При дворе Великой Чжоу утреннюю аудиенцию проводили раз в три дня.
В дни аудиенций движение на дорогах начиналось ещё среди ночи: один за другим к дворцу тянулись экипажи и всадники. А тем, кто жил далеко, порой приходилось отправляться в путь ещё до полуночи. Переулок Тяньшуй, где жил Ци Юбай, находился не слишком далеко от императорского дворца, но и близким это расстояние назвать было нельзя.
Накануне Ци Юбай лёг лишь около полуночи, но поспать удалось всего час. И всё же на нём не было заметно ни малейших следов усталости.
Надев алое чиновничье одеяние и чёрную чиновничью шапку, Ци Юбай взял нефритовую дощечку, необходимую на аудиенции, и направился к выходу. Переступая порог, он бросил взгляд на соседний дом.
Небо ещё оставалось тёмным, вокруг царила полная тишина, и большинство людей по-прежнему крепко спали.
Лунный свет падал на Ци Юбая. Он смотрел в сторону соседнего дома, и в холодном сиянии ночного светила его взгляд казался удивительно мягким, словно в глубине тёмных глаз струилась вода, поблёскивая влажным светом.
Задерживаться он не стал. Постояв лишь мгновение, Ци Юбай в сопровождении Тяньцина и остальных направился прочь.
От переулка Тяньшуй дорога шла через переулог у Восточных ворот храма к Императорской улице. Там уже теснились экипажи и лошади, вокруг горели многочисленные фонари. Чиновники в одеяниях разных цветов шли пешком, ехали верхом или в повозках к главным южным воротам императорского дворца.
Народа было слишком много, поэтому дорога оказалась забита, и двигаться приходилось медленно.
Ци Юбай сидел в экипаже и при свете свечи читал книгу. Снаружи уже слышались голоса знакомых чиновников, приветствовавших друг друга.
Через некоторое время занавесь экипажа откинулась, и внутрь с улыбкой вошёл Ту Ицы, держа в руках коробку с едой.
— Вонтоны и пирожки с ослятиной из главного ресторана «Юйсянь». Будешь?
Он ещё спрашивал, станет ли Ци Юбай есть, а сам уже поставил коробку прямо на чайный столик поверх лежавшей там книги.
Ци Юбай слегка нахмурился, но ничего не сказал. Сам убрал книгу, аккуратно поставил её на полку, а заметив, что та стоит чуть криво, протянул руку и выровнял.
— Ну и привычка у тебя, — фыркнул Ту Ицы. — Вот появятся жена и дети, найдётся кому тебя от неё отучить.
Когда-то и сам Ту Ицы был одним из тех изящных молодых господ Бяньцзина, которым из окон махали рукавами красавицы. Но с тех пор, как женился и обзавёлся ребёнком, о прежней беззаботной жизни можно было забыть. Теперь уже хорошо, если удавалось хотя бы сохранить человеческий вид. Сын у него был ещё совсем маленьким, но редким озорником.
Вчера вечером Ту Ицы вернулся со службы и рассчитывал наконец провести немного времени наедине с женой. Но мальчишка, до этого мирно спавший, вдруг разревелся во всё горло. И ладно бы только это. Пока мать его успокаивала, ребёнок вёл себя смирно, однако стоило отцу взять сына на руки, как тот тут же обмочил его и испортил чиновничье одеяние.
Когда-то Ту Ицы был помешан на чистоте, но после жизни с этой парочкой от прежней щепетильности не осталось и следа.
— Кстати...
Он вспомнил о Гу Ланьинь.
— Моя невестка уже переехала?
По четырём углам экипажа висели фонари. Ту Ицы поднял свои улыбающиеся глаза, яркие и выразительные, но, встретившись с тёмным взглядом Ци Юбая, тут же сдался:
— Ладно, ладно, больше не спрашиваю.
Он перешёл к другому:
— Тогда о деле. Сыюй хочет пригласить тебя на ужин. Когда будешь свободен? Я велю ей всё устроить.
Заметив, что Ци Юбай не проявил особого интереса, Ту Ицы нарочно принялся помешивать вонтоны и добавил:
— Недавно Сыюй заходила к невестке. Та сказала, что через некоторое время придёт к нам навестить Линь-эра. Если удачно совпадёт, вы ещё и за одним столом окажетесь.
