривычно фыркнул, очевидно представив себе средневековую кавалерию.
Астор что-то недовольно промычал.
– Лин, мы можем послать Шарпа и его ребят. Сбросить их с орбиты.
– Это может плохо кончиться, – заметил капитан Шимоньи, сцепив голографические пальцы. – Нам неоткуда знать, какова численность наземного войска у этих варваров.
– Сброс так или иначе опасен, – сказал Лориан. – Могут засечь.
Бассандер жестом заставил младшего по званию замолчать, но согласно кивнул:
– Если данные разведки верны и они создают там армию чудовищ…
Трибун умолк, крепко сжав набалдашник трости. Я сразу понял, что он вспомнил Бахудде, одним ударом переломавшего ему почти все кости.
– Нет, – сказал я и положил руку на стол, привлекая всеобщее внимание. – Тут все почти как на Эйкане. Лориан прав. – Я посмотрел на коммандера. – Нужно атаковать жестко и стремительно, но изнутри комплекса.
– «Ашкелон» должен пройти незамеченным, – произнес Лориан, вновь постучав пальцем по столу.
Я вздрогнул и изо всех сил постарался не смотреть на Лориана. Маленький коммандер практически объявил всем капитанам, что Адриан пойдет первым. Мою реакцию заметила только Валка и с жалостью посмотрела на меня усталыми глазами. Я сжал руки под столом, уставившись на свое отражение в черном стекле, на мешки под глазами и шальные пряди волос, упавшие на лицо.
Совсем состарился.
– Какая у него вместимость? – нахмурил лоб Бассандер.
– Пятьдесят человек, – ответила Валка, закидывая косу за плечо.
– Пятьдесят – это количество яслей для фуги, – поспешил добавить я, заметив кислую мину Бассандера. – А так сотня поместится.
– Если отделимся у самой границы системы, – Лориан по-волчьи ухмыльнулся, – и ограничим время варпа «Ашкелона» до… – он покосился на меня для подтверждения, – двадцати четырех часов? Тогда от тесноты не задохнемся.
– Тебе легко говорить, – уколол я. – Тебя-то там не будет.
– Даже не думайте меня бросить! – возмутился славный коммандер. – Буду с корабля наводку давать.
Я жестом призвал его успокоиться.
– Аристид, наземные операции – пустая трата твоего таланта. Ты пригодишься Лину здесь. – Я повернулся к мандарийскому капитану. – Мы знаем, что творится у них на орбите?
– Нет, – помотал головой трибун и нервно пригладил тронутые сединой волосы.
– Лишний повод послать вперед «Ашкелон», – сказал я. – Можем скинуть телеграфный передатчик на краю системы и посылать данные, чтобы флотилия не шла вслепую.
Лин кивнул. Это была стандартная процедура.
– Этот комплекс не похож на военную базу, – сказал Астор, заставив нас вновь посмотреть на изображения.
Здоровяк-старпом продолжал потирать свою кирпичную челюсть.
– Видите солнечные панели? – указал он. – Слишком уязвимы. Вон те небольшие здания могут быть казармами, но не наверняка. Возможно, защита тут слабее, чем мы думаем.
– Нельзя на это надеяться, – возразил капитан Шимоньи. – Для производства демонов не нужна большая площадь.
– Если только они не занимаются чем-то иным, – откашлявшись, заметил голографический Осрик Дэйн, до сего момента не подававший голоса.
Все напряглись, как будто кто-то в зале испортил воздух. Замечание Дэйна было справедливо.
Сложив руки, я откинулся в кресле, разглядывая проекции. Мне не хотелось никуда лететь и уж тем более воевать, но выбора не было. Император был прав: никто не знал сьельсинов лучше меня и никто так плотно не контактировал с МИНОСом.
– Ладно, – сдался я. – Я поведу отряд.
Не поворачиваясь, я почувствовал, что Бассандер и все остальные смотрят на меня. Я медленно, мучительно медленно повернулся к мандарийскому трибуну.
– Дайте мне сто человек.
В трюме «Ашкелона» кипела жизнь; голоса и грубый смех эхом неслись под низким потолком. Полсотни с лишним солдат уже набились в тесное помещение, приводя в порядок амуницию или разбирая ящики, которые были здесь составлены прежде.
