Когда солдаты пришли за мной, то отказались отвечать на мои вопросы, лишь формально приказали встать и одеться. Легионеров было десять – целая декада, – все в масках и доспехах, но не марсианских красных, а обычных белых. Я ожидал личную стражу императора, а прислали простых вояк с «Бури», официально подчинявшихся Лину.
– Кто вас послал? – спросил я.
– Сапоги надевайте. – Из встроенных в шлем динамиков голос центуриона звучал плоско и неестественно.
Он одной рукой подтолкнул мне сапоги. Когда они плотно застегнулись на икрах, легионер произнес:
– Руки.
В тысячный раз в жизни я протянул руки, чтобы на них надели наручники. Электромагниты загудели и защелкнулись.
– Объясните, – требовал я. – Вы ведете меня в медику? Меня заморозят?
– Молчать! – рявкнул декурион и дал мне оплеуху.
Мне следовало ожидать такого обхождения, но удар застал меня врасплох, едва не повалив на койку. Нависнув надо мной, декурион подозвал двух бойцов.
– Взять его. Только осторожнее, он вроде как опасен.
– А от вашего удара едва не загнулся.
Из всех людей в камере лицо было у меня одного. Попрощавшись с Лорианом, я поистине остался один. Я позволил вывести себя из карцера в приемную, где со скучающим видом сидела одинокая женщина, и далее по короткой широкой лестнице на трамвайную платформу. Стражница даже не отвлеклась от желтых страниц какой-то книжицы, не спросила бумаг. Вероятно, об этом уже позаботились.
Кроме нее, охраны не было.
Платформа тоже пустовала. На большом корабле вроде «Бури» с экипажем в несколько десятков тысяч человек, большинство из которых еще бодрствовали после битвы при Перфугиуме, кто-то непременно должен был попасться навстречу. Но очевидно, император распорядился провести все без лишней огласки.
Мне стало не по себе. Кто руководил процессом? Разведка? Отдел особой безопасности? АПСИДА?
– Где все? – спросил я.
– Молчать, я сказал! – ответил декурион. – А еще говорят, что вы умный.
– Мало ли что говорят, – съязвил я, ожидая, что декурион или кто-то из его помощников снова врежет мне. Но солдат лишь фыркнул.
Меня довели до края платформы. После недолгого ожидания из тоннеля тихо, как гондола по черной воде, выплыл трамвай и остановился. Секунды на три воцарилась тишина. Даже вездесущий корабельный гул притих, как будто двигатели и реакторы уснули. Затем открылись двери.
Меня втолкнули в вагон. Внутри не было сидений и даже поручней, за которые можно держаться. Вагон был грузовым.
Это стало первым тревожным звоночком, заставившим подумать, что все с самого начала шло не так.
– Кто вас послал? – повторил я вопрос, чувствуя себя совершенно беспомощным в наручниках.
Центурион повернулся и ударил меня под дых. Я согнулся, задыхаясь, и привалился к стене. Двери закрылись, грузовой трамвай поехал по магнитным рельсам, расположенным сверху и снизу.
Конвоиры не обращали внимания на мои стоны и вопросы, и спустя пять напряженных минут, в ходе которых трамвай перешел на другой путь и спустился на несколько уровней вниз к корме линкора, двери вновь открылись.
– Это не медика! – воскликнул я, ступая на платформу.
– Вас переводят, – ответил декурион.
– Переводят? – переспросил я. – Куда?
Значит, меня не собирались класть в фугу прямо на «Буре», а перевозили на корабль поменьше, который и должен был доставить меня на Белушу. Император хотел избавиться от меня как можно скорее. Пожалуй, это было мудро. Вильгельм нашел способ оставить надо мной хотя бы краешек своего защитного полога.
– Белуша ждет, – сказал декурион. – Корабль готов.
Но что-то все равно было не так. Я чувствовал это. Женщина на посту должна была поставить печати на документах о переводе, выдать моим сопровождающим ордер. Особенно если перевод держался в тайне. Ордера на перевод простых заключенных просто передавали по радио.
