3 августа 1812 года, Хиггинсвилл.
Я оглядываю рабочий кабинет Лота под номером три — тот самый, который он обычно использует для хранения хлама и долгосрочных экспериментов. Сейчас он вычищен, освобожден от лишнего и передан в мое распоряжение для моего первого полноценного проекта. Раз за разом я проводила собственные исследования, писала диссертации и ставила опыты. Но на этот раз всё иначе. Сейчас я веду задачу от начала и до самого конца.
И что это за проект! Сойтись в схватке с таинственным Братством Нового Света и помешать ему в достижении его гнусных целей.
Я не потерплю подобной конкуренции.
К сожалению, на данном этапе комната по большей части пуста, хотя это скоро изменится.
У нас есть базовая карта Южного побережья с пометкой на Чарльстоне и несколькими пробными булавками в других городах, указывающими на возможное присутствие Братства.
У нас есть список имен: от банкиров до офицеров с вероятными или доказанными связями с группой.
У нас есть данные о перемещениях товаров, людей и средств, большинство из которых, увы, безнадежно устарели.
Наконец, у нас есть объект их нынешнего интереса и причина гибели Дженкинса. В его последних записях упоминается аукцион по продаже хирургического набора (почти неповрежденного), принадлежавшего некоему Эндрю Экзетеру, а также судовой манифест корабля «Левкадия», следовавшего в Новый Орлеан в 1792 году.
Покойный офицер упоминал, что рядовые члены организации знают крайне мало о планах всей группы. Поэтому, вместо того чтобы слепо метаться от одной предполагаемой точки к другой и оставлять за собой кровавый след, я решила — для разнообразия — проявить тонкость и отправила Далтона проконсультироваться с архивами администрации порта Нового Орлеана.
На этот раз — одного.
— Могу начинать доклад в любое время, госпожа.
Мой вассал выглядит изрядно помятым. Он провел в седле три дня кряду. Его тонкие усики, которые он вздумал отращивать в последнее время, всклокочены, а большие янтарные глаза налились кровью.
— Сделай отчет, а потом тебе нужно будет отдохнуть.
— Слушаюсь, госпожа, — ответил он, едва удерживаясь от того, чтобы закатить глаза.
Если отбросить притворство, Далтон выглядит чуть старше меня — возможно, как старший брат. Это сделало его более дерзким на людях, он дошел даже до того, что начал давать мне советы! Какая смелость с его стороны…
Я звоню в колокольчик, чтобы к нам присоединился Лот, и вскоре мы приступаем.
— Я получил искомую информацию без особого труда. За архивы отвечает старый хрыч с острым умом по фамилии Килбрайд. Первое, что стоит знать: мы были не первыми, кто интересовался «Левкадией». Не больше месяца назад о корабле расспрашивали какие-то подозрительные личности. Он ответил им подробно и вежливо, хотя их поведение показалось ему сомнительным. И — о чудо! — две недели назад к нему вломились: двое в масках и с ножами. Одному он вышиб мозги, а другого проткнул кавалерийской саблей, сохранившейся еще со времен его службы в легкой драгунии. Любопытно то, что нападавшие были довольно сильны и не пытались ничего украсть. Очевидно, его пытались заставить замолчать.
— Весьма обстоятельно, мой вассал. Если он нам еще понадобится, возможно, придется обеспечить ему какую-то защиту.
— В этом нет нужды, госпожа, я выведал всё, что он знал по этому вопросу.
Далтон выпрямился и откашлялся, прежде чем продолжить.
— Британское торговое судно «Левкадия» должно было прибыть в Новый Орлеан в октябре 1792 года, однако оно так и не появилось в порту и считалось пропавшим без вести вместе со всем экипажем. В списке команды одного из предыдущих рейсов упоминается некий Эндрю Экзетер в качестве судового врача. Это наводит на мысль, что Братство охотится за чем-то — или кем-то, — кто находился на корабле. А раз хирургический набор всплыл на поверхность, значит, само место крушения было обнаружено.