– Мадс, освободи проходы! – скомандовал один бывалый центурион. – Высаживаться придется быстро, как только приземлимся!
– Есть, сэр!
– Какие на этом корыте перегрузки? Кто-нибудь знает? – спросил кто-то.
– Алтарик, твоей жирной заднице и половины стандартных хватит! – крикнул в ответ солдат с другой стороны трюма, по иронии сжимавший в руке надкушенный протеиновый батончик. – Расчетная до девяти же, так что жопа тебе!
Я ненадолго задержался у рампы, не мешая солдатам. Моя тень понурила голову, плечи опустились. Казалось, я снова стою у бараков в гипогее боросевского колизея и слушаю, как Хлыст, Паллино и остальные о чем-то спорят. Я поднял руку, как будто ожидал нащупать влажную бетонную арку.
Но нащупал холодную сталь гидропривода.
«Ашкелон» стоял в огромном ангаре «Бури», флагманского корабля трибуна Лина. Этот линкор был почти вдвое меньше «Тамерлана», но, в отличие от «Тамерлана», построенного с расчетом на перевозку десятков тысяч солдат, «Буря» была заточена под военную технику. У пусковых шахт на нижней палубе стояли многочисленные эскадрильи лихтеров. Из двадцати тысяч человек экипажа пятая часть была аквилариями, пилотами малых кораблей. «Буря» годилась для планетарной осады; тысячи бомбардировщиков были способны с орбиты уничтожать цели, защищенные энергощитами.
Идеальная ударная единица на случай, если наша наземная операция обернется полномасштабной войной.
Я продолжал мешкать у порога, в глубине души желая не взойти на «Ашкелон», а вернуться в прошлое. Представлял, что слышу голоса своих дорогих мирмидонцев, а не десантников Лина.
– Мадс, я сказал освободить проходы, а не просто свалить хлам в другом месте! Земля и император! – возмущался центурион, размахивая рукой. – Пошевеливайтесь!
– Квент, все готово! – ответил ему другой солдат, когда я наконец собрался с духом и поднялся на рампу.
Шинель развевалась у меня за спиной.
– Черт, тихо! Полусмертный идет!
В трюме воцарилась неуютная тишина, и все повернулись ко мне. Все десантники были мужчинами – как обычно бывает в элитных отрядах легионов – бритоголовыми, одетыми в одинаковую черную форму. Несмотря на плебейское происхождение, многие были почти с меня ростом, а в плечах – гораздо шире. Это были люди из тех, кто смеется в лицо смерти, чья уверенность в себе происходила от близкого знакомства с суровой правдой войны. Жестокие битвы были для них делом обыденным и неизбежным.
Такие люди редко соблюдают тишину и умолкают лишь тогда, когда долг зовет.
Центурион подвинул подчиненного и резко отдал мне честь. От его бесшабашной веселости и грубости не осталось и следа. Он мгновенно принял серьезный вид:
– Лорд Марло, сэр.
Я ответил на приветствие чуть более небрежно.
– Сирра, вы здесь командуете?
– Так точно, ваша светлость.
Центурион вежливо устремил взгляд над моим плечом. Его лоб над левой бровью пересекал шрам от ожога, краснея на бледной коже.
– Квентин Шарп, старший центурион, Девятый отряд специального назначения Четыреста девятого легиона Центавра.
Я остановился на секунду, окинув взглядом остальных бойцов специального отряда Шарпа.
– Хорошая работа, старший центурион. Вам объяснили задание?
– Так точно, сэр! – Шарп не шелохнулся, даже не кивнул. – Скрытное проникновение и саботаж.
– С экстрасоларианцами имели дело?
– Пару раз участвовал в облаве на пиратов и всякий сброд, но это было давно.
– То есть с магами не сталкивались? – уточнил я. – Или с химерами?
Мои вопросы, может, и выбили Квентина Шарпа из колеи, но он никак этого не продемонстрировал.
– Ваша светлость, мы с ребятами ликвидировали несколько сьельсинов-гибридов, вызволяя графиню Вольсенну с Гадамеса. Я лично уничтожил их самоходную артиллерийскую платформу. – Центурион улыбнулся. – За это нас прозвали Драконоборцами.
– Драконоборцы? – рассмеялся я. – Ну и ну!
