Путь

Возможно это было и неожиданно, иле же наоборот очень ожидаемо, но Томас решил оставить свое место и сходить до реки, что он видел недавно.

Конечно следовало тщательно подготовиться. Заготовить еду, примасы какие-то. Томас не знал сколько он будет дней в пути, сколько ему потребуется на возвращение. Все равно он не мог сразу собраться и переехать. В первую очередь нужно было сходить и разведать местность.

Томас заготавливал еду на несколько дней пути. Разложил у огня свежую зайчатину и нарезал ее тонкими полосами. Мясо липло к рукам, теплое, кровянистое. Запах его сразу чувствовался в носу. Обычно такой запах от большого количества крови, что оставалась в теле. Вероятнее всему причина в том, что Томас не спускал кровь с животного как полагалось и не выдерживал мясо, а всегда ел парное. Так или иначе он развесил получившиеся полосы над дымоходом. Дымоход Томас недавно переоборудовал немного, сделав что-то похожее на коптильню. Полоски мяса потихоньку темнели, скукоживались, пахли паленым. Томас смотрел на них и не знал, правильно ли делает. Принцип у копчения достаточно простой.

У себя на участке Томас поставил коптильню, которую покупал с производства. Но и в бочке с дедом он как-то коптил окуней. Просто ставишь бочку на костер, на дно кладешь щепу, подвешиваешь мясо и накрываешь крышкой.

Но в данном случае получилось то, что получилось. Срок годности мяса конечно увеличился, но не было ни соли, ни холодильника и если бы оно не съедалось, то обязательно бы портилось.

– Хватит ли тебе мяса? – кто-то спросил рядом.

– Хватит, – сказал Томас вслух. – Заткнись.

Начальник молчал.

Рыбу он солил золой, заворачивал в листья, прятал в щель между камнями. Коренья, грибы, желуди, вымоченные в ручье, – все это он пихал в котомку, сплетенную из ивовых прутьев. Котомка получилась такая неказистая, однако функцию свою выполняла. Томас конечно несколько раз переплетал ее, матерился, психовал, начинал заново. Потом плюнул и оставил как есть. Привязал к ней две веревки и получилось подобие рюкзака.

В котомку он складывал провизию. Начальника он сунул внутрь, между мясом и кореньями.

На рассвете он вышел в путь.

Шел, держась солнца. Оно всходило слева, поднималось над лесом, разливало по стволам бледное золото. Под ногами хрустел мох, пахло прелью и смолой. Воздух наполнялся звуками мокрой листва, сосновых веток и шишек. Томас шел наполняемый легкость. Он как будто привык ко всему его окружавшему. Привык к лесу, к своему существованию, к выживанию. Тропинки стали привычными, ходить было не тяжело. Только ноги болели от того, что кроссовки изорвались и он бродил босиком.

На привале он поставил Начальника на камень.

– Ну что, – сказал он, – как тебе наша прогулка, как тебе виды?

Начальник смотрел в лес.

– Тоже не в восторге, – кивнул Томас.

Он сидел, жевал вяленое мясо. Оно было жестким, как подошва. В КБ иногда попадались такие джерки, которые невозможно жевать, а тут еще и без соли, только дымом провоняли. От таких мыслей в животе заурчало. Томас грыз мясо, запивал водой из ручья, смотрел по сторонам. Лес вокруг был такой же, как всегда. Сосны, ели, березы.

Постепенно Томас вышел к реке.

Он раздвинул кусты и внизу под практически отвесным обрывом открылась река. Широкая. Темная. Быстрая. Вода неслась по руслу, взбивая пену у камней, и гул ее был слышен задолго до того, как Томас вышел к берегу.

Он стоял, вцепившись в ветку, и смотрел. Ноги дрожали от долгой ходьбы и напряжения. Река шумела глухо, мощно.

– Ну вот, – сказал он. – Дошел.

Томас аккуратно спустился по склону к воде. Опустил ладонь. Холодная. Томас напился, умылся, постоял, глядя на течение. Потом огляделся.

Берег был каменистый, изрезанный оврагами. Вдоль реки заросли ивняка, ольхи, кусты с пожухлыми листьями. С противоположной стороны все заросло густым сосновым лесом.