— Я проверила грузовой манифест, там нет ничего примечательного.
— В архивах и в захваченных нами записях также не упоминалось о пассажирах. Но это не значит, что их не было. Подозреваю, что «Левкадия» могла использоваться контрабандистами или самим Братством для перевозки деликатных грузов или высокопоставленных лиц. Нелегальные перевозки всегда процветали в этих краях.
— Итак, мы знаем, что им нужно было то, что перевозил корабль. Но мы не знаем, что именно это было.
— Нет, милая, не знаем, но дай парню закончить.
Далтон одобрительно кивнул и продолжил.
— Нам повезло, что архивариус выжил. Он узнал в мертвых нападавших тех самых людей, что приходили к нему с вопросами, и сообщил об этом страже. Однако законники увидели трупы и сочли дело закрытым.
— Типично.
— Воистину. И пока они опускали руки, Килбрайд — нет. Попытка покушения его, по понятным причинам, задела. Расспросив людей, он выяснил, что незваные гости прибыли с севера прямым дилижансом из Милледжвилла.
Мы бывали в этом новеньком городе несколько раз. Его основали как раз после того, как я начала жить у Лота, и статус столицы штата был навязан ему еще в младенчестве.
— Он не стал преследовать их дальше — риск показался ему слишком велик.
— Значит, у нас два дела. Во-первых, нужно выяснить, кто выставил хирургический набор Экзетера на тот аукцион, а во-вторых — отправиться в Милледжвилл, найти логово этих громил и задать им несколько наводящих вопросов.
— Мне нужно в Саванну, чтобы забрать кое-какие заказы, милая. Я загляну в Консорциум Розенталей и попрошу их о содействии. Не может быть, чтобы кто-то устроил аукцион без их ведома. Что же до тебя — тебе стоит отправиться и задать эти вопросы лично. Ты сама не своя с тех пор, как мы вернулись с того налета.
— В последний раз говорю, это был не налет… А-а-агх! Ладно, признаю, ты прав.
Мне пришлось убегать и прятаться, как таракану. Я думала, это не имеет значения, но мои инстинкты не согласны. Мне нужно какое-то дело, чтобы отвлечься.
— Очень хорошо. Мы с Далтоном выезжаем завтра вечером.
6 августа, Милледжвилл, Джорджия.
— Я не знаю, что бы мы делали без вашей помощи, дорогая Магдалена. Примите нашу самую искреннюю благодарность вам и вашему мужу, — произношу я, легко похлопывая женщину по руке.
В данный момент я играю роль миссис Лэнгфорд из тех самых Лэнгфордов, что живут в Саванне. На мне дорожное платье светло-голубого цвета, отмеченное печатью неброской роскоши. Строгий наряд и моя безупречная осанка придают мне вид отпрыска очень приличного семейства. Я завершаю обман, уверенно восседая посреди столовой, словно знатная дама, дающая аудиенцию. У бедной Магдалены раскраснелись щеки, она прикрывает свой округлившийся живот хлопковым платьем, похожим на мешок. Это скромная семья честных трудящихся. Её муж, несмотря на поздний час, потеет в кузнице, ремонтируя наш экипаж, а женщина изо всех сил старается играть роль любезной хозяйки. Стайка детей любопытно выглядывает из-за двери, когда она не смотрит.
— Не стоит благодарности, — говорит она, заливаясь краской, — это честь для меня… гм, я рада, что смогла вас принять. О боже, простите за такой бедный прием, у меня ведь почти ничего нет!
Женщина была подобающе смущена.
— Это я должна просить прощения за то, что нагрянула без предупреждения. Увы, человек предполагает, а «господь» располагает.
Я действительно могу цитировать Библию, если не задумываюсь слишком глубоко о том, какого именно «господа» имею в виду. Слово «Бог», полагаю, навеки останется для меня непроизносимым.