Ту Ицы едва скрывал довольную улыбку. Ясно было, что всё это входило в его расчёты с самого начала. Ци Юбай сразу понял, что тот задумал, но вместо того, чтобы отказать, неожиданно решил пойти навстречу:
— Как определитесь со временем, сообщи мне.
Иными словами, он был свободен в любое время.
Ту Ицы прежде никогда не видел Ци Юбая таким. В его представлении этот старший соученик и в делах, и в повседневной жизни всегда укладывался в два слова: строгий и сдержанный.
Он сторонился женщин и держал людей на расстоянии. Как чиновник и человек, служивший народу, Ци Юбай был безупречен, и многие простые жители искренне уважали и почитали его. Однако стоило кому-нибудь захотеть лично выразить благодарность, как одного взгляда на это холодное лицо хватало, чтобы человек невольно отступил. Его уважали, но вместе с тем и побаивались.
Прежде, когда Ту Ицы ещё не знал, что в сердце Ци Юбая кто-то есть, он всерьёз подозревал, что старший соученик однажды уйдёт в монастырь.
Кто бы мог подумать, что однажды Чжушэн поведает ему такое.
Оказалось, Ци Юбай вовсе не был равнодушен ни к женщинам, ни к человеческим чувствам. Просто женщина, способная заставить его сердце дрогнуть, уже стала чужой женой. Ци Юбай строго соблюдал приличия и никогда не переступал дозволенных границ. Поэтому все эти годы о его чувствах, кроме двух ближайших слуг, знал лишь Ту Ицы.
Когда он впервые узнал об этом, на душе осталось неприятное чувство. Всё-таки Гу Ланьинь формально приходилась ему родственницей. Если Сыюй однажды узнает, разве не рассердится на него?
Поэтому Ту Ицы отправился к Ци Юбаю.
— Ты не можешь полюбить другую? — спросил он.
Ци Юбай лишь посмотрел на приятеля и ничего не ответил.
Ту Ицы уже решил, что ответа не дождётся, когда услышал:
— Не могу отпустить.
Тогда Ту Ицы этим словам не поверил.
Что значит «не могу отпустить»? Просто ещё не встретилась женщина, которая подошла бы лучше.
Но прошло три года. Женщины, некогда добивавшиеся расположения Ци Юбая, уже успели выйти замуж и обзавестись детьми, а он по-прежнему оставался один.
Дело было не в том, что Ци Юбаю не встречались другие достойные женщины. Просто, как он однажды и сказал, отпустить не мог. И вместо того чтобы без особого желания привести в дом абы какую жену, предпочитал оставаться один.
За эти три года отношение Ту Ицы тоже изменилось. От первоначального неодобрения он постепенно перешёл на сторону Ци Юбая.
И винить его за это было трудно.
Старший брат его жены был хорош во всём, кроме одного: в отношениях с женщинами он вечно путался и не умел как следует во всём разобраться. Поэтому неудивительно, что теперь всё закончилось подобным образом.
— Эй, вы слышали? Похоже, наследник Сяо поссорился с женой. Говорят, супруга наследника ещё десять дней назад съехала из графского дома и до сих пор не вернулась.
— Настолько серьёзно? А из-за чего?
— Говорят, наследник Сяо привёл домой младшую сестру своей жены.
— И только из-за этого?
— А вот тут ты не всё знаешь. Когда наследник Сяо был ранен, именно эта женщина его и спасла. Поговаривают, между ними и раньше что-то было. Просто потом из-за помолвки наследнику пришлось жениться на нынешней супруге.
— Вот как…
— Да ваши новости уже устарели.
— А ты что ещё знаешь?
— Чего я только не знаю! — фыркнул говоривший. — Ещё десять дней назад супруга наследника прислала в наше Министерство чиновника с письмом о разводе, чтобы мы заново внесли сведения в реестры.
— Что?!
Новость грянула словно гром среди ясного неба. Чиновники, только что обсуждавшие семейную ссору, на мгновение онемели, а придя в себя, один за другим принялись расспрашивать:
— Уже дошло до развода? Тогда почему по городу до сих пор ничего не слышно?
