Грохот и тряска от пуска ракетных двигателей дошли до нас даже сквозь толстые бетонные стены и тысячи футов земли и горной породы. Инструменты посыпались со столов с голографическими мониторами и пристенных панелей. Мы с Валкой держались за руки и смотрели по центральному голографу, как зажигаются красным символические изображения пусковых шахт.
– Открываем двери для группы «Альфа», – объявил императору диспетчер, офицер-марсианин со шрамом на лице, облаченный в полные алые доспехи.
Кесарь наблюдал за пуском в компании приближенных и ответил лишь коротким кивком.
– Сэр, заклинило ворота А-семнадцать и девятнадцать! – воскликнул один из сидевших по периметру техников. – Створки желобов не открываются.
– Отменить пуск! – быстро скомандовал диспетчер, расхаживающий от консоли к консоли, как морской капитан по палубе судна. Я бы не удивился, если бы он выхватил саблю и принялся ею размахивать. – Доложите о причинах неисправности.
– Непонятно, сэр, – помотал головой техник. – Электропитание в порядке. Возможно, в желобах посторонние предметы.
– Сэр! – выкрикнул другой техник. – Фиксирую похожие ошибки в А-сорок один и сорок шесть!
– Наверное, завалило, – сказал императору лорд Гарен Булсара. – Ваше величество, по городу сотни пусковых шахт. Немудрено, что некоторые оказались повреждены. Бомбардировки…
Император так стиснул зубы, что они едва не треснули.
– Райнхарт! Отправьте команды в шахты, чтобы определить источник проблем и очистить желоба!
Директор разведки кивнул и вышел.
Я понимал ярость императора. Каждый вылетевший корабль равнялся пятистам спасенным жизням, а каждая неисправная шахта означала потерю пятисот человек. Даже больше, ведь к некоторым шахтам по рельсам можно было подогнать и второй, и третий транспорт.
– Приготовиться к пуску! – скомандовал диспетчер.
– Начинаю обратный отсчет, – раздался уже знакомый усталый женский голос, ранее вызывавший пилотов к кораблям. – Двенадцать, одиннадцать, десять…
Лориан перехватил мой взгляд сквозь трехмерную карту Ресонно и хранилища колонистов. Он сидел в высоком кресле, подтянув колено к подбородку. Поджав губы, он кивнул.
– …три, два, один. Старт.
На приборной панели красный сигнал сменился синим. Повернувшись к мониторам, я под сотней разных углов увидел, как транспортные корабли включили двигатели и помчались вверх по рельсам к открытому небу.
– Группа «Альфа» стартовала! – объявила женщина, и я наконец заметил ее – пожилую даму в серо-золотой форме дома Валавар, одной рукой придерживающую наушник. – Повторяю, группа «Альфа» стартовала!
Сдержанный радостный гул прокатился по штабу, удивительно тихий и осторожный. Лориан тоже заметил это и отнял руку от рта.
– Все, кто сейчас в этой комнате, не будут спасены. Они это прекрасно понимают, – сказал он, откинул волосы с лица и пригладил их.
– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – согласился я.
Лориан резко помотал головой и покосился на императора, наблюдающего за стартом группы «Альфа».
– Большинство не спасутся. Мы сможем увезти только его величество и еще горстку человек. Остальным придется остаться, и они это знают.
Я проследил за взглядом водянистых глаз Лориана. Император отвернулся от карты и смотрел за полетом транспортников. Я понял, что имеет в виду мой коммандер. Все, кто не входил в ближайшее окружение и личную стражу императора, должны были понимать, что их оставят здесь. «Ашкелон» мог взять на борт не больше ста человек, и никакая кавалерия, никакие колесницы не явятся, чтобы забрать остальных. Кому-то, возможно, достанется место на последних шаттлах, но мужчины и женщины, находившиеся в этой комнате и руководившие эвакуацией, будут вынуждены остаться на Перфугиуме и либо до последнего сражаться в подземном мраке, либо предпринять отчаянную попытку уйти по одному из немногих оставшихся тайных ходов.
– Лин? – спросил я.
– Послал ему сообщение, – ответил Лориан, снова отнимая руку от рта. – Будем верить, что он выполнит все по плану.
