Вдруг её взгляд зацепился за движение через пролёт у одного из переулка. Там, стояла группа людей. Она не сразу узнала их — туман и дождь размывали силуэты. Но что-то в одной из фигур показалось знакомым. Виана. Она стояла чуть в стороне от остальных. Её тёмные волосы прилипли к лицу, промокли. Она была без зонта. Рядом с ней — двое парней, оба выше её на голову, один что-то говорил, наклонившись к ней. Другой стоял чуть позади, засунув руки в карманы. И две девушки, все бурно общались друг с другом. Виана просто стояла и слушала, её лицо как всегда показывало радость, но в её позе было что-то такое, от чего у Норы сжалось в груди. Она не слышала слов. Не видела лиц. Но что-то в этой сцене было неправильным. Очень неправильным.
- Нора?
Голос Дарена вырвал её из оцепенения. Она моргнула и поняла, что стоит, вцепившись в несчастную ручку, и не дышит.
- Ты чего?
Спросил он, проследив за её взглядом.
- Знакомая?
- эм…
Нора с трудом оторвала взгляд от той стороны. Виана всё ещё стояла там, и один из парней теперь держал её за плечо. Не грубо — но и недружелюбно. Как будто удерживал на месте.
«Это же Виана. Что она там делает? С кем это она? Может, это её знакомые? Может, всё в порядке?» Мысли метались в голове, как испуганные птицы. Нора знала Виану. Виана была странной. Виана была шумной и неловкой, но она никогда не была похожа на человека, что станет водиться рядом с явно не добродетельными компаниями. А теперь она стояла там, с людьми, от которых Нору отделяло слишком много - конечно нельзя делать поспешные выводы о других, но тут ответ на лицо.
- Стоит подойти?
Спросил Дарен, и в его голосе не было нажима. Только вопрос. Нора молчала. Внутри всё сжалось в тугой комок. Она вспомнила, как Виана смотрела на неё в магазине — большие глаза, как подсолнухи, и вопрос, который она так и не задала. «У тебя всё хорошо?» — спросила она тогда. А теперь Нора смотрела на неё и не могла понять, всё ли хорошо у неё самой.
«Если я подойду, я вмешаюсь. Если не подойду — я оставлю её там. Но кто я такая, чтобы вмешиваться? Мы даже не друзья. Просто знакомые. Просто девочка из школы. Но что если ей там не нравится? Нет… Отец говорит не создавать проблем… Пойду туда и будет плохо. А если всё не так как я думаю? Господи что делать…» Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Зонт качнулся, и холодные капли упали на лицо.
- Нет.
Сказала она наконец.
- Наверное, не стоит. Это не моё дело.
Дарен посмотрел на неё внимательно. Долго. Так, как он умел - без осуждения, но с чем-то другим, что Нора не могла расшифровать.
- Ладно.
Сказал он просто.
- Тогда пойдём?
- Пойдём.
Они развернулись и пошли по параллельным переулкам. Нора больше не оглядывалась. Она запретила себе оглядываться. Но всё её существо тянулось назад, к тому мосту, к той фигуре в мокрой одежде, которая стояла и слушала что-то, чего не познают её уши.
Она шла рядом с Дареном и чувствовала, как в груди что-то медленно затягивается узлом. Она не могла объяснить это чувство.
Дождь усилился. Зонты уже не спасали — вода стекала по рукам, по лицу, по спине. Нора шла с обыкновенным апатичным лицом, и Дарен молча следовал за ней. Они шли в школу, но мыслями Нора была далеко. Улицы становились уже, дома — ниже, приземистее, с облупившейся краской и тёмными окнами. Дождь не прекращался, но теперь он казался другим: не мягким покрывалом, а чем-то липким, тягучим, будто воздух сам пропитался влагой и не желал её отдавать. Нора чувствовала, как ткань куртки прилипает к плечам, как волосы, выбившиеся из-под капюшона, облепили щёки. Она шла быстро, почти механически, стараясь не думать о Виане, о её глазах, о том, как один из парней держал её за плечо.
Дарен не отставал. Он не задавал вопросов, не пытался заполнить тишину. Просто шёл рядом, и его присутствие было странно успокаивающим — как якорь, который не тянет на дно, а держит на поверхности.