Я оглянулся по сторонам, надеясь увидеть кого-нибудь, кто понял, в чем забавность совпадения, но Валка должна была подойти только через час, а солдаты не видели тут ничего смешного. Я немного пожалел, что предложил оставить Лориана на орбите. Он бы точно посмеялся.
– Вы знаете, как называется этот корабль?
– «Ашкелон»?
– Знаете, что это означает?
– Нет, ваша светлость, – помотал головой Шарп.
– По легенде, так называлось копье святого Георгия Победоносца, – объяснил я, дотронувшись до следа от императорского кольца на пальце, – которым он убил дракона.
Шарп удивленно моргнул:
– Ничего себе! – Он на миг стал менее серьезен. – Добрый знак!
– Согласен, центурион, – хлопнул я его по плечу и осмотрелся в поисках… – Где мои вещи?
Почти весь наш багаж, привезенный с Несса, был перемещен в трюм «Бури», чтобы освободить место для Шарпа и его Драконоборцев.
– В вашей каюте, ваша светлость, – ответил центурион, снова устремив взгляд над моим плечом. – Все необходимое. Остальное по приказу трибуна Лина останется на «Буре».
– Хорошо, – ответил я, обошел центуриона и развернулся. – Пилот уже на борту?
– Еще нет, ваша светлость. – Шарп заметно расслабился. – Будет через час. Через два часа будем готовы к вылету.
– Хорошо, центурион, – повторил я. – Я буду в каюте. Когда появится доктор Ондерра, отправьте ее ко мне.
Офицер снова отдал честь, щелкнув каблуками. Я направился к лестнице. Не успел я дойти до переборки, как снова услышал громкий голос Шарпа.
– Пристегните дисрапторы! Вэнн! Стас! Проверьте, чтобы все излучатели щитов были исправны! Стартуем через два часа, ясно?
Отзвук моих шагов по металлическим ступеням, ведущим на верхний уровень, где располагалась каюта, эхом летел под сводами подземелий колизея в глубинах памяти. Я представлял, что резкие приказы вместо Шарпа отдает Паллино, представлял, что никакого Падмурака в помине не было. И Эуэ. И Актеруму.
Моргая от слез, я прошел в двери каюты, которые с шипением задвинулись за мной, и медленно избавился от шинели, как будто и она, и «лорд Марло» были коконом, в котором пряталась куколка.
– Я не справлюсь, – прошептал я, остановившись у похожей на гроб капсулы, где хранились мои отреставрированные доспехи.
«Почему ты решил, что эта ноша не тяжела?»
Голос принца Филиппа – Гибсона – прилетел ко мне из полузабытого сна. Я закрыл глаза, прислонился к металлической капсуле, схватившись за ее твердый обод.
«Мы боремся, и этой борьбой насыщаемся».
– Ищи трудностей, – прошептал я, вспомнив слова Братства.
Что ж, я их нашел.
Непослушными пальцами я отстегнул пояс-щит. Меча на нем не было, а кинжал и пистолет звякнули друг о друга, когда пояс упал на ковер. За ним последовала моя туника; магнитные застежки громко щелкнули, когда я ее сорвал.
– Не достаточно ли я намучился? – спросил я, не ожидая ответа. – Не достаточно ли сделал?
Кругом стояла тишина.
Раздался тонкий звон, когда я набрал комбинацию чисел, чтобы открыть капсулу с доспехами. Тяжелая металло-полимерная крышка отъехала, явив моим глазам броню, упакованную в пену, словно драгоценное кольцо в коробочке. Нессианские кузнецы потрудились на славу. Безмятежная эмалированная маска шлема с широкими фланцами глядела на меня, словно одна из скульптур нашего некрополя, как погребальная статуя из слоновой кости, что украшали арку под Куполом изящной резьбы. Не осталось ни вмятин, ни пятнышка грязи. Черная кираса, напоминающая мускулистый торс, была мастерски восстановлена. Она поглощала яркий белый свет каюты, а на черных кожаных птеругах, обрамленных красным, блестели звездные орнаменты и литые человеческие лица.
Доспех выглядел так, будто не побывал на Эуэ.