– Выполнит. – Валка сжала мою руку.
На некоторые мониторы картинка передавалась с камер, закрепленных прямо на шаттлах. На одном я увидел желоб шахты, разверзшийся в скале над городом. Другие шаттлы вылетали из отверстий у крепостного зиккурата, по счастливой случайности не замеченных сьельсинскими захватчиками среди руин. Соединив точки вылета, я смог мысленно нарисовать схематичную карту города.
Печальных руин, покрытых пеплом.
Остовы небоскребов костлявыми пальцами тянулись к бесцветным небесам, напоминая кости левиафанов в серых песках пустыни. Если бы не очертания домов, магазинов и разбитых куполов святилищ, если бы не их привычная человеческая архитектура, то планету можно было бы сравнить с тоскливым пейзажем Эуэ. От этой мысли я вздрогнул.
– Так я представляла конец света, – произнесла Валка.
– Это и есть конец света, – сквозь пальцы проговорил Лориан.
Я молча отвернулся от топографической карты и подошел к императору и мониторам. Меня не оставляла мысль, что человечеству не было суждено пережить армагеддон. Сколько времени пройдет, пока на руинах Ресонно вновь вырастет зеленая трава и цветы? Сколько времени пройдет, прежде чем тот, кто звонил в колокол, сможет пройти по пыльным бульварам, не опасаясь попасть под бомбежку? Доживет ли кто-нибудь до этих дней?
Словно в ответ два монитора погасли.
Кесарь напряженно повернулся к ним.
– А-сорок девять потерян! – воскликнул техник, прежде чем император успел задать вопрос.
– А-двенадцать тоже! – сообщил другой, пока лорды и офицеры еще не сообразили, в чем дело.
Изображения, передаваемые с других транспортных кораблей, постепенно начали меркнуть. По экранам пошла рябь.
– Теряем связь с транспортниками, – прокомментировал еще один техник.
– Переключите на наземные камеры! – скомандовал диспетчер.
Изображения сменились одно за другим. Теперь трансляция шла не с шаттлов, а с камер, установленных у жерл пусковых шахт. Над Ресонно виднелось полдесятка черных дымовых столбов, сквозь которые сыпались обломки, но более сотни кораблей по-прежнему оставляли за собой золотистый огненный след. Транспортные шаттлы набирали высоту, стремясь к свободе.
– Где они? – спросил император, и я едва расслышал его, хотя был рядом.
Я посмотрел на дюжину мониторов, но не заметил ни кораблей Лина, ни лихтеров, ни роев нахуте.
Оглянувшись, я увидел, как Лориан барабанит по наручному терминалу, отогнув запястье так, чтобы видеть хронометр снизу. Он что-то шепнул Валке и покачал головой.
– Ваше величество, – сказал я на ухо кесарю. – Нам следует отвести вас в безопасное место.
Император жестом приказал мне молчать, но я ослушался.
– Ваше величество, эвакуация идет по плану. Ваши марсиане справятся без вас. Позвольте вызвать мой корабль. Нужно эвакуировать вас, пока есть возможность.
Мои доводы подкрепила очередная бомба, оглушительно разорвавшаяся прямо над нами. Свет в бункере мигнул, потускнел, но снова разгорелся. На одном мониторе я заметил черный сьельсинский флаер, похожий на кинжал.
– Сэр, потеряна связь со всеми кораблями от Альфа-ноль один до ноль пять, – объявил один из техников. – Слишком сильные помехи!
На одном из мониторов вспыхнул бело-желтый нимб, на миг ослепив камеру.
– Какой транспорт это был? – спросил диспетчер со шрамом.
– Сэр, думаю, А-двадцать девять! – ответила женщина за приборами. – Подтверждаю, Альфа-двадцать девять сбит.
– Уже семь, – произнес император, рисуя пальцами солнечный диск.
Несколько придворных последовали его примеру.
– Пусть их души обретут покой на Земле.
Три с половиной тысячи беженцев погибли за считаные секунды.
– Торас! Что с заблокированными желобами?
Старший диспетчер – тот самый мужчина со шрамом, – капитан стражи Седрик Торас, поклонился и покачал головой:
– Пока ничего, Марс!