Они свернули на улицу, ведущую к школе. Здесь было оживлённее: редкие прохожие, спешащие под зонтами, машины, шуршащие шинами по мокрому асфальту, свет в окнах магазинов. Нора уже почти расслабилась, когда её взгляд зацепился за фигуру у автобусной остановки.
Мужчина. Лет сорока, в помятом пальто, без зонта. Он стоял, привалившись к стеклянной стенке павильона, и его лицо было странно бледным — не просто бледным, а каким-то серым, будто из него высосали все краски. По вискам стекали капли, но это был не дождь: слишком крупные, слишком частые. Пот. Он тяжело дышал, и каждый выдох вырывался облачком пара, хотя на улице было не так уж холодно.
Нора замедлила шаг. Дарен тоже.
– Видишь?
Тихо спросила она, кивнув в сторону мужчины.
– Вижу.
Ответил он, и в его голосе не было удивления. Только внимательность.Мужчина вдруг пошатнулся, схватился рукой за край скамейки. Пальцы у него дрожали. Он поднёс другую руку к лицу, вытер лоб, и Нора увидела, как с его ладони на асфальт падают капли — тяжёлые, частые, как из прохудившегося крана. Он посмотрел на свою руку так, будто не понимал, что с ней происходит. Потом поднял глаза — мутные, с расширенными зрачками, — и уставился прямо перед собой, ни на кого конкретно.
– Ему плохо.
Сказала Нора, и сама удивилась, как ровно прозвучал её голос.
– Похоже на жар.
Дарен чуть наклонил голову.
– И очень сильный. Он весь мокрый.
– Может, вызвать врача?
Дарен не ответил сразу. Он смотрел на мужчину внимательно, как будто пытался что-то понять.
– У него телефон в руке.
Наконец сказал он.
- Видишь? Он сам может позвонить.
Нора присмотрелась. Действительно, в правой руке мужчина сжимал телефон, но не смотрел на экран. Просто держал, как держатся за что-то твёрдое, чтобы не упасть. Через секунду он медленно, неуклюже, будто каждое движение требовало невероятных усилий, поднёс телефон к уху. Губы зашевелились. Он говорил — тихо, неразборчиво, — но что именно, слышно не было.
‐ Пойдём.
Сказал Дарен.
- Мы не можем ему помочь. Если что — он вызвал скорую.
Нора кивнула, но ноги не слушались. Она стояла и смотрела, как мужчина медленно сползает по стеклу павильона, как его пальцы разжимаются, и телефон падает на асфальт с глухим стуком. Как он садится прямо на мокрую землю, привалившись спиной к остановке. Дождь заливал его лицо, но он, кажется, этого не замечал.
– Нора.
Голос Дарена был твёрже. Он коснулся её локтя — легко, но настойчиво. Она вздрогнула и обернулась.
– Идём.
Она кивнула. И они пошли дальше. Нора заставила себя не оглядываться. Но чувство, что она только что прошла мимо чего-то важного, чего-то, что уже не исправить, осталось — тяжёлым комком в груди.
Через квартал они увидели вторую. Женщина в плаще, с сумкой на плече, стояла у витрины аптеки. Она была неподвижна, как статуя. Её волосы — светлые, когда-то, наверное, красивые — теперь висели вдоль лица тусклыми, ломкими прядями. Нора заметила, что на месте, где женщина придерживала сумку, ткань плаща была сухой, но воротник и плечи — мокрыми насквозь. И ещё: её глаза. Они были открыты, но смотрели в никуда. Без интереса, без страха, без жизни. Как у куклы.
– Тот был как будто в огне. Горел изнутри. А эта…
Он кивнул на женщину.
– Как будто уже перегорела. Или сохнет.
Нора посмотрела на неё ещё раз. И вдруг заметила, как женщина подняла руку и медленно, механически, провела ею по волосам. Прядь осталась у неё в пальцах — сухая, ломкая, будто солома. Женщина посмотрела на неё без всякого выражения. Потом разжала пальцы, и прядь упала на мокрый асфальт.
Что-то холодное скользнуло по спине Норы. Это было не просто странно. Это было неправильно. Как будто мир вокруг неё вдруг треснул по шву, и из этой трещины сочилось что-то тёмное, чему она не знала названия.
– Пойдём быстрее.