Я стянул рубашку через голову. Плечо не жаловалось. О тяжелой травме напоминали лишь шрамы на спине. Я опустился на колени, чтобы достать из ящика под капсулой амортизирующий комбинезон.
– Не могу, – произнес я и зажмурился, отметив, каким неровным стало дыхание.
От стыда, что я испытал при встрече с императором, не осталось и следа. Храбрость, с которой я вызвался отправиться с десантом, тоже куда-то испарилась. Я не надевал эти доспехи с того черного дня на Эуэ.
С коронации Пророка.
С Черного пиршества.
Дрожа, я схватил новые пальцы правой руки полыми пальцами левой и склонился на маленьком сером ковре перед открытым гробом, где покоился пустой кокон лорда Марло.
«Жизнь очень длинна»[1].
Так меня и нашла Валка.
Дверь открылась, внутрь проник свет.
– Что с тобой? – спросила она.
Я не обернулся и лишь краем глаза заметил, как скользнула в каюту ее тень и тут же скрылась, когда дверь с шипением закрылась.
– Центурион сказал, что ты здесь.
– Шумно там, – ответил я, вдыхая аромат ладана и сандала и перебирая пальцами ворс ковра, добавил: – Напоминает о них.
Не нужно было уточнять о ком. Валка все прекрасно понимала.
– Да, – сказала она и принюхалась. – По пути я встретилась с пилотом. Через час вылетаем.
– А до высадки сколько?
– Часов двадцать, – ответила Валка. – Лин подвел флотилию предельно близко к системе. Боится, что дальше телеграфные сенсоры засекут.
– Правильно.
Я размял плечи. Лин остановил корабли в четверти светового года от гелиопаузы DB-639. Свет от них должен был дойти до планеты лишь через несколько месяцев, но любой зонд мог сразу зафиксировать наше прибытие. На таком расстоянии это было маловероятно. Квантовый телеграф был дорогим устройством. Экстрасоларианцы наверняка окружили свою систему кордоном сенсоров, но было весьма сомнительно, что им хватило средств разместить их так далеко от двойной звезды.
Валка остановилась рядом, положила ладонь мне на плечо.
– Не уверен, что справлюсь, – сказал я, беря ее за руку. – Думал, что сил хватит, но я все вижу их… вновь и вновь.
Мой голос сорвался, я зажмурился, но стало только хуже. Образы стали яснее. Голова Дюрана, скачущая по зеленым мраморным ступеням, кровь на губах Элары, тело Карима, смятое, словно глина, в кулаке Ауламна.
«Задай там жару»…
Схватив меня за волосы, Валка потянула мою голову назад, пока я не посмотрел прямо на нее. Тогда она отпустила меня и наклонилась. Из моего положения она казалась перевернутой.
– Адриан, хватит прикидываться мертвым, – сказала она и поцеловала меня, просунув язык в рот.
Ее ладони обхватили мое лицо, ногти царапнули по щекам. В ответ я обнял ее за шею и прижался к ней. Через некоторое время Валка отстранилась, едва заметно улыбнувшись правым уголком губ.
– Видишь? – сказала она с полузакрытыми глазами почти мечтательно.
Я не ответил, лишь снова притянул ее к себе и поцеловал так, как не целовал с тех пор, как мы отправились в фугу на Картее, а то и со дня отбытия с Несса. Ее язык казался кислым, но поцелуй все равно был сладок. Я почувствовал, как напряжение и тугая спираль ужаса у меня внутри расслабляются, увидел, как горизонты Вселенной сжимаются до размеров нашей маленькой каюты. Не было никакого Эуэ, никакого Черного пиршества. Не в тот день. Не в тот миг.
Валка вдруг меня укусила.
Не сильно, но неожиданно. Я вскрикнул и упал, повалив ее за собой, и мы со смехом покатились по полу.
– Это еще что?
Посмеиваясь, Валка встала на колени. Выгнув спину, оценивающе посмотрела на меня.
– Видишь? – повторила она. – Знала, что у тебя еще остался порох… в пороховницах.
– Так вот как это называется? – спросил я, опуская голову на жесткий ковер.
– Куда подевался тот мальчишка, которого я встретила на Эмеше? – спросила она, приближаясь и покусывая губу.
Я пощупал след ее укуса на своей губе. Крови не было.
– Умер, – ответил я.