Мы некоторое время ведем светскую беседу, в ходе которой я хвалю её за чистоту в доме и те безупречные нравы и ценности, которые он олицетворяет. Магдалене нравится быть в центре внимания, особенно в моем священном присутствии. Ей есть что рассказать о Милледжвилле и его самых одиозных гражданах. В конце концов, любопытство берет верх, и она задает вопрос, который не давал ей покоя с того момента, как она пригласила меня войти.
— А что привело вас в наш прекрасный город?
— О, — фыркаю я, — весьма прискорбное дело, но я не хочу обременять вас подробностями. Даже не знаю, прилично ли о таком упоминать.
Я почти вижу, как в её бесхитростных глазах вспыхивает огонь сплетни. Состоятельная полночная посетительница? Грязное дельце? Слава в приходе на ближайшее десятилетие ей обеспечена, если она поделится такими лакомыми кусочками.
— Не обращайте на меня внимания, миссис Лэнгфорд, мы здесь люди закаленные, уверена, я слышала вещи и похуже.
Я тоже в этом уверена. Я с неохотой делюсь своим гневом и возмущением по поводу того, как меня обвели вокруг пальца. Двое мужчин из Милледжвилла остановились в нашем семейном доходном доме и скрылись с сейфом. Какая дерзость! Что за негодяи могли совершить подобное?
Сначала Магдалена испытывает стыд и недовольство, пока я не упоминаю, что в каждом городе есть свои нежелательные элементы, и это никак не влияет на респектабельность его законопослушных граждан. Мы немного отвлекаемся на обвинения в адрес индейцев за их набеги, пока я не уточняю, что мерзавцы были явно европейского происхождения. Нет, не мулаты. Совсем белые, без примесей. Ирландцы? Возможно.
Раззадоренная Магдалена начинает длинный список всех людей, на которых она имеет зуб: от кузена, женившегося на католичке, до того вора-кожевника. В конце концов, она упоминает кое-каких сомнительных личностей в доках и даже там, среди плантаций.
Именно в этот момент она затихает от страха.
— Если те люди были из поместья Бакстера, умоляю вас, отступитесь.
— Пфф, меня сопровождает маршал, чего мне бояться?
— Нет, мисс, не думайте так. Мы хоть и столица, но всё еще пограничный городок. Это привлекает всякий сброд, даже худших из худших, и ходят недобрые слухи. Кое-кто говорит, что они — людоеды!
— Едят людей?! Как чудовищно!
Хе.
— Это всего лишь глупые слухи, мисс, не принимайте их за чистую монету. Но я бы всё же советовала вам проявлять величайшую осторожность. Звезда маршала мало поможет, если вы исчезнете бесследно.
— Я приму это во внимание. Давайте забудем об этом, — добавляю я с легким внушением, — и поговорим о вещах более приятных. Вы говорили, что любите шить?
Хозяйка показывает мне свои работы, опасаясь моего суждения. Шитье аккуратное и мастерское, хоть и лишенное воображения. Я поздравляю её, и она сияет от счастья.
Через час Далтон и муж сообщают нам, что работа закончена. Я отклоняю приглашение остаться под предлогом того, что нас уже ждут в городе, и вскоре мы отбываем. Далтон оставляет им щедрое вознаграждение.
— Мы задержались, госпожа, общий зал гостиницы может быть пуст. Я проведу осторожные расспросы завтра.
— Время не было потрачено впустую, мой вассал, у нас уже есть места для проверки.
Нам удалось обнаружить базу Братства Нового Света в поместье Бакстера. Члены организации демонстративно ведут себя как изоляционисты и проявляют враждебность, так что соседи предпочитают их не беспокоить. Однако внимательное наблюдение выявляет знаки отличия, странные рукопожатия и мириады других черт поведения, выдающих их принадлежность. Они даже не пытаются быть скрытными, да и причин для этого у них нет. Поместье Бакстера занимает добрых сорок акров земли с открытыми подъездами и несколькими патрулями. На него работают не менее двадцати пяти человек, которые ходят группами по трое с травильными собаками. Это не столько явочная квартира, сколько крепость.
