Возможно, из-за моей глубокой тревоги или просто по воле случая, я оказалась в самом сердце своего чертога разума. Щупальца Наблюдателя снаружи колыхались активнее обычного. Огонь в камине главной спальни не приносил утешения.
Я хочу видеть. Мне нужно видеть. Впервые я ощущаю беспомощность, приходящую вместе с днем, как тяжкое бремя. Я проведу почти десять часов в забытье, и за это время мои друзья и союзники будут сражаться, истекать кровью и умирать, а я ровным счетом ничего не смогу изменить.
Мне нужно видеть. Покажи мне. Покажи!
Пурпурный отросток промелькнул за окном, и я почувствовала рывок. Я вышла в главный зал и спустилась по лестнице. Двойные укрепленные двери распахнулись передо мной.
Сад был всё так же странен и прекрасен, полон неведомых ароматов и причудливых камней. Я шагала мимо скрытых альковов и ложных троп с уверенностью, рожденной из интимного знания этого места. Мы находимся в моем разуме, но то место, куда я направляюсь сейчас, я видела впервые.
Завеса колючих корней расступилась, открывая небольшой круглый пруд. Деревья склонялись над ним, пряча от внешнего мира. Его зеркальная гладь отражала лишь око в вышине и окружающую его черную пустоту. Отражение было столь же странным, как оригинал, но не столь завораживающим. Словно смотришь на солнце через закопченное стекло: ослепительный блеск приглушен, но величие осталось прежним.
Покажи мне.
Отражение помутилось, закружилось в калейдоскопе форм и красок. Я наклонилась ближе, и пруд поглотил меня целиком.
Высокий мужчина выходит из моря, шагая небрежно, будто выставленная против него армия не стоила и капли внимания. Темные тени плывут за ним, готовясь стать свидетелями грядущей бойни. Его черные волосы и борода прилипли к золотистой коже, а в темных глазах мерцает снисходительная насмешка. Доспех цвета бездны поднимается из глубин, окутывая его могучую фигуру как раз в тот миг, когда первый из противников замечает его. Последнее, что они видят на его лице — блеск восьми жестоких клыков, прежде чем его тело скрывают кошмарные пластины и монструозная чешуя.
На берегу собралось небольшое войско. Двести мужчин и женщин, вооруженных до зубов луками, ружьями и боевыми перчатками. Их пестрые мантии и доспехи словно явились из иной эпохи; сияющие ауры и яркие руны оттесняют ночную тьму. Вокруг них вырыты рвы и начертаны круги — чтобы сдерживать, защищать и усиливать. Они готовы.
— Пли!
Из рядов воинов вырывается шквал снарядов. Стрелы, пули, копья и камни. Заклинания прекрасных оттенков лазури и золота. Они выгибаются дугой в небе, точно атакующая орда, и обрушиваются на мужчину.
Он поднимает руку. В воздухе вспыхивают три концентрических круга красных рун, затем он сжимает кулак.
Рождается клинок из пурпура и багрянца. Он прорубает общую атаку, как прилив — замок из песка. Проклятие несется обратно и ударяет в заботливо возведенные щиты. Слой за слоем выгорает в попытке остановить натиск. Мужчины и женщины падают на колени, из их глаз течет кровь, а голоса срываются на крик. Те, что стояли позади, прекращают атаку, чтобы помочь защитникам.
Наконец, порча затухает. Позади армии старик в вычурном одеянии поднимает руку, сжимающую стилизованный замок.
У его ног вспыхивает сложная рунная формация, зеркально отражаясь под ногами его врага в черных доспехах.
Неведомо для мага, высокий мужчина направляет два пальца вниз, и черные руны кольцом охватывают его запястье — искаженное отражение брошенного в него заклятия.
Впервые он останавливается.
Круги вокруг него вспыхивают серебром. В то же мгновение женщина в алой тунике посылает вперед визжащую алую сферу, а пара в серых ламеллярных доспехах бросается на него с флангов.