Валка причмокнула и пробежалась по мне взглядом.
– А выглядит живехоньким.
Она закинула на меня ногу и прижалась всем телом. Уперевшись ладонями в пол, снова меня поцеловала.
– Может, хватит слезы лить? – спросила она, горячо дыша мне в шею. – Ты ни в чем не виноват.
«Ты же знал, что до этого дойдет, родич».
– Я должен был помешать, – возразил я. – Мог помешать.
Я ведь предвидел это?
– Адриан, ты не бог, – прислонилась ко мне щекой Валка. – Я тоже там была, не забывай. Ты ничего не мог сделать.
Она не дала мне времени для ответа и снова поцеловала, не обращая внимания на мой стон, когда ее губы коснулись моих, укушенных. Свободной рукой она потянулась к пуговице моих штанов.
Я знал, чего она хочет и почему, и не стал сопротивляться.
Валка была права. Я не умер. И поэтому, когда она выскользнула из своей куртки и стянула через голову рубашку, я поднялся и перевернул ее на спину. Она улыбнулась шире, ее высокая грудь тяжело вздымалась в свете капсулы.
– Ты права, – произнес я, проведя рукой по ее татуированному боку.
– Еще бы! – с улыбкой ответила она. – А ты сомневался?
Я не ответил и не пошевелился, и она добавила:
– У нас мало времени. Давай живее.
Мы лежали на покрывалах, как и в ту ночь, когда Валка спасла меня с Актеруму, обработала раны и подстригла волосы. Она свернулась рядом, закинув ногу мне на бедро. Я обнимал ее, как делал уже бессчетное количество ночей и дней. Мы несколько минут ни о чем не разговаривали. В этом не было нужды. После стольких лет, стольких десятилетий вместе, слова казались недостаточным, неполноценным способом выражения мыслей.
Она и без них все сказала.
– Тебя беспокоит тот убийца? – спросила она, выглянув золотым глазом из-под спутанных волос. – Он не первый и не последний. Меня тоже не раз пытались убить.
Потолок над нами был стальным, нержавеющим и натертым так, чтобы не отражать ничего, даже наших бледных силуэтов.
– Нет. Просто…
Я вспомнил, как перешагнул через тело Лукаса на пороге, как покатился вниз по лестнице и сбил дыхание. Точно так же я катился по лестнице черного храма в Актеруму, приземлившись в груду растерзанных тел и внутренностей, которые когда-то были моими товарищами. С мутного потолка на меня глазела отрубленная женская голова.
– …люди продолжают из-за меня умирать.
– Ты про солдат? – уточнила Валка.
– Да.
Она надолго умолкла.
– Хотелось бы мне сказать, что наши охранники были последними, – произнесла она наконец, – но это не так.
– Завтра еще кто-нибудь погибнет, – сказал я.
– Да, – согласилась Валка.
– Это уже чересчур. Хватит.
– Как ты обычно говоришь? Только вперед, только вниз?
– Ни направо, ни налево, – пробурчал я, не сводя глаз с потолка и одинокой тусклой лампы посередине.
– Когда-нибудь все закончится. – Валка тронула сухой рукой мою щеку. – Обещаю.
Мы немного полежали в тишине.
– Это не может длиться вечно, – заверила она.
– Но когда? – адресовал я вопрос лампе. – Когда все это закончится?
– Когда закончится, – выдохнула Валка. – Ответа никто не знает. Но вечно продолжаться не будет. Война, сьельсины… Дораяика рано или поздно помрет, если не в бою, так от старости.
– А вдруг не помрет? – Я посмотрел на нее, вспомнив ползучий ужас, вылезший из раненой плоти Бледного Пророка. – Он… не такой, как все. Он не… – Я чуть не сказал «человек». – Нормальный.
Валка поняла, что я имею в виду.
– Адриан, ничто не вечно. Война закончится.
– Но какой ценой? Ценой наших жизней?
– Может быть. – Она крепче прижала руку к моей щеке. – Может быть. Но если продолжим бороться – то победим.
– А если я уже не могу бороться? – спросил я. – Валка, тот убийца почти одолел меня, там, на лестнице. Я уже не могу драться так, как прежде. Я не тот, что был.
