Дорога до укрытия заняла больше двух часов. Конор давно сбился со счёта, сколько раз они останавливались, чтобы перевести дух. Ноги гудели от усталости, а сухая пыль, казалось, пропитала каждый сантиметр его комбинезона, забилась в лёгкие и скрипела на зубах. Вильям шёл впереди, ровно и уверенно, будто прогулка по выжженной равнине была для него обычным делом. Андроид не уставал. Он не потел, не дышал, не жаловался. Просто шёл, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что Конор не отстал.
— Долго ещё? — спросил Конор, когда они перевалили через очередной пологий холм.
— Уже близко, — ответил Вильям, не оборачиваясь. — За теми деревьями.
Конор посмотрел в указанном направлении и невольно прищурился. Деревья выглядели странно — низкие, с искривлёнными стволами, покрытыми толстыми наростами, которые поблёскивали в свете заходящего солнца, словно чешуя. Но за ними действительно что-то было. Что-то, что не вписывалось в пейзаж пустоши.
Когда они подошли ближе, Конор увидел убежище и разочарованно выдохнул.
Это была хибара. Настоящая деревянная хибара, сколоченная из грубо обработанных досок, с крышей из сухой травы и мха, с дверью, которая, казалось, держалась на одной петле. Она была настолько маленькой, что внутри едва могли поместиться два человека — и то, если один из них спал стоя. Окон не было. Вместо них в стенах были узкие щели, через которые внутрь проникал тусклый свет и вместе с ним — холодный ночной воздух.
— Это... это и есть твоё укрытие? — спросил Конор, не скрывая скепсиса.
— Это уже не моё укрытие, — поправил Вильям, останавливаясь у входа. — Это наше укрытие. Пока мы не построим что-то лучше.
— Оно же развалится от первого ветра.
— Стояло здесь три года. Постоит ещё.
Вильям толкнул дверь. Та скрипнула, но открылась. Внутри было темно, пахло сыростью и старой древесиной. Конор шагнул следом и огляделся. В углу лежала охапка сухой травы — импровизированная постель. Рядом стоял грубо сколоченный ящик, служивший столом, на нём — несколько пустых консервных банок и кремень. В другом углу валялись какие-то инструменты: молоток, несколько гвоздей, пила с зазубренным лезвием. Всё это выглядело древним, как будто здесь жили задолго до появления Конора.
— Небогато, — сказал Конор.
— Зато безопасно, — ответил Вильям, закрывая дверь. — Место скрыто деревьями, сюда не заходят твари, а по ночам не видно огня. Если повезёт, нас не найдут.
Конор опустился на охапку травы. Та оказалась жёсткой и колючей, но после долгой дороги даже она казалась мягкой. Он закрыл глаза и на мгновение позволил себе расслабиться. Мысли, которые он старательно гнал от себя всю дорогу, снова нахлынули. Кто он? Откуда? Почему выжил именно он? Ответов не было. Только пустота и имя.
— Ты голоден, — сказал Вильям, прерывая его мысли. Это был не вопрос.
— Есть немного, — признался Конор.
Андроид подошёл к ящику, открыл его и достал несколько сухих лепёшек, завёрнутых в ткань.
— Держи. Вроде как еще не пропало поэтому, есть можно.
Конор взял лепёшку. Она была твёрдой, как камень, и на вкус напоминала смесь пыли и старого хлеба. Но он всё равно съел её — медленно, тщательно пережёвывая, чтобы не подавиться.
— А ты? — спросил он, взглянув на Вильяма. — Ты вообще ешь?
— Мне не нужно есть, — ответил андроид, садясь напротив. — Я питаюсь энергией. Солнечные панели на моей спине заряжают ядро, когда я под открытым небом. Этого хватает.
— Удобно, — буркнул Конор. — А мне придётся что-то придумывать. Лепёшки скоро закончатся.