Сторона на которой находился Томас была более равнинная. Камней было не так много возле берега, они располагались дальше по течению, образуя ревущие пороги. А тут у него была так скажем поляна.

Томас даже сделал зарисовку угольком.

Место конечно было дикое, открытое всем ветрам. Здесь не спрятаться, не укрыться. Но была вода.

Со стороны, которую Томас не нарисовал была каменная гряда. Достаточно высокая и протяженная. Высотой наверно с 9 этажный дом.

И вот в низу этой горы расположилась равнина у берега реки. Томас оказался в разрезе между скалой и рекой, а за рекой лес. Да и на расстоянии около километра и вперед и назад снова поднимались холмы, а за ними скалы и лес.

Томас подумал. Представил, что он находится на лысине, а вокруг волосы и посмеялся про себя.

После минуты психического помутнения Томас подумал и о том, что возле рек чаще всего и находятся люди. Может и дальше по течению они будут. Томас не знал этого наверняка. Но других дорог у него не было.

Он прошел вверх по течению.

Затем вниз.

В одном месте воняло гнилью, и ноги проваливались по щиколотку.

В другом, где начинала огибать речку каменная гряда, под скалой, земля была каменной, и Томас сломал рубило, пытаясь копнуть.

Он уже начал злиться, когда вернулся к поляне.

Но подумав, понял, что это и так подходящее место. Поляна небольшая, без зарослей будет шагов пятьдесят в каждую сторону. Земля каменистая, но больше торфа и глины. Если ее хорошо обработать, то может даже и засеять получится. С одной стороны – река, с другой – лес, переходящий в скалу, спереди и сзади заросли кустарников, ив и прочей растительности, вплоть до каменной гряды.

В общем – нормальная такая поляна.

Томас обошел ее по кругу. Потом еще раз. Потом сел на камень и уставился на воду.

– Ну? – спросил он сам себя. – Чего делать то дальше?

Он не знал. Просто сидел и смотрел, как темнеет небо. Потом поднялся, подошел к земле, наклонился. Запустил пальцы в нее. Понюхал. Пахло мокрой землей, травой, подвалом.

– Ладно, – сказал он. – Здесь.

Забрался на скалу. Подъем был крутым, но Томас вскарабкался, цепляясь за корни. Наверху было ветрено. Отсюда открывался вид на всю округу: река блестела в закатных лучах, уходила змеей на в сторону рассвета, где пробивалась через сжимающие ее скалы. Со стороны заката также протекала вдоль прижимающейся скалы. А лес на открывавшемся виде был густой и нескончаемый. Он расстилался до горизонта. Поляна внизу выглядела крошечной и уютной.

Томас стоял, вглядываясь вдаль. Ни дыма. Ни крыш. Ни шпилей.

Он был один.

Томас сел на краю склона, обхватил колени. Ветер трепал волосы, холодил лицо. Томас не знал, сколько просидел так. Может, час. Может, больше. Просто смотрел и ничего не чувствовал. Как будто внутри что-то выключилось.

Потом поднялся. Спустился вниз на поляну. Соорудил круг из камней для кострища и посадил рядом Начальника.

– Вот здесь будем жить, – сказал он. – Или не будем. Посмотрим.

Ночью он почти не спал. Лежал, укрывшись ветками, смотрел в огонь, думал. Буду перебираться. Значит придется заново строить укрытие, переставить силки, запасы перенести. Тут и река чистая, после питья даже днище не рвет, а в реке и рыбки плавают, у камней даже одну руками заловил здоровенную. Можно будет и сети как-нибудь сделать. Только к водоему звери ходят и хищные. Надо бы и забор поставить. Потом можно и поле придумать.

– Кайфовое место Начальник. – Томас перевернулся на спину и даже не желал слушать возражений Начальника.

Утром он начал перенос.

Первая ходка была крайне тяжелой.

– А потому что надо было поменьше брать с собой, – Томас ругался сам с собой. – Нет же, Начальник лучше знает. Больше возьмем, быстрее переедем. Тьфу на тебя.

На середине пути он остановился и сбросил все на землю. Сел рядом. Дышал, как после марафона.