– Не тот, – согласилась она. – Ты прав. Тот мальчишка с Эмеша давно умер. Мужчина, который его заменил, нравится мне гораздо больше.
– А если мы завтра погибнем? – мрачно спросил я.
– Мы уже не раз были в такой ситуации, – заметила Валка. – Это не значит, что нужно все бросить.
Она осторожно выпуталась из моих объятий и села:
– Пойду сполоснусь.
Я удержал ее, не желая отпускать. Поцеловал волосы. Ноздри наполнил запах ладана и сандала.
– Адриан, – ласково сказала она, – нас скоро придут искать. Либо центурион, либо пилот. Мы и так слишком задержались.
Понимая, что она права, я отпустил ее, лишь слегка разжав руку. Сидя на краю матраса, Валка посмотрела на меня с грустью в глазах, хотя и улыбалась. Ее темная помада размазалась по щеке, и я подумал, что и на мне наверняка остались следы. Машинально вытерев лицо, я увидел, что так оно и было.
– Не вини себя, – сказала Валка и повторила: – Ты не бог. Даже с твоим даром ты не в силах все контролировать.
– Я вообще ничего не могу контролировать, – ответил я. – Хоть с даром, хоть без.
После Эуэ я ни разу не смог воспользоваться своим тайным зрением, сколько ни пытался. Валка знала об этом; не было необходимости ей напоминать.
– Мы всецело зависим от воли императора.
– Между вами с императором что-то случилось? – спросила Валка.
Я не отваживался даже пошевелиться. Я провел в фуге все шесть лет, что мы летели с Картеи, и страх перед повсеместной слежкой и паранойя никуда не делись. «Ашкелон» все это время находился в руках имперских агентов, и у его металлических стен наверняка оставалось множество ушей.
– Ничего, – ответил я, но кивнул.
Валка кивнула в ответ, кажется понимая. Левый уголок ее рта дрогнул, и она крепко сжала левую руку. Я знал, что она обратилась к своим имплантам, тем самым потревожив фантом урбейновского червя.
– Rea skall vae saker, – сказала она.
«Должно быть безопасно».
– Не в этот раз, – помотал я головой.
Она резко встала и подошла к узкой дверце нашей отдельной ванной. Приподнявшись на локтях, я сел на краю кровати, чтобы лучше видеть ее лицо в зеркале над умывальником. Она брызнула на полотенце из какой-то черной бутылочки и принялась стирать помаду и черную тушь с ресниц.
– Адриан, мне невыносимо видеть тебя таким, – сказала она. – Прекращай.
Я не мог ей ответить. Нечего было ответить.
Мое молчание заставило Валку отвлечься от зеркала. Не одеваясь, она прильнула к двери, держась за татуированное плечо другой рукой. Она долго смотрела на меня, чуть наклонив голову. Золотистые глаза покосились на дверь, словно ожидая, что та откроется либо за ней раздастся кашель подсматривающего в замочную скважину.
– Давай сбежим, – пораздумав, предложила она.
У меня закружилась голова; я как будто рухнул в глубокую воду и потерял ориентацию. Одно дело рассказать ей о встрече в Ротсмуре и тайнах, которые я поклялся хранить, рискуя быть подслушанным. Совсем другое – вслух рассуждать о бегстве и государственной измене. Сердце подскочило и застучало где-то в глотке, как будто слилось с языком, и я не смог выдавить ни слова, хотя открыл рот.
Как выплыть наверх? И как двигаться вперед?
Если слова Валки были записаны и услышаны недоброжелателями, то мы уже были обречены. Любой агент императрицы, Александра или Капеллы, услышав такие разговоры, мгновенно побежит жаловаться императору. Несмотря на свою откровенность в Ротсмуре, отправляя меня в эту безымянную систему, Вильгельм ясно дал понять, что я для него лишь инструмент. Фигура посильнее пешки – слон, ладья или конь. Я передвигался по лабиринту по его воле, чтобы объявить шах Бледному королю.
– Не получится, – ответил я.
– Придется, – настаивала Валка.
– Слишком поздно.
У нас была возможность сбежать на Колхиде или даже до Колхиды, но тогда нас связывали по рукам и ногам долг и скорбь.
– Никогда не поздно, – сказала она, протирая полотенцем нижнюю губу. – Сваливаем, как только выполним задание. Оставляем Лориана и Лина.