– Нужно выпустить эти корабли! – приказал кесарь, подходя к голографу.
В этот момент завыла сирена.
– Кесарь, прошу вас! – Я не отставал от него ни на шаг. – Позвольте воспользоваться телеграфом. «Ашкелон» прибудет за несколько минут!
– Доложите обстановку! – игнорируя меня, рявкнул император.
– Вражеский флаер сбросил бомбу на шахту Е-тридцать четыре, – отчитался валаварский офицер, следивший за картой тоннелей. – Пусковые рельсы разрушены.
– Отправьте солдат оборонять позицию! – воскликнул я, заставив императора обратить на меня внимание. – Господин, они попытаются пробиться через шахту. Если не прокопаются через ворота ипподрома, то полезут во все пусковые шахты, что смогут найти.
Император медленно кивнул и вновь обратился к офицеру:
– Можете обрушить тоннель?
Валаварец побледнел; он явно не ожидал, что придется лично разговаривать с кесарем Вильгельмом.
– Можем, но тогда заблокируем и дальние шахты. – Он отметил на карте проходы, которые будут отрезаны от центральной сети тоннелей, если завалить подходы к поврежденной шахте. – Инженерные группы окажутся в ловушке.
Император снова кивнул:
– Тогда пошлите гонцов. Пусть этих людей возьмут на борт. Столько, сколько получится без превышения взлетной массы!
Офицер послушно поклонился и выбежал из штаба, на ходу подзывая гонцов, чтобы отправить на верхние уровни катакомб.
Удовлетворенный его действиями, император повернулся к нам:
– В воздухе у бедолаг будет больше шансов, чем в тоннелях.
Он посмотрел на капитана стражи Тораса и ряд настенных мониторов. Синее свечение голографической карты придавало его лицу призрачный, мертвенный оттенок, подчеркивая впалые щеки и белое золото в рыжих волосах. В этот миг я увидел истинный возраст этого человека; тонкие тени, расчертившие обычно невидимые морщины на царственном лице. Вильгельм был стариком, на сотни лет старше меня, и все эти сотни лет на его плечах тяжким грузом лежала Империя.
– Ваше величество, умоляю, – не унимался я, положив руку на край голографической камеры. – Вам и князю Джадда необходимо эвакуироваться. – Я оглянулся и увидел князя Каима с женщиной-маэсколом у мониторов. – У нас все меньше времени.
– Марло, уймитесь! – Император зарычал на меня, словно лев, и стукнул кулаком по столу; я отшатнулся. – Думаете, моя жизнь значит для меня больше, чем миллионы жителей этой планеты?
– Конечно нет! – сказал я; ко мне вернулось самообладание. – Все жизни важны, ваше величество. Все. Но нельзя забывать о триллионах жителей нашей Империи, для которых ваша жизнь особенно важна! Господин, вы не просто человек, а кесарь. Кесарь – это символ. Символ стабильности! Цивилизации! Символ всего!
Его императорское величество Вильгельм Двадцать Третий, король Авалона и Хранитель Солнечной системы, отступил. На его резном палатинском лице застыл шок. Изумрудные глаза вытаращились. Давно ли кто-либо разговаривал с ним таким тоном? Возможно, его мать, покойная императрица, до своей смерти. Кто еще среди звезд небесных был столь смел или безрассуден, как я?
– Осторожнее со словами, лорд Марло, – произнес лысый Никифор, стоявший неподалеку.
Сам Вильгельм не знал, что сказать. Его лоб нахмурился, губы шевелились, как у ребенка, подбирающего ответ. Сам я протянул руку, словно хватающийся за соломинку утопающий, и с этого момента весь день пошел наперекосяк.
Я положил руку императору на плечо.
– Вы должны и о них подумать, – произнес я, вкладывая сочувствие в каждый слог.
Император отпрянул.
– Не трогайте меня, Марло! – воскликнул он, тыча в меня пальцем. – Вы переходите все границы! Я уже сказал вам: я добровольно не отдам ни одну жизнь! Ни одну! – Стиснув зубы, он отвернулся. – Я больше двух лет прячусь в этой норе. Больше двух лет! А они в это время пускают мой народ на мясо. Я должен защищать всех людей! Сколько погибло? Сколько было съедено? Сколько разделили судьбу герцога Гаспара? Отвечайте!