Вильям кивнул, но ничего не сказал. Он просто смотрел на Конора своими жёлтыми глазами, и в этом взгляде было что-то, что Конор не мог расшифровать. То ли любопытство, то ли ожидание.
Первые два дня прошли почти без событий. Конор осваивался, изучал окрестности, собирал сухие ветки для костра и пытался понять, как выжить в этом мире. Вильям большую часть времени молчал, наблюдая за ним, изредка давая короткие советы.
— Не пей воду из ручья к востоку, — сказал он однажды. — Она отравлена.
— Откуда ты знаешь? — спросил Конор.
— Пробовал.
Конор не стал уточнять. Он быстро понял, что Вильям знает гораздо больше, чем говорит, но вытянуть из него информацию было почти невозможно. Андроид отвечал коротко, по делу, и всегда с какой-то странной отстранённостью, будто он наблюдал за Конором как за подопытным существом.
На третий день Конор проснулся от холода. Ночью температура резко упала, и трава, на которой он спал, покрылась инеем. Он сел, растирая замёрзшие руки, и посмотрел на Вильяма, который стоял у двери, глядя наружу.
— Здесь всегда так холодно по ночам? — спросил Конор, стуча зубами.
— Да, — ответил андроид. — Атмосфера планеты нестабильна. Днём жарко, ночью холодно. Это одна из причин, почему колония погибла.
Конор поднялся, подошёл к окну и выглянул наружу. Небо было чистым, звёзды — яркими и чужими. Он не узнавал ни одного созвездия. Это было ещё одно напоминание о том, как далеко он от дома. Откуда-то из глубины груди поднялась волна тоски, которую он тут же подавил. Не время. Сначала выжить.
— Вильям, — сказал он, оборачиваясь. — Нам нужно расширяться.
Андроид повернул голову.
— Расширяться?
— Эта хибара слишком маленькая. Мы тут как рыба в банке. Мне нужно место для еды, для запасов, для... — он замялся, — для жизни. И мне нужна еда. Настоящая. Я не смогу жрать эти лепёшки вечно.
Вильям молчал несколько секунд, обрабатывая информацию.
— Ты предлагаешь построить новый дом?
— Не дом. Хотя бы пристройку. Что-то, где можно нормально спать и хранить припасы. И, может, посадить что-нибудь. Огород. Что-то, что будет расти.
Вильям склонил голову набок.
— Огород. На этой планете. Ты уверен?
— Нет, — честно ответил Конор. — Но я не собираюсь сдохнуть здесь от голода, пока ты будешь стоять и смотреть.
Андроид издал короткий механический звук — то ли вздох, то ли смешок.
— Хорошо, — сказал он. — Начнём завтра.
Утро следующего дня началось с шума. Конор проснулся от того, что кто-то громко переговаривался снаружи. Он схватил обломок металла, который держал у изголовья, и выглянул в щель.
У входа в хибару стояли трое. Они были людьми — или почти людьми. Невысокие, коренастые, с тёмной кожей и густыми бородами. На них были грубые туники из невыделанной кожи, а на поясах висели костяные амулеты и маленькие ножи. Один из них держал в руках длинный посох, украшенный перьями и бусинами.
Вильям уже стоял рядом с ними. Он не выглядел удивлённым.
— Конор, — сказал он, не оборачиваясь. — Выходи. Это торговцы.
Конор вышел, всё ещё сжимая обломок металла. Трое незнакомцев посмотрели на него с любопытством, но без враждебности.
— Это твой? — спросил один из них, указывая на Конора посохом.
— Это мой спутник, — ответил Вильям. — Он человек. Прибыл с неба.
Слова «прибыл с неба» вызвали у торговцев оживление. Они зашептались, переглянулись, и тот, что с посохом, шагнул вперёд.
— Человек с неба, — произнёс он на ломаном, но понятном языке. — Давно не видели. Мы — торговцы. Идём с юга. Есть товар: семена, ткани, инструменты. Что нужно?