Огонь настигает цель в тот самый миг, когда черный клеймор мужчины перерубает горло противнику, а рапира женщины пронзает его сердце.
И тут приманка осыпается прахом.
Глаза всех обращаются к магу в мантиях, но слишком поздно. Его труп уже поднят ввысь, а кровь выпита. Человек в темных доспехах отбрасывает тело в сторону и разводит руки, соединив запястья. Из них вырывается конструкт, похожий на черное дерево. Там, где бьют его узловатые ветви, бойцы падают замертво, а их тела мумифицируются, словно они провели годы в пустыне. Заклинание багровеет от поглощенной жизненной силы и вскоре превращается в массивную косу. Она врезается в защиту женщины в красном и разметывает её. Мужчина в серых доспехах бросается вперед, его враг отступает на шаг, прежде чем ответить смертоносным заклятием. Рыцарь рушится. Его напарница делает выпад, но её удар лишь скрежещет по обсидиановой перчатке. Та же перчатка мелькает в воздухе и сносит женщине голову. Колдунью в алом прерывают на следующем заклинании. Она с недоверием смотрит на клинок в своем животе.
На этом сопротивление ломается.
Вампирский лорд склоняется, чтобы Пожрать мага, и никто больше не стоит у него на пути.
Я вырвалась из видения. Не это. Я видела это раньше, теперь я вспомнила. Да, Господин вернулся. Мне плевать. Он на каком-то острове, и скатертью дорога, я лишь таК пО нЕму ТосКую… Нет! Он мне не нужен! Мне никто не нужен! Покажите. Мне. Чёртову. Битву!
Что-то натянулось и лопнуло, но я не обратила внимания и надавила сильнее. Да! Вот оно, вокруг меня!
Полдень.
Вознесение наконец завершило приготовления, и их пехота двинулась вперед. Битва началась как раз в тот момент, когда ужасный сюрприз ударил по морали защитников.
Два фрегата под «Юнион Джеком» показались из-за прибрежного изгиба и немедленно открыли огонь по пиратской крепости. Возвышенное положение до поры спасало её, но вскоре на стенах проступили следы повреждений — пушечные ядра пробивали камень насквозь. Ответного огня не было. Все орудия были направлены вглубь суши.
На правом американском фланге линейный полк сошелся со своим эквивалентом в яростном бою. Люди в синих мундирах давали залп за залпом из-за низких стен при поддержке нескольких двенадцатифунтовых пушек. Им противостояли те, кто остановил амбиции Наполеона — в алых мундирах и черных шляпах. Те самые, что стояли насмерть от песчаных дюн Египта до унылых равнин Ватерлоо. «Алые мундиры» отвечали меткими выстрелами и поддержкой собственного артиллерийского парка, куда более многочисленного. Хуже того, поддерживающая артиллерия форта била неточно из-за устаревшего оборудования и непрекращающегося обстрела с кораблей. Несмотря на это испытание, континенталы платили ударом на удар, как и их отцы до них. Земля была усеяна убитыми и ранеными, воздух пропитан дымом, и ни одна сторона не желала уступать.
В центре дела шли не столь гладко. Неопытное ополчение Странда запаниковало и открыло огонь слишком рано, задолго до того, как враг вошел в зону эффективного поражения. Некоторые пули даже не долетели из-за неумелой зарядки ружей. Британская шеренга остановилась в пятидесяти шагах и дала один смертоносный залп. Пока ополчение содрогалось от удара, «красная линия» примкнула штыки и бросилась в атаку. Американские ряды рассыпались под их мощным натиском. Дисциплинированный строй солдат сметал врагов, точно насекомых. Со стороны они казались единым монстром, чьи зубы изрыгали свинец. Он прыгнул один раз, и теперь готовился прикончить жертву.