В обычных обстоятельствах это не сильно бы меня беспокоило, но мы пытаемся добыть информацию, а кровопролитием её не получишь. Нам нужен осторожный подход и грамотное проникновение. Похищение и допрос того, кто может действительно что-то знать — задача непростая. Единственный, кто проявлял признаки власти — это сам Бакстер, который редко покидает свой огромный дом.
Пришло время для похищения.
9 августа, Милледжвилл, Джорджия.
Я перехожу от тени к тени, на десять шагов опережая Далтона. Веду его сквозь рощи огромных дубов и поля сахарного тростника. На окраине поместья почти безлюдно. Скоро это изменится.
Мои уши улавливают звук, и я щелкаю языком. В ответ сзади раздаются два щелчка. Мы отступаем глубже в лес.
Перед нами по дороге проходят трое стражников с собакой. Несмотря на поздний час, они предельно сосредоточены на задаче, лучи фонарей рыщут по окрестностям. Мужчины молчат.
Для этого проникновения я нанесла мятное масло на шею и запястья. Запах резкий, он должен обмануть псов достаточно надолго, чтобы мы успели уйти незамеченными. По какой-то причине аромат выветривается очень быстро, и я подозреваю, что виной тому моя природа.
Патруль проходит мимо, ничего не заподозрив.
Я выжидаю еще тридцать секунд, прежде чем подать Далтону сигнал к движению. План прост. Я доведу его до поместья, в которое он войдет один, так как мне потребовалось бы приглашение. Далтон использует простой амулет, сделанный Лотом, чтобы вывести Бакстера из строя и вытащить его наружу, а также соберет любые изобличающие документы, которые удастся найти. Затем мы скроемся и допросим человека в отдаленной охотничьей хижине, где и избавимся от останков. Схема элементарная, с минимумом возможностей для ошибки. Всё зависит от того, останемся ли мы незамеченными, по крайней мере, пока цель не окажется в наших руках. Но я не волнуюсь. В крайнем случае у меня есть зажигательная бомба, которую я могу использовать на силосе с патокой, обнаруженном рядом с домом. Начавшийся пожар обеспечит нам отличное отвлечение внимания, если понадобится.
Я огибаю одно из последних полей, чтобы выйти на боковую тропу, идущую вокруг поместья. Ускоряю шаг, Далтон следует за мной, как вдруг под моей ногой что-то лязгает.
Я подпрыгиваю от испуга и зависаю в воздухе, когда стальные зубья смыкаются там, где мгновение назад была моя нога. Что за чертовщина?!
— Госпожа? — шепчет мой вассал.
Я возвращаюсь к нему и ворчу на ухо.
— Медвежьи капканы! Прямо на тропе! Насколько же параноидальными могут быть эти люди?!
— Видимо, недостаточно.
— Хмпф! Учитывая память среднестатистического деревенщины, я удивлена, что они не теряют по ноге в год, как минимум!
— У таких групп обычно высокая текучесть кадров. Продолжим?
— Да, я буду высматривать свежевскопанную землю, но ты всё равно будь осторожен.
Далтон едва заметно ухмыляется.
— Я просто буду идти чуть в стороне от тропы. И если увижу, как вы снова подпрыгнули, точно ошпаренная кошка, буду знать, что вы нашли еще один.
Ба! А ведь когда-то он был таким милым, смотрел на меня с обожанием. Что же случилось? Воистину, близость порождает панибратство.
Мы бесшумно продолжаем путь, пока не доходим до ограды. Перед нами — само поместье, а в центре — колониальное здание, которое Бакстер называет домом.
Вся территория плоская, без единого укрытия. Безупречно подстриженный газон — лишь повод лишить любого лазутчика возможности скрытно пробраться внутрь. Я замечаю часового у самой крыши, как и ожидалось, и еще три группы патрулируют территорию с собаками. Факелы на кронштейнах служат надежными источниками света через равные промежутки.