Неужели этих солдат подослала Капелла и никакого шаттла впереди не было, только пустой шлюз? Или Лориан ошибся насчет моей ссылки на Белушу? Мог ли декурион солгать? Если меня ждала короткая прогулка в шлюз, то сам ли император приговорил меня к ней? В нескольких световых годах от любой системы, посреди космической Тьмы, тело Адриана Марло будет дрейфовать, никем не найденное. Как легка будет его дорога в рай! Совсем чуть-чуть, и он ступит на Елисейские поля Земли рядом с другими великими героями человечества!
В конце коридора меня действительно ожидал шлюз, но с другой стороны все-таки оказался шаттл. Когда я увидел тесный отсек за люком, мой страх немного улегся. Нагнувшись, декурион протиснулся в рукав, остальные солдаты выстроились позади. Я чувствовал, как растет градус напряжения. Вряд ли они сажали меня в шаттл, чтобы убить. К чему такие сложности? У солдата справа был простой керамический гладиус. Я мог бы его выхватить, но мне не вернули пояс-щит, а без него я крайне низко оценивал свои шансы в схватке с десятью легионерами.
Жить тяжело. Умереть, пожалуй, легче. По крайней мере, легче быть мертвым. Но осознанно пойти на смерть гораздо труднее, чем считают те, кто никогда не пытался. А я осознал, что не желаю умирать, хотя и жить тоже не слишком хотел. Когда придет время, я буду сражаться как зверь, отчаянно и бездумно.
Конвоиры пристегнули меня к креслу и уселись напротив, глядя невидимыми глазами. Один нервно притопывал ногой. Нетерпеливо. От страха?
– Задраить люк, – распорядился декурион.
Один из солдат выполнил приказ, и дверной индикатор сменился с синего на красный. Заперто.
Солдат дважды постучал по шлему кулаком, сигнализируя командиру, что можно продолжать. Я с разинутым ртом посмотрел на декуриона, а затем повернулся, чтобы заглянуть в кабину.
Там не было пилота.
Декурион потянулся и положил руку на полосатый желто-черный рычаг, чтобы разжать швартовы.
– Мадс, на счет три, – произнес он.
– Мадс?
Сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди, и я повернулся к солдату у кормы. Тот тоже положил руку на рычаг.
– Один, – произнес декурион, не обращая внимания на мой ошалелый вид. – Два.
Три.
Раздался громкий лязг, и шаттл отсоединился от рукава и застыл в тишине. Двигатели и система жизнеобеспечения не работали. Корабль был мертвее самой Смерти.
– Думаешь, задели сенсоры? – спросил Мадс с кормы.
– Не должны были, если малыш выполнил свою часть работы, – ответил декурион и нажал кнопку снятия маски.
Капюшон раскрылся, затем снова сложился, и на миг мне явилось плоское серьезное лицо чернокожего мужчины.
– А он, похоже, выполнил.
Я тупо уставился на него, вспомнив нашу первую встречу на «Ашкелоне» перед штурмом Ганелона.
– Вы же… Арон?
Младший офицер Шарпа кивнул:
– Он самый. Извините, что поколотил, ваша светлость. Времени отвечать на вопросы не было.
– Ты просто боялся, что камеры еще работают, – бросил другой Драконоборец.
Я обвел их взглядом. Они поменяли свои доспехи на форму простых солдат, без знаков отличия и эмблем отряда. Обмундирование выглядело новехоньким.
Почувствовав, что мой рот до сих пор разинут, я прикрыл его для приличия и спросил:
– Что происходит?
– Побег происходит, – ответил Арон. – На что еще это похоже?
– Зачем? – оглянулся я. – Куда мы направляемся?
– Этого нам не сообщили. Вдруг попадемся? – ответил декурион. – Нам было велено вас вытащить, вот мы и вытащили. Приказ трибуна. – С этими словами он отключил электромагниты моих наручников и нагнулся, чтобы снять их.
– Трибуна? – не поверил я своим ушам.
Бассандер Лин? Нет, это невозможно. Сам бы он до такого не додумался. Слишком хитрый, слишком хорошо продуманный план.