К счастью, бегущие войска влились в ряды своих соратников на второй линии, прочно закрепившейся вдоль гряды. Продвижение британцев было остановлено меткими выстрелами по приказу орущего ветерана-офицера, который видел удары и похуже и умел их отражать. Основная группа британцев попыталась атаковать снова, но ополчение удержалось на волоске, отбиваясь от смертоносного врага. Монстр истекал кровью от тысячи порезов и после яростной рукопашной схватки был отброшен. К несчастью для защитников, вражеский генерал почуял кровь и вскоре бросил в прорыв резервы. Позади перегруппировывающейся пехоты барабаны и фанфары возвестили о приближении полка Хайлендеров — их элитного резерва. Вскоре те возобновили атаку с еще большей свирепостью. Менее чем через два часа после первого выстрела американская армия рисковала быть разрубленной пополам.
На левом фланге наступление британцев сдерживали убийственные залпы ветеранов Венета. Их светло-серые мундиры выдавали в них элитное подразделение, и противники поняли, что столкнулись с силой, которую им, возможно, не одолеть. Пользуясь численным превосходством, они попытались взять личную гвардию Исаака в полукольцо.
Как только они достигли оптимальной дистанции, отовсюду вынырнули застрельщики и открыли огонь по плотным рядам противника. Британский капитан приказал своим людям идти в атаку при поддержке того, что осталось от их кавалерии.
Легкие войска на фланге были смяты, но как раз когда основная волна достигла небольшой рощи, над равниной протрубил могучий горн. Американский кавалерийский отряд вылетел из-за деревьев и сошелся со своим визави в беспощадной ближней схватке. Красная волна была отброшена, но сумела отступить в полном порядке. Венет решил не преследовать их, беспокоясь о своем правом фланге.
И тогда ход битвы переменился.
В форте одна-единственная пушка рявкнула с оглушительным грохотом и с нечеловеческой точностью поразила головной фрегат. Секунду спустя мирные жители, притаившиеся в деревне, услышали безумные крики о «гребаной погоде» и «сухих складах, в которые только жопу совать». Второй выстрел последовал за первым, когда капитан фрегата осознал происходящее. Он попытался развернуть корабль, но было поздно.
Третий снаряд вспыхнул.
В ужасном пожаре пороховой погреб корабля был охвачен пламенем из-за зажигательного снаряда, какого этот мир еще не видел. Вспыхнувший огненный шар окрасил небо в багровый цвет и поднял боевой дух защитников. В то же время огонь из крепости становился всё более точным под умелым руководством некоего дверга, выкрикивавшего стимулы вроде: «Мой дядя Громир стреляет лучше, а он, блядь, слепой!» или «Промахнешься еще раз — и я тебя самого в ствол засуну головой вперед, остолоп ты хренов!». Правый фланг таким образом укрепился и стоял непоколебимо.
В центре стальные челюсти ловушки Странда сомкнулись на атакующем резерве.
Коварный полковник рассчитывал на презрение врага к ополчению, чтобы спровоцировать атаку в центр, и вражеский командующий проглотил наживку с потрохами.
Из леса справа вышел его элитный полк, чтобы подкрепить измотанное ополчение, а слева ударила колонна кровожадных каперов, набросившихся на горцев как безумцы. Недисциплинированные и ненадежные, они обладали одним качеством, на которое всегда можно было положиться — неукротимой ненавистью к англичанам. Люди в коже, вооруженные саблями, пистолетами и топорами, преодолели короткое расстояние и ударили во фланги пехоты. Почувствовав ловушку, Вознесение приказало начать общее отступление под прикрытием флангов и массированного артиллерийского огня. Их люди спаслись, но оставили на поле боя множество раненых.
День был выигран.
Наступила ночь.
КАК БОЛЬНО! Агх! Голову словно в тиски зажали! Почему? Почему, почему, почему? Потому что я пошла наперекор? Эта способность видеть происходящее… Оно того не стоило, совсем не стоило, я могла бы просто подождать, а теперь мучаюсь с этим дьявольским похмельем! Это что, магический отходняк? Проклятье!