Конор на мгновение растерялся. Он не ожидал, что встретит здесь кого-то, кто говорит на его языке, пусть и с акцентом.
— Семена, — сказал он, вспомнив о своём плане. — Мне нужны семена. Что-нибудь, что можно посадить и съесть.
Торговец улыбнулся, обнажив кривые жёлтые зубы.
— Семена есть. Хорошие семена. Но не бесплатно.
— Сколько? — спросил Конор.
Торговец переглянулся с остальными, затем поднял руку и показал три пальца.
— Три слитка серебра.
Конор замер. Он не знал, что ответить. У него не было никакого серебра. У него вообще ничего не было, кроме рюкзака, обломка металла и лепёшек, которые закончились вчера.
— У меня нет серебра, — сказал он честно.
Торговец нахмурился. Вильям, стоявший до этого молча, наконец вмешался.
— Серебряные слитки — основная валюта, — сказал он, повернувшись к Конору. — Двадцать пять грамм — стандартный вес. У нас ничего нет, но у нас есть кое-что другое.
Он посмотрел на торговцев и что-то сказал им на их языке. Конор не понял ни слова — это был гортанный, щёлкающий язык, совершенно не похожий на его собственный. Торговцы переглянулись, затем кивнули.
Вильям повернулся к Конору.
— Они возьмут металлолом из твоей капсулы. Обломки обшивки, детали. Они используют их для своих инструментов. Взамен дадут семена.
— А ты уверен, что это честный обмен? — спросил Конор.
— Нет, — ответил Вильям. — Но у нас нет выбора. Либо так, либо мы останемся без еды.
Конор вздохнул. Он не любил отдавать то, что могло пригодиться, но голод был сильнее.
— Ладно, — сказал он. — Согласен.
Обмен занял почти час. Торговцы забрали почти все обломки, которые Конор смог унести с капсулы, и взамен дали небольшой мешочек с семенами, несколько мотков грубой ткани и старый, но ещё крепкий нож. Вильям внимательно следил за процессом, но не вмешивался. Когда торговцы ушли, Конор сел на землю и высыпал семена на ладонь. Они были мелкими, тёмными, похожими на зёрна пшеницы, но с каким-то странным фиолетовым отливом.
— Что это? — спросил он.
—Рис, — ответил Вильям. — Растёт быстро. Съедобен.
—Рис?
—Да, Он отличается от стандартного, но все же лучше, чем нечего
Конор вздохнул и ссыпал семена обратно в мешочек. У него было много работы. Он должен был вскопать землю, посадить семена, построить хотя бы простой навес для защиты от солнца. И всё это — без инструментов, без помощи, с одним ножом и парой обломков.
Он посмотрел на Вильяма.
— Ты поможешь?
— Я не умею сажать растения, — ответил андроид. — Но могу копать.
— Тогда копай.
Дни слились в один. Конор работал с рассвета до заката. Он вскопал небольшой участок земли рядом с хибарой, посадил семена, соорудил из веток и травы простой навес. Вильям копал, таскал камни, помогал строить. Он не уставал, не жаловался, не просил перерывов. Просто делал то, что говорил Конор.
По вечерам они сидели у костра. Конор ел лепёшки, которые теперь стали чуть мягче — Вильям научился размачивать их в воде. Андроид сидел молча, глядя в огонь.
— Ты когда-нибудь думаешь о том, что было раньше? — спросил Конор. — До того, как ты оказался здесь?
— Я помню всё, — ответил Вильям. — Каждый день, каждую секунду. Тело это было создано сто двенадцать лет назад. Первые пятьдесят лет служил в армии Империи. Потом был отключён на сорок лет. Потом очнулся здесь.
Конор замер.
— Сто двенадцать лет? И ты всё помнишь?
— Да.
— И ты не... не сходишь с ума от этого?
Вильям посмотрел на него. В его жёлтых глазах не было эмоций, но Конор почему-то почувствовал, что за этим взглядом скрывается что-то глубокое.