Я не ответил – ответа на этот вопрос не было, и он оскалился:
– Не говорите мне о символах. По крайней мере, пока люди не перестанут гибнуть!
Он отошел, оставив меня у приборной панели с лордом Никифором. Гомункул молчал, сурово поглядывая на меня.
– Вы знаете, что я прав, – бросил ему я, сопроводив слова испепеляющим взглядом.
Валка с широко раскрытыми глазами молча стояла позади императора. Всю жизнь она насмехалась над знатью, считая всех аристократов трусами и алчными, бессердечными негодяями. Теперь она наконец увидела, как император всего человечества гневается на себя за неспособность спасти нижайших из людей. Крестьян, переселенцев, колонистов.
– Торас! – крикнул император. – Подготовьте вторую волну! Столько кораблей, сколько сможете! Времени в обрез. Заполним кораблями все небо над Перфугиумом. Всех не собьют!
Капитан Марсианской стражи принял приказ и повернулся к судовым техникам:
– Подготовить к вылету группу «Бета»!
Техники принялись за работу, а капитан Торас обошел комнату, выкрикивая новые команды.
Вернувшись на место, он воскликнул:
– Где чертова воздушная поддержка?
Лориан вскинул два пальца, но ничего не сказал. Кроме меня, на него вообще никто не обратил внимания. Даже Валка; она стояла рядом с ним, но смотрела на меня. Наконец коммандер опустил один палец и прильнул взглядом к хронометру.
– Лориан? – не выдержав, окликнул я.
Миниатюрный офицер не ответил, продолжая смотреть на часы. Валка тронула его за плечо, но Лориан отмахнулся и покосился на мониторы. Его губы шевельнулись.
Он опустил руку.
Прошло несколько напряженных секунд, но он по-прежнему не шелохнулся, хмуря лоб.
– Неужели неправильно посчитал? – пробормотал он, не сводя глаз с часов.
Князь Каим подошел к нему сзади.
Секундой спустя вся комната разом ахнула, после чего воцарилась почти потусторонняя тишина. Солдаты, техники, нобили и логофеты соображали, что случилось.
В небе на мониторах появились корабли.
Наши корабли.
Аквиларии Лина наконец явились, словно стая воронов, черными крыльями закрыв небо над Перфугиумом. Лавируя среди поднимающихся транспортников, они выцеливали вражеские шаттлы и наземные орудия. В этот миг все мужчины и женщины за терминалами радостно закричали, и даже капитан Торас позволил себе разок победно хлопнуть в ладоши.
Император снова стиснул зубы, но на его обычно флегматичном лице все равно читалась улыбка.
– На три секунды ошибся, – недовольно постучал по часам Лориан Аристид. – Теряю хватку.
– Лин? – с улыбкой обратилась Валка к славному коммандеру.
– Лин, – подтвердил Лориан. – Он телеграфировал о запуске.
Трибун отправил лихтеры ровно в тот момент, когда его флотилия проходила над городом в погоне за остатками флота Хушансы. Все прошло по плану Лориана. Он назубок знал технические характеристики истребителей классов «Пустельга» и «Сапсан», знал массу и периметр Перфугиума и рассчитал момент прибытия аквилариев Лина с точностью почти до секунды.
Пусть в бункере мы были слепы, глухи и почти немы, Лориану хватило квантового телеграфа. Мы доверились Бассандеру Лину, и мандарийский офицер в очередной раз доказал, что на него можно положиться.
Аквиларии спускались сквозь столбы дыма, оставленные взлетающими транспортниками, кромсая дым на ленты и пронзая небо, будто стрелы. Я увидел на мониторе, как сьельсинский бомбардировщик разорвало невидимым лучом энергии. На другом мониторе танк-паук исчез в фиолетовой вспышке плазмы. В штабе одна за другой расцветали белозубые улыбки; мужчины и женщины впервые за долгое время отважились улыбнуться, отважились надеяться.
– Получаем импульсный сигнал! – воскликнул один из техников. – Капитан?