Я оттолкнула крышку саркофага и обнаружила, что нахожусь в защищенной палатке Исаака. Далтон с тревогой ждал рядом, а подле него сидел связанный человек. Как только он увидел меня, его лицо исказилось от ужаса.
— Госпожа? С вами всё в порядке?
Я попыталась протереть глаза, но пальцы наткнулись на что-то липкое. Черноватая кровь размазалась по лицу.
Оказывается, у меня из глаз и ушей шла кровь. Какая радость. Даже помереть спокойно не дают.
— Я в норме.
— Что произошло?
— Позже. Кто это?
Вспомнив о пленнике, Далтон рывком поднял его. Пленник был скользким типом в синем мундире наших союзников. Один глаз у него заплыл от знатного фингала, а руки были связаны за спиной. Жалобы его заглушал кляп, но глаза неистово вращались, глядя на саркофаг. Я легко могла догадаться, о чем он думает.
— Я знал, что они наверняка внедрили шпионов в наши ряды, так что приглядывал за подозрительными личностями. Этот малый пытался дезертировать и перебежать к врагу, когда я его поймал. О, кстати, мы победили!
— Знаю.
— Знаете?!
Я пренебрежительно махнула рукой. Нет времени объяснять.
— Ты привел его для допроса?
— Да, и я полагаю, Исааку нужна ваша помощь в одном деле. Он проснулся час назад. У вас может не быть времени на охоту.
При этих словах мой будущий завтрак запаниковал всерьез. Я поспешно схватила его, пока он не испортил воздух от страха, и укусила. Короткий допрос выявил, что сам он ничего не знает. Ему лишь обещали щедрую награду, если он доложит о наших силах и их расположении. Когда я закончила, Далтон подал знак наружу, и тело унесли скучающие охранники.
Я последовала за Далтоном к командной палатке Венета и, к своему удивлению, обнаружила снаружи троих магов. Сам Венет стоял рядом с ними.
— Прошу вас подождать немного, мисс Ариана. Мой наниматель… трапезничает.
Значит, у нас было несколько шпионов. Я переключила внимание на троицу с немалым любопытством. Пожилой мужчина стоял с закрытыми глазами, и через пару секунд стало ясно, что он попросту крепко спит. Женщина, которую, как я помнила, звали Мерритт, выглядела агрессивно, а вот её спутник так и ерзал от любопытства. Полное отсутствие каких-либо волос придавало ему вид циркового урода, и огромные глаза лишь усиливали это впечатление.
Что ж, можно и познакомиться с союзниками. Я никогда раньше не разговаривала с магами, за исключением тех случаев, когда сообщала им, как именно они умрут.
— Да?
— Вы — труп?
Прекрасное начало.
— Я спрашиваю чисто из научного интереса. Видите ли, труп полон дурных соков и является переносчиком болезней, так что если вы, будучи трупом, кого-то укусите, то заразите его, но в то же время ваш кровный раб выглядит здоровым, так что, вероятно, дело не в этом, в любом случае мне просто любопытно, пожалуйста, не ешьте меня.
Он много говорит о болезнях для человека, страдающего словесным поносом.
— Далтон не мой раб, он — вассал. И я не труп. Я не разлагаюсь и никогда не буду.
— А что, если вы снова умрете?
Серьезно?
— Мы превращаемся в пепел.
Мужчина выглядел потрясенным.
— А как же комары? Вши?
— Мы магические существа, кретин, у нас не бывает болезней или паразитов.
— Даже в волосах?
— Да, даже в волосах. У вас все заклинатели маньяки или ты — тяжелый случай?
— Не обращайте внимания на Кольверта, он помешан на чистоте, — вмешалась Мерритт.