Она покосилась на дверь, и мне стало ясно, что шпиона она боится гораздо больше любых других помех.
– Мы столько об этом разговаривали. Хотели посмотреть на Шагающие башни. На Великие арки Панормо, замок ирчтани Атхтен Вар… – Она запнулась и рассеянно потерла под левой грудью. – Время пришло.
– Нам туда не попасть, – ответил я. – Все эти достопримечательности – в Империи. На территории Империи нам не удастся долго скрываться.
– Тогда улетим из этой проклятой Империи. – Валка скрестила руки, привлекая мое внимание. – Последуем за Тихим. Во Внешнем Персее есть руины, где я никогда не бывала.
– Ты серьезно? – спросил я, медленно поднимая голову.
– Конечно, – указала она на дверь с непривычной резкостью и яростью, имея в виду открывающийся за ней мир. – Адриан, нельзя так жить! Нельзя! Не могу смотреть, как ты занимаешься самоедством. Ты достаточно сделал. Khun vassa! Мы достаточно сделали. Твой император хочет загонять тебя до смерти. Ты сам это понимаешь. – Она изогнулась и бросила полотенце на умывальник. – Не позволяй ему.
– За нами отправят погоню, – сказал я, уставившись на израненные руки, на шрамы от клинка, криоожог и два новых пальца, и пересчитал наших врагов. – Император. Капелла. Легионы. Александр… убийцы последуют за нами по пятам.
– И что? – Валка с вызовом вскинула голову. – Как будто сейчас не так.
Я слабо усмехнулся и, сам того не ожидая, согласно кивнул.
– Хорошо, – ответил я и встал. – Сбежим. Сбежим…
Я медленно подошел к ней и почувствовал ее запах.
– Это будет последний бой, – небрежно махнул я рукой в направлении безымянной планеты, на которой нам предстояло высадиться.
Говоря эти слова, я испытал странное волнение, как будто с плеч упал невидимый, но тяжелейший груз, как будто я сбежал из-под присмотра злобной тени и вновь ощутил буйные ветра своей родины, зовущие к приключениям и будущему – не предопределенному, а открытому, как бескрайние просторы бесконечного космоса.
Где-то в глубинах сознания чей-то голос прошептал, что Наири действительно кроется среди звезд Персея.
«Следуй за Тихим», – как-то сказала Валка.
Действительно, лучше следовать за Тихим.
– Когда флотилия подойдет к планете после боя, тогда и сбежим, – решила Валка. – Лин и его команда будут слишком заняты, приводя все в порядок.
Она помрачнела и сцепила руки, потупив взгляд:
– Лориан, конечно, нас не простит…
– Лориан, – сказал я, – ни за что не позволит нам сбежать.
Я обхватил ее теплые руки своими истерзанными ладонями, убеждая себя, что достаточно сделал для Аристида. Спас ему жизнь – ему одному из девяноста тысяч.
– Жаль, что не сможем взять его с собой, – вздохнула Валка.
– Он не поймет.
Я впервые за несколько минут осмелился взглянуть ей в глаза. Она посмотрела на меня снизу вверх, сведя брови. Но сразу же улыбнулась, и с ее лица исчезло ставшее привычным участливое выражение.
– Жаль, мы не можем улететь прямо сейчас, – сказал я.
Ее выгнутые брови нахмурились еще сильнее, и она отстранилась.
– Ну уж нет, – с прежней желчностью бросила она. – Я такое не пропущу даже за все звезды в небе.
По ее левой руке пробежала дрожь, и, чтобы ее унять, Валка хлопнула ладонью по двери так, что хлопок громом раскатился по каюте. Я сразу понял, что она намекает на Урбейна. Мысли о МИНОСе и коварном маге разбудили стерилизованные останки червя, который однажды пытался сожрать ее изнутри, и Валка задрожала, как будто от холода.
– Он точно там будет! – воскликнула она.
– Кто знает, – обнял я ее, стараясь успокоить.
Она прижалась щекой к моей груди:
– Я знаю.
Утешение было ей не нужно. Валка крепко обхватила меня руками и повторила:
– Я знаю. Хорошо, что это так.
[1] Цитата из поэмы Т. С. Элиота «Полые люди».