– Это Лориан придумал? – спросил я, вспомнив, что Арон упомянул некоего «малыша».
– Это малыша так звать? – спросил Арон.
– Да.
– Значит, он.
Я ошеломленно откинулся в кресле и просидел так довольно долго.
– Земля и император, – выругался я. – Опять он меня удивил.
Неужели на это и намекал Лориан в самом конце, говоря про «другой раз»?
– Куда летим? – спросил я.
Арон помотал головой:
– Милорд, вам лучше помолчать. Система жизнеобеспечения отключена. У нас-то комбинезоны есть, а вам придется дышать тем, что есть. Воздуха должно хватить, но лучше не рисковать. К тому же я и сам толком не знаю. Трибун сказал, что нас подберут. – Он оглянулся и указал на какой-то предмет под скамейкой. – Кэл, подай-ка сюда этот спасательный набор. Движки не греют, а его светлость не по погоде одет. Нужно позаботиться, чтобы не околел.
Я с благодарностью принял от солдата теплозащитное спасательное одеяло и закутался в него, но пока не включил подогрев. Заряд не был бесконечным, и кто знал, сколько нам предстояло ждать в космической Тьме.
– Долго ждать? – спросил я.
Арон качнул головой и дотронулся руками до места, где под маской прятались губы.
– Ваша светлость, вам лучше поспать. Воды хотите? У нас есть. Можем еще протеиновый батончик предложить.
От воды я не отказался, в отличие от батончика, будь он неладен. Я не был настолько голоден. Выглянув в окно, я смутно различил черный силуэт «Бури» на фоне черного космоса. Ее аварийные огни напоминали выстроившиеся в колонну звезды. Арон сказал, что это побег. Значит, мои догадки о тайной операции АПСИДЫ и императора оказались ложными. Это устроили Лин и Лориан… понять бы еще, каков был их замысел.
– Ничто не закончено, – вспомнил я вслух слова Гибсона.
– Что?
– Ничего.
Нас подобрали спустя несколько часов. Я услышал, как лязгнули по корпусу гарпуны. Через несколько минут я услышал топот шагов снаружи шаттла. Было трудно разглядеть обмундирование людей, плававших за стеклом кабины, но время от времени их фонари освещали неподвижный корабль.
Становилось все холоднее, и я – единственный, у кого не было комбинезона, – подрагивал, несмотря на давным-давно натянутое спасательное одеяло. Нас подтягивали на тросе, как сундук с испанским золотом со дна морского. Люди вокруг напоминали водолазов, стремящихся к озаренной солнцем поверхности, и солнце действительно появилось – белый свет проник сквозь иллюминатор, словно сияние некоего недреманного ока. Свет исходил из открытого люка корабельного трюма.
Не прошло и секунды, как включилось супрессионное поле, и я услышал скрежет металла за спиной. Лебедка втягивала нас внутрь. Шаттл завалился на бок, и я понял, что мне лишь казалось, что нас поднимают вверх, к свету. Правый борт шаттла временно стал полом, и мне повезло оказаться лежащим прямо на нем. Арон – единственный, кто не пристегивался, – осторожно перешагнул через меня, чтобы отстегнуть ремни.
Но я успел справиться с этим сам, и поэтому декуриону оставалось лишь подать мне руку.
Я ухватился за нее и поднялся, а Арон направился к Мадсу и заднему люку. Снаружи донеслись крики, но сквозь толстый фюзеляж я не сразу разобрал язык. Кто-то трижды постучал по корпусу.
– Слышу! – ворчливо ответил Мадс, колотя по кнопкам над головой.
В открывшийся проем хлынул холодный свет. После стольких часов в почти кромешной темноте я прикрыл глаза и пробирался наружу на ощупь.
– Признаться, – раздался знакомый певучий голос еще до того, как мои глаза привыкли к яркому свету, – я не верил, что ваш друг cacogenos сможет это провернуть, но, очевидно, не вы один способны меня удивить.
