Прошло примерно пятнадцать минут с момента, как они закончили диалог и вышли из дома, выделенного для Розвааля.
— Мы на месте. Люди называют это гробницей, но как по мне, это лишь захудалая могилка.
Сказав это, Гарфиэль указал подбородком в сторону древних руин. Каменные стены, покрытые мхом и паутиной трещин, выглядели так, будто вот-вот рассыплются от одного только прикосновения.
Кинг размышлял, положив руку на подбородок и рассматривая каменное строение, внутри которого должно проводиться испытание Эмилии.
Даже для этого мира выглядит примитивно. Судя по этим трещинам, я бы дал строению минимум сотню лет, если б не знал его настоящий возраст.
— Эмилия, ты готова?
— Да, вроде...
Ясное дело, она не готова. Откуда нам знать, что за испытание там будет? Как же хорошо, что мне ничего не нужно делать...
— Вроде как, суть испытания — принять своё прошлое.
Кинг опустил голову и повернул её вправо, не ожидая получить информацию вовсе, особенно от четверть зверя, который до этого не особо блестал знаниями.
— Погоди. Ты тоже можешь его проходить?
Единственный вариант, откуда он об этом знает.
— Да, но я не смог его пройти...
Не только Кинг, но и все остальные заметили, что настроение Гарфиэля сменилось на депрессивное при упоминании его опыта на испытании. Не похоже, чтобы кто-то понимал и мог разделить его проблемы. Он опустил голову, его плечи поникли, а обычно горящие глаза померкли.
Может, Гарф на том испытании видел, как наша мама попала под оползень и умерла?
Фредерика подошла к брату с целью помочь ему справиться с этим воспоминанием, и увидела Кинга, положившего руку на его левое плечо. Жест был твёрдым, но не грубым, будто он пытался передать парню часть своей уверенности.
— Один мудрец как-то сказал: урок, не принесший боли, не имеет смысла. Нельзя ничего получить, не потеряв что-то взамен. Но если ты сможешь выдержать эту боль и пойти дальше, ты обретёшь сердце, достаточно сильное, чтобы преодолеть любое препятствие.
Блять, я же мог сделать этим только хуже. Думал, раз ему нравятся романы этого мира, выдам Гарфу что-то такое, чтобы ему стало лучше...
Но в действительности...
— Спасибо. Я пойду после Эмилии.
Гарфиэль решил поверить словам сильнейшего человека и посмотреть своему страху в глаза ещё раз. В его голосе появилась решимость, а плечи расправились.
— Ладно, я пошла.
Эмилия с лёгкой улыбкой на лице, вызванной улучшением состояния Гарфиэля вошла в гробницу, и в тот момент, как она наступила на холодную плитку внутри, её захлестнуло ярким светом. Девушка потеряла сознание. Испытание началось.
Кинг, Гарфиэль и Беатрис стояли ближе всех ко входу в гробницу Ехидны. Первый был её личным рыцарем и должен был обеспечить безопасность на всякий случай, вторая была духом, связанным контрактом с первым, а третий хотел преодолеть свой страх.
Пять минут спустя
— Слушай, а ты не помнишь, сколько длится это испытание?
— Чёт не очень помню. Вроде, со слов бабушки, минут пять я там лежал в прошлый раз.
Вот блин, всё-таки придётся идти туда и проверять. Только спокойнее. Я человек простой, значит, и к испытанию меня не допустят.
С обретённым спокойствием сильнейший человек и великий дух вошли в гробницу и попали под тот же свет, что и Эмилия. Кинг и Беатрис потеряли сознание и упали на холодный каменный пол.
Все наблюдавшие за этим со стороны, были удивлены. Даже несмотря на подвиги, которые герой S-класса совершал на глазах большинства, это не мешало их глазам расшириться до такой степени, что со стороны могло показаться, будто они скоро выпадут из орбит.
Невероятно. Я мог поверить любым рассказам о начальнике, но чтобы увидеть это своими глазами...
Гарфиэль и без того восхищался подвигами Кинга, но не ожидал увидеть что-то подобное сейчас. Он стоял, не в силах оторвать взгляд от входа в гробницу, где только что исчез человек, которого он уже считал своим кумиром.
Эмилия довольно подробно рассказала мне о силе Кинга на примере с охотником за кишками, заключении контракта с Беатрис-самой, инциденте с вольгармами в деревне, на дуэли с лучшим из рыцарей и об уничтожении архиепископа Лени возле особняка. Последнее мне повезло увидеть лично. Силу того луча невозможно было не заметить. Но это уже за гранью моего понимания. Кинг одновременно слишком удачлив и неудачлив...
Фредерика позволила себе лёгкую улыбку, думая о том, как и почему Кингу хватает усердия идти дальше, несмотря на такой низкий уровень удачи. На его месте она бы уволилась ещё до начала Отбора, чтобы жить спокойной жизнью.
Кинг-сама до сих пор способен удивить. Даже эта мерзкая Ведьма дала ему право на прохождение испытания. Но он ведь не должен ничего из этого делать...
Рам искренне восхищалась силой и характером Кинга, на сей раз не забывая о том, что он человек. Её розовые глаза следили за тем местом, в которое вошёл величайший, и на губах играла лёгкая, почти неуловимая улыбка.
— Хо, значит, дорого-о-ой Кинг попал на испытание не оди-и-ин, а с нашей Беатрис.
— И как давно этот придворный клоун здесь стоит?