— Тут дело вот в чём… — чиновник из ведомства понизил голос. — Наследник Сяо всё никак не желает передать нам свою часть брачного свидетельства и письма о разводе. А что мы можем сделать? Не заставлять же его силой. Сейчас он приближённый государя. Если по-настоящему его задеть, нам самим потом несдобровать.
Этих нескольких фраз оказалось достаточно, чтобы вся ситуация стала совершенно ясна. Выходило, супруга наследника твёрдо решила развестись, а сам наследник Сяо отпускать её не желал.
— Если наследник Сяо так дорожит своей законной женой, зачем тогда вообще привёл ту женщину в дом? Разве это не...
Он уже хотел заметить, что тот желает усидеть на двух стульях, но договорить не успел. Позади раздался стук копыт.
Кто-то обернулся и, заметив Сяо Е, тут же умолк. Остальные чиновники тоже поспешно прекратили разговор. Когда всадник приблизился, они почтительно поприветствовали его:
— Наследник.
Сяо Е коротко отозвался и ответил на приветствие.
Он остановился как раз рядом с экипажем Ци Юбая. Сначала Сяо Е не обратил на него внимания, но повозка двинулась, занавесь качнулась, и внутренность экипажа открылась его взгляду.
— Ицы? — нахмурился он.
Ту Ицы про себя выругался, однако на лице по-прежнему держалась привычная улыбка. Он отложил то, что держал в руках, и как ни в чём не бывало окликнул:
— Старший брат?
Выглядел он при этом так удивлённо, будто только сейчас заметил Сяо Е.
— Мгм.
Сяо Е кивнул, затем перевёл взгляд в сторону и увидел мужчину в алом чиновничьем одеянии, который, опустив глаза, спокойно ел.
— Господин Ци.
Ци Юбай неторопливо доедал вонтоны. Услышав обращение, он лишь тогда отложил ложку, взял лежавший рядом платок, промокнул губы и поднял тёмные глаза.
— Наследник.
Сяо Е никогда не знал, о чём говорить с Ци Юбаем. Обменявшись приветствиями, он отвёл взгляд.
Когда главные южные ворота императорского дворца открылись, Сяо Е первым направился вперёд.
Ту Ицы проводил его взглядом, покачал головой и, понизив голос, спросил Ци Юбая:
— Может, послать кого-нибудь в ведомство, чтобы там предупредили?
Ци Юбай посмотрел на него.
— Тебе не стоит вмешиваться.
Ту Ицы на мгновение застыл, но почти сразу понял смысл этих слов. Ци Юбай опасался, что, если Сыюй узнает о его участии, между супругами может возникнуть ссора.
На душе у Ту Ицы потеплело, а улыбка стала ещё шире. Его старший соученик всегда был именно таким: снаружи холодным, а внутри добрым.
Поэтому спорить он не стал.
***
После утренней аудиенции Сяо Е направился в казармы императорской гвардии при дворце.
Последние дни давались ему нелегко.
Он командовал дворцовой стражей, а значит, отвечал за безопасность государя. Здесь нельзя было допустить ни единой ошибки.
Ланьинь всё ещё не вернулась домой. Хотя теперь хозяйством занимались наложница Сюй и управляющий Сюй, люди в доме оставались неспокойны, и весь уклад уже не был таким упорядоченным, как прежде.
Дом, который раньше не доставлял Сяо Е ни единой заботы, теперь повсюду приносил одну головную боль. Лишь в эти дни он понял, насколько трудно управлять большим хозяйством.
Кроме того, состояние Цин-эр по-прежнему не улучшалось.
Сяо Е уже не помнил, сколько лекарей успел пригласить. Были среди них и простые врачи, и прославленные мастера, и даже знакомые придворные лекари, которых он просил приехать в дом.
Но все говорили одно и то же: её недуг был вызван слабостью и тягостными мыслями, а лекарства от такого не существовало. Оставалось лишь постараться, чтобы она меньше тревожилась и не принимала всё так близко к сердцу.
Прежде Сяо Е мог больше десяти дней нестись верхом, несколько суток не смыкать глаз и всё равно не чувствовал такой усталости, как сейчас. Теперь на него навалилась целая гора дел, а рядом не было никого, кто мог бы хоть немного помочь. О нескольких лишних часах сна он даже не мечтал, порой не находилось времени просто перевести дух. И именно в такой момент из Министерства доходов ещё и прислали к нему человека.