Седрик Торас поспешил к нему.
– Включайте!
Входящий сигнал был слабым, искаженным в океане помех, которым сьельсины блокировали наши каналы связи, но благодаря небольшому расстоянию и мощности передатчика отдельные слова достигали нас.
– Императорский штаб…..отряд…ира. Повторяю….. «Рапира» …чить прикрытие. Прием.
За громким гудком из динамиков последовала трескотня помех.
Этого было вполне достаточно.
«Императорский штаб, это отряд „Рапира“. Повторяю. Императорский штаб, это отряд „Рапира“. Нам поручено обеспечить прикрытие. Прием».
Капитан Торас, очевидно, тоже расшифровал прерывистое сообщение.
– Отряд «Рапира», прием. Это императорский штаб, – почти прокричал он, наклонившись над тактическим монитором. – Охраняйте транспорт. Повторяю, охраняйте транспорт. Прием.
– Вас по…..штаб. Прием.
Ответ успокоил Тораса.
– Может, еще и выберемся, – тихо прошептал он, потер шею и вернулся к настенным мониторам. – Группа «Бета» готова к вылету?
– Сэр, будет готова через… шесть минут семнадцать секунд!
Торас приказал техникам поторапливаться. Прибытие «Рапиры» снизило градус напряжения, но в этой тусклой комнате с низким потолком все равно создавалось ощущение, что стены сближаются и вот-вот раздавят тебя.
– Куда пропала леди Валавар? – заметил князь Каим, подходя к голографу напротив нас. Его наложница-воин Тиада не отставала ни на шаг.
Мы с Валкой оглянулись по сторонам, подспудно ожидая увидеть гордую герцогиню где-нибудь под столом или в уголке между консолями. У нее было полное право укрыться от посторонних глаз. Одно упоминание имени Валавар заставило меня вспомнить гибель герцога Гаспара.
– Не знаю, – поморщившись, ответил я.
Каим тронул Тиаду за руку и на джаддианском попросил ее разыскать герцогиню.
– Наверное, она села на один из транспортников новой волны.
В прорезях маски князя я заметил, что он вздернул свои соболиные брови.
– Всем нобилям, не участвующим в обороне, следует улетать как можно скорее. На вашем корабле им места не найдется.
– Знаю, – ответил я. – Но император отказывается лететь.
– Он наверняка согласится спасти этих людей, – обвел рукой комнату князь.
Я открыл рот для ответа, но в этот момент раздалась новая сирена.
– Кажется, шахту Е-тридцать четыре прорвали! – сообщил Лориан, глядя на карту тоннелей, и указал на перекрестие в паутине тоннелей, коридоров и пусковых желобов.
– Разве тоннель не обрушили? – спросил я, глядя на императора.
Вильгельм огрызнулся и резко развернулся, так что плащ едва не обмотался вокруг его белоснежного нагрудника.
– Торас! Отправь Бельмана разобраться с захватчиками! Пусть этот тоннель завалят, а пилотов и команды пересадят на следующие корабли!
– Пошлите гонца! – скомандовал Торас.
Никифор подошел к одному из пажей, гомункулу, как и он сам, крайне похожему на того, что прибегал за нами с Лорианом.
– Морис, ступай к лейтенанту! Одна нога здесь, другая там!
Бельман. Да будет проклят этот дурак всеми богами до скончания последних звезд.
Андрогин вскочил и помчался так быстро, насколько позволяли мягкие бархатные туфли. Когда экскувиторы открыли для него тяжелую дверь, из коридора в штаб проник желтый свет.
Секундой спустя из боковой комнаты – очевидно, уборной – появилась маэскол Тиада и привела растрепанную, дрожащую Саскию Валавар. Некогда роскошные волосы герцогини свалялись в жуткий ком, а на алебастровых щеках краснели кровоподтеки от ногтей. А глаза! Они опухли и стали пустыми, как бездна, и красными, как умирающие звезды.
Валка успокаивающе тронула герцогиню за плечо, но леди Валавар, кажется, даже не почувствовала.
– Император! – воскликнул князь Каим, черными глазами обнаружив того напротив голографической камеры; не «ваше величество», не «кесарь». – Позвольте мне проводить герцогиню и ваших министров к шаттлам.