Хорошего подхода нет, придется пробиваться сквозь их защиту грубой силой.
Я подаю Далтону сигнал оставаться на месте и ползу вперед, прижимаясь к земле. Двигаюсь медленно и терпеливо по извилистому пути. Избегаю самых освещенных участков и постоянно слежу за часовым.
Пока он смотрит в другую сторону, я двигаюсь быстрее, но не слишком. Люди хорошо подмечают резкие движения на периферии зрения. Нет смысла совершать ошибку в попытке сэкономить двадцать секунд.
После нескольких минут медленного продвижения я замираю: из-за угла особняка выходит очередной патруль. Их путь пролегает прямо передо мной. Я вжимаюсь в землю и жду.
Они проходят мимо и уже собираются идти дальше, когда их пес останавливается и рычит.
Ах, это может стать проблемой. Действуя быстро, я достаю флакон с духами и открываю его, выливая часть на землю. Через несколько мгновений несчастный пес перестает рычать и вместо этого начинает чихать.
К счастью, ветер дует от него ко мне.
Мужчины ворчат и тащат своего скулящего подопечного дальше.
Я делаю вдох, чтобы облегченно вздохнуть — привычка, от которой я еще не успела избавиться, — и мгновенно об этом жалею. Атака на мои ноздри невыносима. Пфу! Если я до конца века еще хоть раз учую запах мяты, это будет слишком скоро!
Когда последний факел скрывается за углом, я бросаюсь вперед и начинаю карабкаться по оштукатуренным стенам к «вороньему гнезду» часового — на самом деле это просто переделанный балкон. Я терплю лишь один взор, следящий за мной, и это не его взор.
Я перемахиваю через перила, и когда его рот открывается от удивления, наши глаза встречаются. Я держу его внимание в плену, пока душу его. Как только он теряет сознание, я отпускаю его и стираю воспоминание из его разума. Предпочитаю оставлять как можно меньше улик. Мужчина просто решит, что уснул.
Закончив с этим, я достаю некое подобие свистка и дую в него. Крик хищной птицы прорезает ночную тишину.
Я наблюдаю, как фигура Далтона бежит ко мне. На полпути он замирает и вжимается в землю, пропуская патруль. Его темно-зеленое пальто почти неразличимо на фоне короткой травы.
Когда он достигает стены, я спускаю веревку и втаскиваю его наверх. Он быстро оказывается рядом и тут же открывает окно, ведущее внутрь. Как и ожидалось, оно не заперто, чтобы у часового был доступ внутрь.
Далтон проскальзывает в дом.
Я жду. Только тот, кто живет в доме, может пригласить меня войти, пока его обитатели дышат. Мы определили, что кабинет Бакстера — это, скорее всего, комната у самой крыши, учитывая, что там иногда горит свет даже ночью. Далтон сначала проверит её, а затем поищет спальню самого хозяина.
Я устраиваюсь поудобнее в ожидании.
Эту часть я ненавижу больше всего. Я не жду добычу или возможность, я жду чего-то, что вне моего контроля, и это мне претит. Неважно, что Далтон — один из самых компетентных лазутчиков во всей стране благодаря тренировкам моим и Лота. Всё, что я знаю — он внутри, а я снаружи. Даже биение его сердца недоступно моему слуху, заглушенное толстыми стенами.
Он уже взрослый. Не я буду той, кто подрежет ему крылья. Пока что я продолжаю наблюдение, но, кроме патрулей, не слышно ни звука.
Пока не раздается выстрел.
Даже приглушенный стенами, хлопок отдается в ночи с безошибочной четкостью.
Затем наступает та самая секунда тишины, когда мир делает глубокий вдох, и все замирают, чтобы убедиться в услышанном. А после этого разверзается ад.