— Я уже не человек, а андроид, — сказал он. — Я не схожу с ума. Я просто... существую.
Конор не нашёл, что ответить. Он снова подумал о своей пустой голове, о том, что он не помнит ничего. И на мгновение ему показалось, что он предпочёл бы помнить всё, даже если бы это было больно.
Прошло ещё несколько дней. Огород был посажен, навес построен, запасы воды пополнены. Конор начал чувствовать, что жизнь налаживается. Он даже начал привыкать к серому небу, к холодным ночам, к молчаливому обществу Вильяма. Он всё ещё ничего не помнил, но это перестало быть главным. Главным было — выжить.
А потом упала капсула.
Это случилось ближе к вечеру. Конор сидел у костра и чинил свой нож, когда небо прорезала яркая вспышка. Он вскинул голову и увидел, как что-то горит, падая с неба. Огненный след тянулся за объектом, оставляя за собой шлейф дыма. Капсула — он сразу понял, что это капсула, — вошла в атмосферу под острым углом, и было видно, что она неуправляема.
Она рухнула где-то в лесу, в паре километров от хибары. Удар был такой силы, что земля вздрогнула, а с деревьев посыпались листья.
Конор вскочил на ноги.
— Вильям!
Андроид уже стоял рядом, глядя в сторону падения.
— Это транспортировочная капсула, — сказал он. — Кто-то выжил.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что она не сгорела полностью. Значит, внутри был кто-то.
Конор не стал ждать. Он схватил нож и побежал в сторону леса. Вильям последовал за ним, не отставая ни на шаг.
Они нашли капсулу в глубокой воронке, окружённой поваленными деревьями. Корпус был смят, обшивка обгорела, но входной люк был открыт. Конор подбежал ближе и заглянул внутрь.
Внутри, среди обломков и дыма, лежала девушка.
Она была прекрасна. Даже в полумраке, покрытая пылью и сажей, она выглядела так, что у Конора перехватило дыхание. Длинные тёмные волосы разметались по плечам, обрамляя бледное лицо с тонкими чертами. Глаза были закрыты, но даже сквозь закрытые веки можно было разглядеть длинные ресницы. Губы — бледные, но с чётким контуром. Она была одета в облегающий комбинезон, который подчёркивал стройную фигуру, и на её левой руке виднелся браслет — металлический, с мигающим индикатором.
Она была жива. Конор видел, как поднимается и опускается её грудь.
Он опустился на колени рядом с ней и осторожно коснулся её плеча.
— Эй, — сказал он тихо. — Ты меня слышишь?
Девушка медленно открыла глаза. Они были невероятного изумрудного цвета, и в них отразилась боль, страх и что-то ещё — что-то, что Конор не смог понять. Она посмотрела на него, и её губы дрогнули.
— Спаси... — прошептала она, и голос её сорвался. — Спаси меня...
Она замолчала, и её глаза закрылись. Рука безвольно упала на пол капсулы. Браслет на её запястье мигнул ещё раз и погас.
Конор замер, глядя на неё. В груди что-то сжалось — острое, болезненное, незнакомое. Он не знал эту девушку. Не знает её. Но и то, что не может её бросить.
— Вильям, — сказал он, не оборачиваясь. — Помоги мне. Надо вытащить её.
Андроид подошёл и посмотрел на девушку. В его глазах мелькнуло что-то — быстро, почти незаметно.
— Она без сознания, — сказал он. — Но жива. Ты уверен, что хочешь взять её с собой?
— Да, — ответил Конор, не раздумывая. — Уверен.
Он поднял девушку на руки. Она была легкой, почти невесомой, и её голова склонилась к его плечу. Конор почувствовал запах дыма и чего-то ещё — цветочного, тонкого, почти неуловимого.
Он выбрался из капсулы и пошёл обратно к хибаре, прижимая девушку к груди. Вильям шёл следом, молча, глядя в спину Конора.
Впереди был новый день. И новые вопросы, на которые пока не было ответов.