Лишь тогда Сяо Е узнал, что ещё в день своего ухода Ланьинь отправила в Министерство и брачное свидетельство, и письмо о разводе.
С самого начала она не оставляла себе пути назад. Ланьинь твёрдо решила расстаться с ним. А он-то думал, что она просто ждёт, когда он уступит первым и сам приедет забрать её домой.
В тот день, когда к нему явились из Министерства, Сяо Е в ярости разбил целый набор чайной посуды из фарфора, а ночью сел на коня и до самого утра скакал за городом.
Он даже добрался до восточных предместий.
Издали увидев усадьбу Ланьинь, Сяо Е едва не направился прямо туда, чтобы спросить её, зачем она так поступила.
Но потом вспомнил о Цин-эр.
Вспомнил, как каждый день, возвращаясь домой, видит её лежащей в постели, с бледным лицом смотрящей на него. И тогда все вопросы и гнев, которые он хотел обрушить на Ланьинь, застревали внутри.
Он даже не решался поехать к ней. Да и что бы сказал при встрече?
Сяо Е не мог прогнать Цин-эр. Поэтому, даже если бы он отыскал Ланьинь, всё закончилось бы либо ссорой, либо тяжёлым молчанием.
Сегодня день выдался ясным и прекрасным. Небо было ярко-синим, без единого облака, но на душе у Сяо Е лежала тяжёлая мгла, словно там без конца шёл дождь. Он шёл вперёд, опустив глаза и плотно сжав губы, не произнося ни слова.
Сяо Е и без того обладал строгой, внушительной внешностью. Теперь же из-за накопившихся тревог исходившая от него суровость стала ещё ощутимее. Одни сторонились его из-за этой давящей силы, другие уже слышали о семейных неурядицах, поэтому никто не решался приближаться.
Лишь глава Министерства доходов Лу Ботин остановил его.
— Минчуань.
Лу Ботин давно знал отца Сяо Е, а самого Сяо Е помнил ещё ребёнком. Когда тот остановился и почтительно его поприветствовал, Лу Ботин огляделся по сторонам и сказал:
— Пойдём со мной.
Он отвёл Сяо Е в уединённое место и, убедившись, что рядом никого нет, начал увещевать:
— О том, что творится у тебя дома, говорят всё больше людей. Если ты в ближайшее время не разберёшься с этим, боюсь, слухи дойдут и до государя. Всё, чего ты достиг сейчас, далось тебе нелегко. Не погуби собственное будущее.
Увидев мрачное лицо Сяо Е, Лу Ботин вздохнул.
— Когда вы с Ланьинь поженились, она ещё подносила мне вино. Все эти годы, сколько бы я ни приезжал к вам в гости, меня неизменно принимала именно она. Хорошая девушка. Пока дело не зашло слишком далеко, верни её, уговори как следует и впредь обращайся с ней достойно.
Сяо Е опустил голову. Обе руки были стиснуты в кулаки, а голос охрип от усталости:
— Она не хочет возвращаться…
— Не хочет из-за той женщины, которая живёт у тебя дома. Так прогони её, и всё! — Лу Ботин сердито уставился на него.
Пальцы Сяо Е сжались ещё сильнее. Он слишком долго не отдыхал как следует и теперь был измотан и телом, и душой.
Не услышав ответа, Лу Ботин решил, что Сяо Е просто не может расстаться с той женщиной. Его лицо тут же помрачнело.
— Ты вообще хочешь, чтобы Ланьинь вернулась?
— Хочу.
Сяо Е ответил без малейшего колебания.
Увидев такую решимость Сяо Е, Лу Ботин уже было облегчённо вздохнул, но тут услышал:
— Однако я не могу сейчас заставить Цин-эр уйти. У неё... слабое здоровье, ей нельзя слишком много тревожиться.
Лу Ботин растерянно посмотрел на него.
Сяо Е неожиданно поднял покрасневшие глаза и хрипло спросил:
— Дядя Лу, что мне делать?