Вдалеке, со стороны того, что мы определили как казармы, неистово зазвонил колокол. Повсюду вспыхнули крики, и ночь окрасилась в красный свет зажженных факелов. Я вижу пляшущие огни фонарей, несущихся в отдалении — все они направляются к нам. Самые близкие вот-вот достигнут поляны. Скрытый стеной главный вход в особняк с грохотом распахивается под напором разгневанных мужчин.
Далтон в порядке, я чувствую это через нашу связь. Но он не останется таким, если мы попытаемся прорваться. Я не смогу убить их всех прежде, чем они в нас выстрелят. Нам нужно отвлечение.
С опаской я достаю приготовленную зажигательную бомбу. Достаю спичку и зажигаю её.
Ну же, Ариана, это просто маленький ПОЖАР, он нам поможет, правда, нет нужды СЖИГАТЬ… Гах!
Борясь с собственными инстинктами, я поджигаю фитиль, рассыпающий злые искры, и швыряю бомбу в силос с патокой на краю лужайки.
Снаряд описывает красивую дугу в ночном небе, оставляя за собой след из красных углей. Он приземляется, и по стене стекает небольшая лужица раскаленной жидкости.
Не знаю, что происходит дальше. Думаю, пламя коснулось уже имеющейся утечки. Какова бы ни была причина, огонь с чудовищной скоростью распространяется по линии на землю и в стороны. Всего через несколько мгновений вся конструкция охвачена пламенем. Крики тревоги сменяются чистой паникой, когда загорается амбар, скрытый от нашего взора. Какофония визгов, пронзительных и разрывающих барабанные перепонки, вскоре заглушает любой другой шум.
Это самый ужасный звук, который я когда-либо слышала в своей жизни.
У меня возникает чувство дежавю, эхо чего-то, что произошло много лет назад…
Что-то, о чем упоминала Химена…
Кажется, это было в её письме с советами.
Ах да: «Никогда не используйте подожженных свиней в качестве отвлечения внимания. Это никогда не работает так, как задумано».
Наверняка она преувеличивала. Не может же всё быть настолько плохо?
Верно?
Что-то с треском распахивается под натиском свиной паники. Четвероногие тени несутся через заборы, через траву и в само здание, катаясь и врезаясь во всё подряд. Обезумев от боли, они оставляют за собой огненные следы, которые распространяются подобно чуме. Где-то вдали открывают огонь, и я уже слышу вопли агонии. Один патруль в отдалении сбит с ног безумным животным и разлетается, точно кегли. Двое мужчин ЗАГОРАЮТСЯ. ПОВСЮДУ ОГОНЬ. НУЖНО БЕЖАТЬ. Нет, я должна дождаться Далтона.
Окно позади меня распахивается, и он выбегает, прижимая руку к груди. Он ранен. НУЖНО УБИТЬ ВРАГОВ, нет, я должна защитить его, нам нужно уходить. Сейчас же.
Я не жду. Подхватываю его на руки и прыгаю вниз. Он вскрикивает от неожиданности. Мне удается приземлиться правильно и не сломать ему позвоночник. Не теряя времени, мы пускаемся в бег.
Сбитый с ног патруль оказывается почти прямо на нашем пути.
Я бросаюсь вперед. Мне нужно его защитить, а значит, они должны умереть.
Они видят меня и тоже приходят в движение. Я почти замираю от удивления. Они сверхчеловечески быстры!
Ну, конечно, далеко не так быстры, как я.
Я кидаюсь на первого, когда тот целится из мушкета, и в тот самый миг, когда я достигаю его, силос взрывается.
На мгновение наступает день. Затем до нас долетают звук и жар. Ударная волна сбивает всех нас с ног, и мы летим кувырком. Повсюду дождем сыплются горящие обломки. Вдалеке вспыхивает лес.
Что-то теплое приземляется мне на спину. Горячо, ГОРЯЧО ГОРЯЧО! Я катаюсь по земле, пока не испепелилась. Едва зародившееся пламя тут же гаснет, но болит чертовски.