– Что? – Его императорское величество обернулся к князю, словно удивившись, что джаддианец еще здесь. – Князь Каим?
– Прошу, позвольте мне отправить на шаттлы ваших придворных, не участвующих в организации эвакуации.
Император медленно кивнул и поднял руку в знак того, что разрешает.
– Как пожелаете. – Он перевел взгляд на герцогиню. – Саския, мне жаль.
Ее глаза на миг метнулись к его глазам. В них больше не было света. Они потухли.
Каим свистом подозвал мамлюков.
– Марло, отправляйтесь с ним, – приказал мне император.
Я удивленно моргнул. Его величество наклонился над трехмерной проекцией, изучая схему катакомб, как ученый изучает биологический образец на стекле.
– Ваше величество? – переспросил я, но он даже не поднял головы.
– Милорд, вы так рьяно стремитесь спасти нашу жизнь, – произнес он, и я отметил возвращение имперского «наш», отчего мне стало не по себе. – Направьте свою энергию на спасение других. Идите и проявите себя.
Я поклонился и, оценив ситуацию, едва ли не в первый раз в жизни не стал возражать. Так же без слов я положил руку на плечо Лориану. Тот быстро пожал мне руку, и я дотронулся до Валки.
– Скоро вернусь, – тихо сказал я и проследовал за Каимом к выходу.
– Что я вижу? – сказал император, подняв голову, и я посмотрел в его глаза.
Еще недавно прикрытые и усталые от работы и боли, теперь они были ясными, как зеленый хрусталь.
– Никаких едких замечаний на прощание? – спросил кесарь.
Мое лицо перекосила то ли улыбка, то ли гримаса. Я был рад, что ее не увидели ни император, ни Валка. Скованно, будто аршин проглотил, я повернулся и поклонился еще раз:
– Служу вашему величеству.
– Хорошо, – ответил император; его голос дрогнул, а хрустальные глаза прищурились. – Помните вашу клятву?
– Никогда о ней не забывал, – ответил я, глядя на трещину в полу.
Техники вокруг приготовились к запуску второй волны шаттлов, и резкие выкрики Тораса и ответы диспетчеров показались мне звуком далекой стрельбы.
– В таком случае дойдите до конца начатого пути, – процитировал он часть этой клятвы.
Император откинул плащ и, к моему изумлению, отцепил от пояса меч и бросил его мне, как простую безделушку. Я поймал его.
– Ваше величество! – воскликнул Никифор с очевидным неодобрением.
Я проигнорировал гофмейстера.
Императорский меч был тяжелее привычного мне джаддианского оружия, несомненно из-за огромного количества золота на рукояти. Она была инкрустирована перламутром, в навершии и гарде сверкали рубины. Работа ювелиров была искусной, но у меня не было времени любоваться резными львами и тонкой филигранью.
Не активируя клинок, я поклонился и пообещал:
– Дойду.
Я повернулся, чтобы сорвать с себя плащ. Он и так был рваным, и в катакомбах стал бы лишней обузой. Я бросил белую накидку – символ имперской службы – на пустой стул рядом с Лорианом и поспешил вслед за князем.
– Где Шарп? – спросил я.
– Ваш человек? – уточнил Каим. – Остался у водохранилища.
– Хорошо, – ответил я, не будучи уверенным, что Шарпа можно назвать «моим человеком». Мои люди погибли – все, кроме Аристида. Шарп был человеком Лина, но я не стал заострять на этом внимание.
Оглушительный лязг металла о бетон за спиной заставил меня обернуться, и я увидел, как Валка подскочила, чтобы не упасть вместе со стулом. Я поддержал ее, на ходу сообразив, что она сама повалила стул, второпях пытаясь поспеть за мной.
– Осторожно! – машинально воскликнул я.
– Я с вами, – сказала она.
– Я скоро вернусь! – ответил я.
Валка помотала головой:
– Адриан, последний раз повторяю. Даже не думай меня бросить.
Она освободилась и, натянув капюшон на красно-черные волосы, произнесла на пантайском:
– Kar lasu braiyot, khwa?
«Наш последний бой».