Сказала она, и на этот раз её голос дрогнул. Они ускорили шаг. Улица вела к школе, и вскоре вдали показались знакомые очертания — тёмный кирпич, высокие окна, дубовые двери. Нора почти бежала, и Дарен не отставал, но она чувствовала, что он тоже напряжён — в том, как он держал плечи, как сжимал ручку зонта.
У ворот школы стояла небольшая группа учеников. Они о чём-то разговаривали, смеялись, и Нора на секунду почувствовала облегчение — вот они, нормальные, живые, ничего не случилось. Но потом она присмотрелась.
Один из парней — кажется, из параллельного класса — стоял чуть в стороне. Его лицо было красным, влажным, и он постоянно вытирал лоб рукавом, хотя дождь давно должен был остудить его. Рядом с ним стояла девушка, которая то и дело поправляла волосы, и Нора заметила, как на её пальцах остаются волоски. Она смотрела на них с недоумением, будто не понимала, что происходит.
- Смотри.
Тихо сказала Нора, кивнув в их сторону. Дарен проследил за её взглядом. Его челюсти сжались.
- Значит, это не единичные случаи.
- Что это вообще такое?
- Не знаю. Но похоже на болезнь. И судя по тому, что мы видели, она действует быстро.
Они прошли мимо группы, стараясь не привлекать внимания. Нора чувствовала на себе взгляды — короткие, оценивающие, — но никто не окликнул их. Внутри школы было теплее и суше, но напряжение не отпускало. В коридорах было шумно, как всегда по утрам, но Нора ловила себя на том, что всматривается в лица. Ищет. Что именно — она сама не могла бы сказать.
Дарен шёл рядом, и его присутствие было единственным, что казалось ей надёжным в этом вдруг ставшем зыбким мире.
- Ты в порядке?
Спросил он, когда они остановились у своего шкафчика.
- Да.
Ответила она автоматически. Потом помолчала и добавила:
- Нет. Но это неважно.
Он не стал спорить. Просто кивнул и открыл свой шкафчик, достал учебники. Нора сделала то же самое, но её руки двигались медленно, как будто через силу. В голове всё ещё стояло лицо того мужчины у остановки, его глаза — мутные, пустые — и то, как он сползал по стеклу, будто его тело переставало слушаться.
- Нам надо поговорить с кем-то.
Сказала она, закрывая дверцу.
- С директрисой. Или с медсестрой. Это же не нормально.
- Согласен.
Сказал Дарен.
- Но сначала давай найдём место, где можно спокойно подумать. Здесь слишком много ушей.
Нора кивнула. Он был прав. В школе, где каждый знал каждого, слухи разлетались быстрее, чем можно было представить. А если то, что они видели, — это не просто болезнь, а что-то более серьёзное, паника была бы худшим из возможных сценариев.
Они направились к лестнице, ведущей на третий этаж, в их класс. По пути Нора заметила ещё нескольких учеников которые вели разговоры о том же о чем была забита голова Норы. Кто то был встревожен, кто то смеялся. В классе было тихо. Несколько человек уже сидели на своих местах, но большинство ещё не пришло. Нора прошла к своей парте у окна и села, положив рюкзак на колени. Дарен сел рядом, и его плечо почти касалось её плеча. Она не отодвинулась.
- Что ты думаешь?
Спросила он тихо, так, чтобы никто не слышал.
- Думаю, что это связано с погодой.
Ответил она, глядя в окно.
- Туман, дождь, сырость. Это началось не вчера. Ты приехал два дня назад, и тогда туман уже был. А сегодня мы видим первых больных, да и по новостям вещали о масштабе заболеваний.
- Но почему тогда все не болеют?
- Может, у всех разная восприимчивость. Или стадия. А может это просто ещё не у всех проявилось.
Нора поёжилась. Дарен повернул голову. Его глаза были спокойными, но в них было что-то, что заставило её поверить: он понимает. Не просто слышит слова, а действительно понимает.
- Всё наладиться, посидим на карантине если ситуация станет хуже, и всё будет хорошо.
Нора кивнула. Внутри всё ещё было холодно и тревожно, но его слова почему-то дали ей опору. Она посмотрела в окно — на серое небо, на мокрые ветки, на туман, который, казалось, стал ещё гуще. И вдруг подумала: а что, если это только начало? Что, если туман не просто несёт болезнь, а что-то большее? Что-то, что они пока не могут понять?
Она не знала ответа. Да и узнавать не хотела, но от неё это не зависит.