НУЖНО УХОДИТЬ. Проклятье. Я поднимаю пошатывающегося Далтона на ноги и тащу его за собой. Один из гвардейцев видит меня и тянется к кобуре.
О нет, не выйдет.
Я прыгаю на него и хватаю за шею, а затем Пожираю его. Возможно, это утихомирит боль.
Так мало. У этого человека почти нет жизненной силы! Я осушала дряхлых стариков, в которых было больше мощи, чем в нем. Ба, нет времени. Нам нужно уходить немедленно!
Далтон почти достиг опушки леса. Я быстро приканчиваю патрульных ножом в горло, заодно скрывая следы укусов, и присоединяюсь к нему. Мы ныряем в укрытие. Рощи по обе стороны уже охвачены бушующим адом. Малиновые угли тянутся к звездам.
Мы проносимся мимо без слов, лишь изредка останавливаясь, чтобы пропустить бегущих людей. К счастью, рана Далтона несерьезная, и он уже остановил кровотечение. В конце концов, мы выбираемся, возвращаемся в наше убежище и затихаем на остаток ночи.
13 августа, Хиггинсвилл, Джорджия.
— Милая, я ведь сказал: «Задай им несколько наводящих вопросов». Я не упоминал о том, что нужно взрывать их поместье!
— Это была случайность! Я просто хотела отвлечь внимание! Всё эти проклятые свиньи!
— Свиньи? Ты подожгла свиней? — спрашивает Лот с ужасом в глазах.
— Да что с вами всеми не так из-за этих чертовых свиней? А?
— НИКОГДА не поджигай свиней! Даже для отвлечения внимания! Это никогда не работает так, как задумано!
— В последний чертов раз говорю: это была случайность!
— В поместье были свиньи, и ты его подожгла! Чего ты ожидала?!
— Хватит уже об этих проклятых свиньях и проклятом огне! Я уже поняла!
— Ладно, ладно, — отвечает Лот, сдуваясь, — нам всем нужно сделать это хотя бы раз, чтобы научиться.
— Ауч!
Я в разочаровании вскидываю руки. Я спланировала всю эту операцию, и она обернулась полным провалом. Я тяжело опускаюсь на стул. Далтон к нам не присоединился. Он в постели, как рекомендовал Лот, после ранения и вдыхания дыма.
— Что произошло?
— Произошел Бакстер, наша цель и лидер ячейки. Он сопротивлялся твоему амулету и одолел Далтона. Он даже бросился на него, когда у моего вассала был взведен пистолет.
— Сильный мужчина…
— Нет. Бакстер был ростом пять футов два дюйма, с лишним весом, брюшком и курил. Члены Общества снаружи также демонстрировали сверхъестественную скорость, на уровне молодого птенца, я бы сказала.
Шарлотта была такой же быстрой, хотя она была настоящим дном.
— Разве ты не упоминала, что член Братства в Чарльстоне был быстрее даже сильного человека?
— Да, и когда я поглотила того охранника, его жизненная сила была крайне низкой, будто он умирал.
— Ты думаешь…
— Да, у них есть способ временно усиливать свои физические способности, ценой сокращения жизни, я бы поставила на это. Интересно, как они это делают.
— Уверен, вскрытие пролило бы свет на эту тайну.
— О, я была бы рада добыть тебе экземпляр. Судя по Бакстеру, они фанатики. Трудность в том, чтобы взять кого-то живым. В любом случае, рейд не был совсем уж бесплодным. Кое-что мы приобрели.
— О? Рассказывай.
— Далтон украл документы, зашифрованные, я уже начала над ними работать. Похоже на простой шифр подстановки. Но даже так нет гарантии, что там будет что-то полезное.
Я пожала плечами.
— Он также добыл эмблему Братства и особое кольцо Бакстера, а еще мы наблюдали и записали систему сигналов, которую они используют. С этим мы сможем внедриться в ячейку, если удастся её обнаружить.