– Я не дойду, – сказал он. – Не дотащу.

Начальник молчал.

– Ладно, – Томас поднялся. – Не ною.

К вечеру он добрался до поляны. Сбросил вещи, развел костер. Сил не оставалось даже на то, чтобы есть. Он сидел у огня и просто смотрел на пламя.

Вторую ходку он сделал на следующий день. Третью – еще через день. И так – четыре дня подряд.

К вечеру четвертого дня он пришел в последний раз. Старый лагерь опустел. Землянка стояла с черным провалом входа. Крыша просела. Камни очага остыли.

Томас постоял у входа. Внутри пахло дымом и кислятиной от требухи, валявшейся по все округи.

Он не стал заходить. Просто постоял. Потом развернулся и пошел.

На полпути оглянулся. Землянки уже не было видно. Только лес.

На новом месте он начал все заново.

Первым делом – костер. Он разжег его на самом высоком месте поляны, где земля была сухой и открытой ветру. Потом, не откладывая, принялся строить укрытие – легкий навес на первое время. Жерди, вбитые в землю, сверху лапник. За ночь он не замерз, но ветер тут дул сильно. Вокруг не было больших деревьев и между гор завывали ветра. Дуло и с воды.

Томас нашел у подножия скалы неглубокую впадину, похожую на след гигантской ладони. С одной стороны, ее прикрывал каменный уступ, с другой густой кустарник. Здесь было сухо и тихо. Он расширил углубление, снял дерн, начал копать. Земля на удивление поддалась легко. К вечеру ров был уже по колено.

Через несколько дней он снова укладывал дерн на крышу. Уже натаскал жерди, нарезал бересту, и намял глину. Только в этот раз все было проще. Томас даже на мгновение подумал, что он уже преуспел в выживании.

Очаг он сложил у задней стены, под скальным уступом. Дым выходил через щель в крыше, но теперь Томас сделал дымоход из камней до самой крыши и обмазал все глиной. В этот раз и глину он использовал как для своей миски. Эта глина почти не трескалась от жары и не пускала дым. И плиту из камня он положил больше в этот раз. В первый вечер, когда огонь разгорелся и тепло разлилось по землянке, он сел у входа и долго смотрел на реку.

Вода была как жидкое серебро. Луна всходила над лесом, и река блестела в ее свете, разбиваясь о камни. Где-то далеко, на том берегу, шевельнулась тьма. Томас прищурился. Зверь? Или просто куст? Он не знал. Но лук положил рядом, на камень.

Утром он полез на скалу.

Поднимался по крутой тропе, но она ему уже была известна. Тропа шла по расщелине, через каменные ступени, а Томас шел, цепляясь за корни. Наверху было ветрено. Он стоял на самом краю, вглядываясь вдаль.

Потом он спустился вниз.

Поставил верши. Снова настроил силки на зверей. Половил рыбу острогой. Пособирал грибов, коренья, шишки. Собрал злаки какие нашел. Искал то, что больше всего походит на рожь или пшено. Расчистил поляну от кустарников и разметил будущее поле. Конечно садить было рано, только по осени, да и вряд ли что-то взойдет на первый год, но Томаса пробирал какой-то энтузиазм.

На поляне Томас разметил место и для нового дома. Решил делать полноценную полуземлянку.

Потом вернулся в свою хижину к костру. Сел, протянул руки к огню.

Завтра предстояло много работы.

Начальник сидел рядом. Молчал.

– Ну вот, – сказал Томас. – Переехали.

Фигурка смотрела в огонь.

– Одобряешь? – спросил Томас. – Или как?

Начальник молчал.

– Вот и я не знаю, – кивнул Томас. – Но знаешь… Я как-то стал чувствовать себя спокойнее. Не знаю, как объяснить, но мне кажется, что я привык. А ты как?

Начальник продолжал молчать.

Снаряжение:

Не записано…

p.s. «Переехали. Река, скала, поляна. Красота. Тишина. Идеальное место. Начальник молчит, но я чувствую, что он тоже в восторге. Только у одной березы рядышком, по-моему, лицо знакомое. Мы с ней точно где-то встречались.».