Моргая от ослепительного сияния, я увидел перед собой темную фигуру в алой тоге. Я снова моргнул. Не в тоге. В мандии.
– Олорин! – опешил я. – Как?
– Это ваш друг-карлик придумал, – ответил он. – Я не верил, что у него получится, однако… – Он придержал меня за плечи. – Как ваше самочувствие?
– Замерз, – признался я. – Но как?
Арон проговорился, что Бассандер тоже в этом участвовал. Кто-то убрал охрану от карцера, ограничил вход на трамвайную платформу, распорядился прислать грузовой трамвай вместо пассажирского. Возможно, в товарном не было камер? Или их отключили? Подменили трансляцию записью? Солдаты Шарпа отшвартовались вручную, чтобы сенсоры не зафиксировали ни малейшего тепловыделения гипергольными двигателями. От короткого стыковочного рукава шаттл оттолкнулся с помощью магнитов. Опершись на князя, я вспомнил, как «Буря» отдалилась, а мы провалились в темноту, словно уголек в ведро с чернилами.
«Лориан, ты опять превзошел сам себя».
– Он не посвятил нас в подробности, – ответил Олорин. – Лишь сообщил, где вас искать.
Лицо джаддианского князя посерьезнело.
– Полагаю, он собирается принять полную ответственность за ваш побег, прикрыв меня и вашего трибуна.
– Нет! – отшатнулся я от князя и оглянулся на Арона, Мадса и остальных Драконоборцев, которые, очевидно, добровольно решились разделить со мной изгнание. Но никто из них не мог возразить князю Джадда. – Его казнят! Зачем он…
– Он сказал, что обязан вам жизнью.
Глаза князя Каима за маской закрылись, погасли, как темные фонари.
– …и что вы бы на его месте поступили так же.
– Проклятье… – Я прикрыл глаза рукой. – Лориан, какой же ты дурак!
– Может быть, его не казнят, – постарался успокоить меня князь.
– Он интус, – помотал я головой. – Церемониться с ним не станут.
– Если сочтут, что он может принести пользу, его могут приговорить к пожизненному заключению.
Я сглотнул, принимая эти слова в качестве утешения. Отняв руку от глаз, я увидел, что мы стоим в узком трюме. В пяти шагах от князя несли дозор двое маэсколов в масках, оба мужчины. Позади собралась группа мамлюков и солдат-альджанхи, а также докеры в серо-медных армированных скафандрах. Извечная спутница князя Калима ди Сайиф пристроилась с краю, молча глядя на меня. Тиада сопровождала ее, одетая, как и Калима, в прозрачные шелка и роскошные цепочки алькидар, но я разглядел среди украшений на ее талии блестящую рукоять меча.
Как мало я знал о Джадде и его князе!
Осознав это, я отступил на шаг и задал более уместный вопрос:
– Почему вы мне помогаете?
Великий князь удивленно моргнул:
– Потому что вас послал Господь. Как иначе? Я видел Истину! В глазах вашей женщины, а затем на Перфугиуме. Ваш император боится вас, опасается, что вы свергнете его. Он решил избавиться от вас, потому что вы как высшая материя без рукояти, а у него нет ни мастерства, ни смелости понять вас. У меня нет только мастерства.
– Хотите, чтобы я сражался за вас? – спросил я.
– Если сами пожелаете, – ответил князь. – Я предлагаю лишь защиту. На вас нацелены имперские кинжалы, но я уже говорил, что в Джадде вы найдете друзей. Это до сих пор так.
– Хорошо дерись, во всем ищи красоту и говори правду?
– Именно так.
Я понял, что именно предлагает мне князь.
– Вы предоставите мне убежище, – произнес я, – а взамен ваши косторезы и порфирогенетики меня изучат?
Князь Каим дю Отранто не ответил, но отрицать не стал. Я секунду подумал над предложением. Моя кровь и снимки мозга уже были у МИНОСа и Пророка, да и у Кхарна Сагары тоже. Звон колоколов нельзя обратить вспять. Время течет только вперед. Довериться Каиму – Олорину – было мудро. Не важно, кем на деле были джаддианцы, друзьями или оппортунистами. Прежде всего они были людьми, не демонами или демониаками, и я не считал их врагами, как Александра и Капеллу…
…или как самого императора. Ведь теперь я скрывался от императорского правосудия.