— Это не так уж плохо. Я тут немного погорячился. По моему опыту, любой рейд, из которого ты ушел на своих двоих — хороший рейд.
— Я бы не была так уверена.
Я в расстройстве покачала головой.
— Для меня это выглядит как сокрушительный провал. Я думала, что я быстрая и эффективная, а вместо этого загубила наш, возможно, единственный шанс на информацию — и всё потому, что недооценила цель. Будь я терпеливее, осторожнее, я могла бы Очарованием выведать гораздо больше.
Я тяжело вздохнула.
— Всё идет не так. Это мой первый настоящий проект. Я думала, что готова…
— Ты готова. Ариана, послушай. Ты путаешь нехватку опыта с отсутствием таланта. Ты, может, и хороша в том, чтобы быть вампиром, но это не превращает тебя магическим образом во всезнающего мастера шпионажа. Ты выросла леди из хорошей семьи, а не мошенницей или аферисткой. Дай себе время, и всё придет.
— У нас может не быть времени…
— Есть. Я здесь, чтобы помочь. Мы добьемся успеха вместе. Мы выследим их и сотрем с нашей территории. Там, где ты видишь неудачную попытку раздобыть сведения, я вижу частичный успех и полную ликвидацию крупной ячейки. Без сомнения, это отбросит их назад и вселит страх. И ты добилась этого вдвоем с парнем меньше чем за неделю.
Лот всегда поддерживает, и это, пожалуй, именно то, что мне сейчас нужно.
— Возможно, ты прав… Да, не стоит зацикливаться на ошибках. Мы еще можем многого достичь. Кстати, удалось ли тебе выяснить происхождение хирургического набора?
— Вроде того. Тот, кто заменил Исаака, точно знал, о чем я говорю. Он человек, кстати, и сказал, что набор был продан на полулегальном аукционе. Многие вещи, скорее всего, были приобретены контрабандистами. Они тоже копают в этом направлении, и он расскажет нам больше в обмен на услугу, как только узнает подробности.
— Очень хорошо. А пока нужно изучить остальные документы. Пожалуй, начну…
— Я когда-нибудь рассказывал тебе о своем первом настоящем набеге?
Я повернулась к нему с немалым любопытством. Лот всегда скрытен, когда речь заходит о его прошлом.
— Мы высадились на берег, и я уединился, чтобы, ха-ха, побыть наедине с собой. Мы две недели торчали на корабле, а я был молод, понимаешь? В общем, на лагерь напали, пока я был занят делом. Мы не были готовы. В обычной ситуации потеряли бы половину людей. Я даже не стал тратить время на то, чтобы натянуть штаны, и просто бросился на них с флангов. Я орал от страха и ярости, абсолютно голый ниже пояса и с чудовищным боевым стояком.
Мое воображение услужливо подкинуло пару картинок, без которых я вполне могла бы обойтись.
— Полагаю, у этой истории есть смысл?
— Ага, я-то думал, что облажался. Оставил своих людей, чтобы передернуть, бросился на врага без плана, да еще и с эрекцией, болтающейся на ветру, так сказать.
— Лот!
— И они сбежали. Все просто сбежали. Полуголый безумец бросился на них с боевым стояком, и они в панике разлетелись кто куда. Я думал, что я неудачник, но психологический эффект на них был невероятный. Это стало легендой клана. Моя мысль вот в чем: не думай только о том, как ты воспринимаешь случившееся, подумай и о том, как это воспринимает враг. Их база сожжена дотла, многие убиты, и всё это — дело рук таинственного противника. Не показывай слабости, и ты сможешь извлечь выгоду из этого в грядущих битвах. Преврати очевидное поражение в оглушительную победу.
Это… хороший совет.
— Спасибо, Лот, я ценю это. Хотя твое описание событий…
— Ага, ты вечно смущаешься, когда я говорю о голых мужиках. Дай старику поразвлечься, а?
— Так я и знала, — проворчала я без особой убежденности.