Гарфиэлю и до этого не нравился Розвааль, а теперь дело дошло до ненависти и едва сдерживаемой агрессии. Его руки сжались в кулаки, а в глазах полыхнуло едва сдерживаемое желание разобраться с маркграфом прямо сейчас. Впрочем, после вскрывшейся правды у остальных отношение к маркграфу было почти идентичным.
— Я только подошё-ё-ёл, Гарф-кун.
— Какой же ты мерзкий тип. Жду не дождусь, пока начальник позволит мне надрать тебе зад.
Пока золотой тигр думал попросить у Кинга разрешение на избиение клоуна, тот вместе с Беатрис стоял на зелёной траве, обдуваемой ветром. Более того, они находились около вершины небольшого холма со столиком белого цвета, зонтиком и двумя такими же белыми стульями. Воздух здесь был чистым и прозрачным, не похожим на тот, что остался снаружи.
Перед столом стояла девушка с белоснежной кожей в простом чёрном платье. Её длинные белые волосы развевались на ветру. Она довольно энергично махала им рукой.
— Мать Ехидна...
Значит, это и есть Ведьма Алчности. Точно такая, как Бетти её описывала.
Кинг по привычке взял Беатрис на руки и подошёл к холму. Трава мягко шуршала под его ногами, а ветер доносил сладковатый аромат цветов, которых на поляне не было.
— Простите, что не подошла к вам сама. Нужно было разлить чай.
— Ни то что бы мы не знали, кто ты, но правильнее для начала представиться.
— Точно. Прошу прощения, это было весьма грубо с моей стороны. Наверное, я слишком долго не вела диалог с живыми людьми и забыла про манеры.
Девушка положила свою ладонь на грудь, показывая знак приветствия, но не меняя выражение лица. Её движения были плавными, но в них чувствовалась неестественная отстранённость.
— Меня зовут Ехидна. Вы уже знаете, что я Ведьма Алчности.
Кинг освободил одну руку, придерживая Беатрис другой, и почесал висок. Он чувствовал себя неловко.
Она хоть и со странностями, но хотя бы не конченная и не уродливая, как Петельгейзе. Если бы не одно "но", мне могло быть очень стыдно за такие мысли.
— Я Кинг. Назначен личным рыцарем одной из кандидаток на трон Лугуники.
— Беатрис. Дочь, про которую ты забыла на четыре сотни лет, я полагаю!
Беатрис сдерживала себя, как могла, но не могла не осудить действия своей матери, даже если не ненавидела её. Это было скорее разочарование, смешанное с принятием.
— Такое грубое высказывание очень обижает. Ведь я всего лишь скромная и слабая девушка.
Тон Ехидны сменился на более грустный, но выражение лица осталось совершенно неизменным. Это несоответствие было почти жутким — голос говорил одно, а бесстрастные черты лица не отражали ровно никаких эмоций.
— Похоже, так мы точно не сможем провести нормальный диалог. Присядем?
Ведьма указала рукой на стол, возле которого все трое стояли. На белой скатерти уже стоял фарфоровый чайник и три чашки, с которых поднимался лёгкий пар.
Кинг подошёл к одному из стульев, но не сел, молча ожидая, пока хозяйка этого места сядет первой. Беатрис на его руках замерла, изучая мать взглядом, в котором можно было прочитать недоверие.
— Какой джентльмен. Неудивительно, что другие тебя так любят.
Ехидна села на стул с небольшим смешком, прикрывая рот рукой. Кинг сел на другом конце столика и посадил Беатрис себе на колени. Они сидели за этим небольшим столиком, лица героя и духа были в метре от лица ведьмы.
— А ты не боишься меня с учётом моего титула. Я в целом удивлена.
Ты куда лучше, чем я предполагал. Думаю...
— Бояться нечего.
В знак подтверждения Кинг отпил чай из чашки и поставил её на место. Напиток оказался довольно средним, хотя не совсем понятно, что это за чай.
Эти действия на секунду ввели Ведьму Алчности в ступор, а затем она громко рассмеялась. В её смехе, в отличие от голоса, чувствовалось что-то настоящее — может быть, удивление, а может, даже восторг.
Кинг лишь в недоумении приподнял правую бровь, не отрывая от неё взгляда.
— Верно. Чего же бояться герою S-класса и сильнейшему человеку?
Эти слова заставили Кинга проронить пару капель пота со лба. Он чувствовал, как его сердце начинает биться чуть быстрее, но заставил себя сохранять внешнее спокойствие.
Она знает, что я всё это время лишь отыгрывал роль сильнейшего?
Будто читая его мысли, Ехидна продолжила. Её пальцы лениво водили по краю чашки.
— Конечно, я знаю о том, что ты физически обычный человек, которого все считают сильнейшим и взваливают на него свои проблемы. Но не стоит так переживать.
Она спокойно поднесла свою чашку к губам, сделала глоток и беззвучно поставила чашку на место. Её глаза, казалось, видели сквозь Кинга, читая все его сомнения и страхи.
— Моя алчность проявляется в жажде знаний. Со всех уголков земли ко мне приходили именно за этим.
Она замолчала, давая Кингу время осмыслить сказанное.
— Знаешь, Кинг, ты интересен даже по меркам тех, кто смог попасть на моё чаепитие.
Кинг нахмурился, не понимая, к чему она клонит. Беатрис напряглась, готовая вмешаться в любую секунду.
— Не переживай, я не собираюсь причинять тебе вред. Наблюдать за тобой — уже достаточно интересное зрелище. Ты, сам того не осознавая, меняешь мир вокруг себя, не имея никакой силы.