Он действительно не знал. Сяо Е хотел, чтобы Ланьинь вернулась, но в то же время не мог сейчас прогнать Цин-эр.
Прежде он никогда не оказывался в таком положении. Даже Лу Ботин невольно замер. Молодой человек, который когда-то, когда семью Сяо постигло несчастье, сумел взвалить всё на свои плечи и без колебаний идти вперёд, сейчас казался беспомощным ребёнком.
Лу Ботин не знал, что ответить. В конце концов он лишь поднял руку, похлопал Сяо Е по плечу и после недолгого молчания сказал:
— Найди Ланьинь и спокойно с ней поговори. У неё мягкий характер. Если она поймёт, в каком затруднительном положении ты оказался, возможно... простит тебя.
Он сказал «возможно», однако Сяо Е словно вовсе не услышал этого слова. Глаза, ещё мгновение назад совершенно потухшие, вдруг засияли. Будто он наконец нашёл опору, и даже весь его облик разом изменился.
— Верно. Ланьинь добрая. Если она узнает, как трудно мне сейчас, возможно, перестанет на меня сердиться!
Сяо Е охватило такое воодушевление, что, если бы ему не нужно было возвращаться к службе, он, пожалуй, прямо сейчас покинул бы дворец и отправился искать Ланьинь.
— Дядя Лу, благодарю вас! — искренне сказал он.
Лу Ботин смотрел на внезапно оживившегося Сяо Е без особой надежды. Он знал Ланьинь как мягкую и добродетельную женщину. Но именно эта мягкая и добродетельная женщина, покинув графский дом, без малейшего колебания отправила в Министерство доходов брачное свидетельство и письмо о разводе.
Лу Ботин не верил, что она так легко передумает. Однако говорить это Сяо Е он не стал. Молодой человек перед ним явно уже с трудом переносил всё, что на него обрушилось. Оставалось лишь попытаться выиграть для него немного времени и посмотреть, можно ли ещё что-нибудь исправить.
Расставшись с Сяо Е, Лу Ботин продолжил путь. Но не успел пройти далеко, как услышал:
— Господин Лу.
Из-за недавней задержки дворцовая дорога к этому времени почти опустела.
Лу Ботин повернулся на голос и увидел приближающегося мужчину благородной наружности в алом чиновничьем одеянии и чёрной чиновничьей шапке.
Он не ожидал увидеть Ци Юбая.
Хотя оба служили при дворе, прежде Лу Ботин почти не имел с ним дел. При встрече они разве что обменивались приветствиями. Однако сегодня Ци Юбай явно подошёл не ради одной лишь вежливости.
Слегка удивившись, Лу Ботин кивнул:
— Господин Ци.
Когда Ци Юбай подошёл ближе, Лу Ботин с улыбкой спросил:
— У господина Ци ко мне какое-то дело?
По рангу Лу Ботин превосходил Ци Юбая больше чем на одну ступень, поэтому, строго говоря, не обязан был обращаться с ним столь учтиво. Однако сейчас Ци Юбай пользовался особым расположением государя. Несколько порученных ему дел он расследовал блестяще, а особенно громкую похвалу заслужил после прошлогоднего дела о наводнении в Даньчжоу.
Формально Ци Юбай занимал вторую должность в Верховном суде. Но стоявший над ним господин Шэнь уже достиг возраста, когда следовало уйти со службы. Хотя тот всё ещё носил титул главы Верховного суда, фактически делами почти не занимался. Поэтому сейчас можно было сказать, что Верховным судом единолично распоряжался Ци Юбай.
Кроме того, Лу Ботин слышал, что наставник Ци Юбая, один из главных советников двора господин Пан, намеревался провести ученика в высший государственный совет. И если Ци Юбай действительно войдёт туда, его ждало блестящее будущее. Даже шести министерствам пришлось бы считаться с ним.
Поэтому Лу Ботин обращался с Ци Юбаем с особой учтивостью. Однако тот ничуть не возгордился оказанным ему почтением. Как и прежде, он скромно сложил руки в приветственном жесте и лишь затем произнёс:
— Хотел бы побеспокоить вас, господин Лу, несколькими вопросами, касающимися законов о семейных реестрах.