— Это поэтому он выглядит как ходячая алхимическая катастрофа?
Она кивнула.
— Он моет руки семнадцать раз на дню.
— Ты делишься критически важной информацией с врагом! — прошипел её спутник.
Мы с ведьмой обменялись взглядом, полным взаимопонимания между относительно здравомыслящими людьми.
— Я Мерритт, кстати.
— Ариана.
Она хмыкнула и недоверчиво покачала головой.
— Никогда не думала, что однажды заговорю с легендарным вампиром. Вы — существа из мифов. Говорят, встретить такого — значит встретить смерть, а города, которые вы захватили — черные зоны, где остаться после заката означает остаться навсегда. И вот я говорю с одним из вас.
— Для меня это тоже редкая возможность. Я мало с кем из магов обменивалась словами.
— В самом деле?
— Да, и сводились они к «огненному бичу!» и «пожалуйста, не надо».
Мерритт негромко рассмеялась.
— Ха! Ну да, полагаю. Скажи, как девушка девушке… Как тебе удается заставлять стольких мужчин слушать тебя? Эти старые пердуны вечно твердят мне о том, что я должна знать свое место.
— В основном это влияние Исаака. Мы знакомы давно, его доверие ко мне дает мне определенный вес.
— Значит, всё из-за мужика, да?
Она выглядела удрученной.
— Найди кого-то надежного на свою сторону, и тебе не придется сражаться за признание на каждом шагу — он сделает это за тебя.
— И где мне найти такое сокровище?
— Уж точно не с твоим характером, — вставил Далтон. Я знала, что он не забыл комментарий про кровного раба.
Лицо женщины исказилось, и прежде чем наша попытка дипломатии была окончательно сорвана, я попыталась её утешить:
— Враг, смотрящий на тебя свысока, действует неосторожно, и выражение удивления на его лице в момент смерти от того еще слаще.
Это превосходное наблюдение о природе мироздания было встречено гробовым молчанием. Что?! Это же действительно дельный совет! Рожденный личным опытом!
— Кхм. Спасибо за добрые слова… наверное?
— Погодите, у меня тоже есть вопросы. Вы все члены какой-то организации магов?
Маги переглянулись. Лысый лишь пожал плечами.
— Думаю, вреда не будет, если скажем. Мы из Святилища, это скорее туманный альянс, чем реальная вещь. Не чета вашим Домам в Европе. Лэнгдон — наш наставник. Он за главного, когда не спит, а это бывает нечасто.
Лот рассказывал мне то немногое, что знал о популяции магов. Они самые многочисленные из странных обитателей этого мира — в известном мире их легко наберется сотня тысяч. У многих лишь крупица силы, но их обученное воинство многочисленно и опасно. Существует целое созвездие групп, лож, тайных обществ, семей, картелей и прочих с таким количеством целей и планов, сколько бывает политических течений. В каком-то смысле они — истинное лицо человечества. Безумные культисты сражаются с преданными христианами, считающими свои силы даром Божьим, в то время как коварные кукловоды и полицейские ордена борются за контроль над местными властями. Информации у Лота было мало, но я полагаю, что на вершине этой пирамиды стоят определенные группы.
— И вы выступаете против Братства Нового Света?
— Ну да, начальство решило, что одержимый властью лунатик с артефактом массового поражения — это плохая идея. Поди ж ты.
Здравый смысл! Я едва верила своим ушам, неужели я не ошиблась?
— Это разумно.
— Так и есть, правда? О, похоже, наша очередь.
Венет помахал нам у входа в палатку, и мы вошли; сонного мага тащили под руки его соратники. В центре на столе была разложена более подробная карта местности. Чернила еще не просохли.