Пути назад не было.
Тем более Лориан поверил джаддианцам настолько, чтобы отдать жизнь ради этой сделки.
– Вы получите убежище, – подтвердил князь.
– Не приведет ли это к войне между Империей и Джаддом? – спросил я.
Князь отмахнулся, словно выбрасывая невидимый мусор.
– Мы не желаем войны, а вашему императору нужны наши корабли и солдаты. Пройдет не один год, прежде чем он поймет, что мы помогли вам бежать, и гораздо больше, прежде чем он выяснит, где вас искать.
– Вся вина ляжет на Лориана, – сказал я.
– Да, – ответил Олорин с ноткой грусти в голосе и оглянулся на своих женщин. – Он сам так решил. Повторюсь, это был целиком и полностью его план.
Широкие двери трюма за моей спиной стояли открытыми, но в ярком освещении не было видно даже ярчайших звезд. Лишь энергетический барьер сдерживал Тьму и холод вечности – Ничто, к которому Наблюдатели толкали Вселенную. Я не видел ничего. Ни «Бурю», ни «Сокрушительный шквал», ни другие корабли флотилии.
– Они улетели? – спросил я.
– Нет, – ответил князь. – Мы отправимся с ними. Но ваш корабль здесь, и вы улетите на нем. Мои помощники доставят вас в Джадд втайне и в безопасности. Там вам ничто не будет угрожать.
– В Джадде?
– В Джадде.
Я снова прикрыл глаза. Рука опустилась к филактерии, свесившейся с расстегнутой туники. Я подержал ее пальцами – последнюю частичку ее во Вселенной. Единственную частичку.
Князь Каим отстегнул маску и передал телохранителю.
– Жаль, что я не успел поближе познакомиться с доктором, – грустно улыбнулся Олорин Милта и, положив руку мне на плечо, вместе со мной принялся созерцать бескрайнюю бездну. – Я прикажу жрецам помолиться за нее. В Джадде в ее честь разожгут костер, будьте уверены.
Я ничего не мог на это ответить.
– Говорят, что души покидают Господа по собственной воле, чтобы поселиться здесь и сражаться за правое дело, даже сами не осознавая этого, – сказал он. – Ее душа выбрала такую битву. – Он повернулся ко мне. – Надеюсь, это вас утешит?
Я кивнул, хотя толком не понимал этой философии и не слишком интересовался ею.
– Вокруг так много темноты, – произнес я, качнув головой в сторону открытых ворот.
– Если верить магам, когда-то и ее не было. Все это – все мироздание – было завоевано. Господом и людьми. К тому же, – великий князь снова положил руку мне на плечо, – света тоже много, вы просто его не видите.
У всего есть финал, мой читатель, и вот он пришел. На мне есть отметины от меча, от плетки и когтей, но самые страшные раны не оставляют шрамов. Существенная часть меня, моего сердца навеки развеяна по ветру вместе с пеплом Перфугиума. Вместе с ней. На ее месте навсегда осталась пустая тишина; эта тишина со мной даже сейчас, когда я царапаю пером по пергаменту.
Она никогда не оставит меня, как бы я ни отгонял ее, вооружившись словом. Она всегда возвращается.
Валка погибла.
Видите ли, Дораяика был прав, и Гибсон тоже. Время истекает. Прошлое неизменно. Перфугиум остался далеко в прошлом, и даже чернила пятью строчками выше уже высохли.
Время течет, и никто не остается без шрамов…
…по крайней мере, так будет, пока мир не изменится, а его бог не вернется, принеся с собой новый свет.
Если то, что я пережил, – то, что я сделал, – возмущает вас, мой читатель, я не стану вас укорять. Если вы не станете читать дальше, я пойму. Вам дарована роскошь предвидения. Вы понимаете, чем все закончится.
Дальше я пойду один.