Такое отношение, разумеется, пришлось Лу Ботину по душе. Он кивнул:
— Поговорим по дороге.
Они вместе направились к выходу из дворца. Лу Ботин заметил, что Ци Юбай держится на полшага позади. Молодой человек обладал благородной внешностью и врождённым достоинством, держался почтительно, но без малейшей подобострастности. Всё это лишь усилило хорошее впечатление Лу Ботина.
Всё-таки внук главного цензора Ци. Достойный своего деда.
Дед Ци Юбая некогда занимал должность главного цензора, однако из-за дела, связанного с наследником престола, навлёк на себя гнев покойного императора, и наказание постигло весь род. Лу Ботин невольно подумал: если бы с семьёй Ци тогда не случилось беды, едва ли среди молодых господ знатных домов всего Бяньцзина нашёлся бы кто-то, способный сравниться с нынешним господином Ци.
— В последние дни я изучал законы Великой Чжоу и столкнулся с некоторыми неясностями в положениях о браке.
Услышав это, Лу Ботин тоже стал серьёзнее.
— Говори.
Ци Юбай продолжил:
— В законе сказано, что для расторжения брака мужчина и женщина должны вместе явиться в Министерство государственных доходов и зарегистрировать развод. Однако два года назад произошло одно дело. Женщина захотела развестись с мужем, и оба подписали письмо о разводе. После этого мужчина передумал. Когда супруги пришли в Министерство для регистрации, муж, не смирившись с решением жены, прямо там зарубил её. Дело получило такую огласку, что о нём узнал государь. Тогда Его Величество распорядился изменить закон и постановил: если обе стороны изъявили согласие, достаточно передать письмо о разводе в Министерство государственных доходов. Личное присутствие супругов не требуется, и брак считается расторгнутым.
Ци Юбай слегка помедлил.
— Однако, просматривая законы в последние дни, я обнаружил, что пересмотр свода законов Великой Чжоу до сих пор не завершён. Поэтому хотелось бы узнать, каким правилом мы должны руководствоваться сейчас в подобных брачных делах?
Ответа не последовало.
— Господин Лу? — тихо окликнул его Ци Юбай.
— А?
Лу Ботин пришёл в себя лишь тогда, когда вновь увидел перед собой лицо Ци Юбая. Выглядел он теперь неважно. С трудом собравшись с мыслями, Лу Ботин ответил:
— Слово государя имеет силу закона. Разумеется, следует поступать так, как повелел Его Величество.
Произнося это, он почему-то почувствовал нарастающую тревогу. Похоже, с делом Минчуаня действительно следовало разобраться как можно скорее. Если всё получит широкую огласку, неприятности грозят не только Минчуаню, но и самому Лу Ботину.
Ему ведь с таким трудом удалось прочно утвердиться во главе Министерства государственных доходов. Если из-за этой истории он навлечёт на себя недовольство императора, цена окажется слишком высокой.
При этой мысли Лу Ботин вдруг совершенно искренне поблагодарил Ци Юбая:
— Благодарю, господин Ци.
— Мм? — в глазах Ци Юбая мелькнуло недоумение. — За что?
Увидев его реакцию, Лу Ботин не стал ничего объяснять.
— Да ни за что, ни за что. Просто ты вовремя напомнил мне, что следует переговорить с Министерством наказаний и поторопить их с исправлением свода законов. Иначе, если государь однажды вспомнит об этом, достанется нам всем.
Лу Ботин не хотел откладывать дело, опасаясь новых осложнений. Поэтому, расставшись с Ци Юбаем у дворцовых ворот, он немедленно велел подать экипаж. Лу Ботин собирался, вернувшись в Министерство государственных доходов, сразу отправить человека в Министерство наказаний с напоминанием.
Что же до Минчуаня...
Он решил дать молодому человеку ещё несколько дней. Если Сяо Е и Ланьинь так и не сумеют помириться, Лу Ботин уже не сможет ради прежней дружбы и дальше помогать Минчуаню затягивать дело.
Ци Юбай смотрел вслед поспешно удалявшемуся Лу Ботину, и выражение его лица ничуть не изменилось.
Лишь когда экипаж скрылся с Императорского проспекта, Ци Юбай отвернулся, сел в свою повозку и отправился в Верховный суд.