— Добрый вечер! Добрый вечер… Да. Заранее прошу прощения за резкость, но времени мало. Как вы знаете, нам удалось отразить основную атаку Вознесения. Я оставлю управление полем боя нашему дорогому полковнику и сосредоточусь на том, что действительно стоит на кону. Я имею в виду Ключ Берии. Наш добрый Венет, а также сэр Лот заметили движение вокруг деревни Блэк-Харбор и на побережье, так что я почти уверен: охота за реликвией уже идет. Это, разумеется, совершенно неприемлемо. Мы правим ночью, о чем им скоро придется вспомнить. Ариана, я рассчитываю на тебя. А вы, маги, пожалуйста, поддержите её, как сможете. У врага много заклинателей, и сегодня мы их не видели. Что-то назревает.
Наши смертные союзники восприняли конец фразы как приказ и вышли с рекордной скоростью. Я осталась.
— Как ты? — спросил мой хозяин.
— Не знаю. Последние недели были сплошной борьбой с Братством и их влиянием. Я ловлю себя на том, что скучаю по рисованию или прогулкам по ночному лесу. По чему угодно, что отвлекло бы меня от забот. Я чувствую, как истончаюсь под этим непрекращающимся давлением, теряю глубину, если можно так выразиться. Нам необходимо равновесие.
— Нам — больше, чем остальным. Когда всё закончится, тебе стоит присоединиться ко мне, когда я вернусь в Саванну. Нам нужны люди твоего таланта, и мы сможем предоставить тебе убежище на время ожидания. К тому же, это будет прибыльно.
— Лот уезжает в Европу.
— Тебе было бы неразумно ехать с ним. Оставляя в стороне политику двергов, ты технически изгой, а в Европе за этим следят куда строже, чем здесь. Риск будет слишком велик.
— Я… подумаю об этом.
— Разумеется.
— И кстати, тебе не кажется странным, что они посылают патрули ночью?
— Не особо. Сомневаюсь, что их сведения надежны. Я вижу две возможности. Первая — они в отчаянии. Провалив захват города, они могут просто попытаться провернуть налет в стиле «схватил и беги». Такой гамбит имеет смысл, учитывая их плачевное положение. Вторая возможность — они пытаются заманить тебя в ловушку.
— Меня?
— Да. Сколько людей пало от твоей руки или руки Лота из Скорагга с начала вашего наступления?
— Я не считала.
— Вампиры, обученные войне — это стратегический ресурс. Если они устранят тебя, то смогут использовать своих магов для ночных операций в условиях почти полной безнаказанности. У нас их всего трое — едва хватает на охрану штаба.
— Мы убили двоих, которых они послали за нами.
— Это пустяки. Костяк их сил должен быть цел. Я ожидаю, что ты столкнешься примерно с десятью боевыми магами, не считая тех двоих архимагов. Вот почему я попросил, чтобы тебя сопровождали.
— Хм. Посмотрим. Я подготовлюсь и выступлю.
— Иди на берег и ищи следы, ведущие на юг. Если их нет или если они отступили — иди на север. Мы не можем позволить им вести поиски.
— Я так и сделаю.
Исаак кивнул и добавил напоследок:
— Спасибо за сотрудничество. Я ценю твою поддержку, как и прежде. Я этого не забуду.
— Ты и не сможешь.
Мы оба улыбнулись, и я вышла.
Я вытерла когти обрывком сероватого мундира. Была лишь одна группа. Восемь человек со своими суицидальными рунами, ни одного мага. Странно.
Трое заклинателей подошли ко мне и замерли, оглядывая учиненный разгром. Я чувствовала их страх в воздухе и в их сердцебиениях, но они молчали.
— Если только у них совсем не кончились идеи, это просто попытка потянуть мое время.
Старик не смотрел мне в глаза. Он нервно облизал губы, прежде чем ответить:
— Да, но ради чего?
Стоило словам сорваться с его губ, как из лагеря Вознесения, далеко на севере, вылетела серия свистящих огней и врезалась в землю. Мгновение спустя ночь окрасилась в красный.
— Ради этого. Проклятье. Назад, назад!