Но тот человек оказался гораздо более разговорчивым, чем можно было судить по его внешности; вопросы Чжоу Цзе, похоже, открыли его словесный шлюз.
Взгляд коллеги наполнился воспоминаниями, и, помолчав, некоторое время, парень снова заговорил:
— Раньше я… Раньше я был при деньгах, и меня уважали. Занимался бизнесом в партнёрстве с людьми и получилось заработать кое-какие деньги… — он говорил прерывисто. — Однажды, один друг сказал, что хочет показать мне кое-что новенькое…
— И ты попробовал? — спросил Чжоу Цзе смотря в потолок. Он не обернулся на говорившего.
— М-м… Поначалу я думал: один раз — не страшно. Ничего страшного не случится, — мужчина горько усмехнулся. — А после этого меня было уже не остановить…
Некоторые люди устроены так: они с трудом могут отказаться даже от онанизма, словно это вопрос жизни и смерти, но при этом наивно полагают, что смогут завязать с наркотиками.
«Избитая история…»
— И что потом? Ты промотал всё до нитки и встан на путь без возможности повернуть обратно? — спросил Чжоу Цзе, повернув голову, чтобы мельком взглянуть на коллегу.
— Нет… Болезнь моей дочери стала последней соломинкой, которая сломила меня… — взгляд мужчины был полон сожаления и отчаяния. — Ей ведь было всего девять лет… всего девять…
Худощавый мужчина ещё долго бормотал что-то, тоскуя по своей маленькой дочери и одновременно изливая своё раскаяние.
Но Чжоу Цзе лишь молчал.
И только в самом конце он как бы между прочим спросил:
— Думал о том, что будешь делать, когда выйдешь отсюда?
— Хочу повидать свою дочь… сказать ей, что я люблю её.
— О, а когда выйдешь — снова будешь употреблять?
Эти слова заставили мужчину вздрогнуть всем телом. Он остолбенел на мгновение, его горло слегка дрогнуло, и лишь спустя долгое время он едва слышно прошептал:
— Я… Я не знаю.
После этих слов желание Чжоу Цзе продолжать разговор полностью угасло. Ему действительно было трудно проявить сочувствие.
— Чего так спешишь, словно на перерождение опаздываешь? Мудак. — В этот момент неподалёку донеслась нарочито приглошённая ругань.
Там были трое мужчин с крепким телосложением и злобными лицами. Их мышцы вздымались под тюремной робой, а губы едва заметно исказились от едкой усмешки.
Эти трое, с одной стороны, настороженно следили за передвижениями охранников вокруг, а с другой — незаметно приближались к проходившим мимо заключённым.
Верзила, идущий впереди, нарочно задел руку щуплого мужчины, делая вид, что не специально.
Тот, застигнутый врасплох, пошатнулся и, развернувшись, бросил гневный взгляд на крупного заключённого.
Но как только разглядел облик этой троицы, гнев в его глазах мгновенно сменился тревогой и робостью, став заискивающе-боязливым.
— Смотри, куда прёшь, — холодно произнёс один из троих.
Худой мужчина начал подобострастно и многократно извиняться, и, только когда трое заключённых кивнули, тот с облегчением поспешил прочь.
Увмдев эту сцену, троица довольна заулыбалась и тут же принялась высматривать следующую жертву. Взгляды этих D-классов заскользили по толпе, словно у хищников, выбирающих добычу.
Они страдали, но при этом находили радость.
В какой среде бы вы не находились, везде найдётся такой тип людей, которым нравится делать пакости, не приносящие выгоды ни им самим, ни другим.
Конечно, в каком-то смысле такие люди действуют из собственных интересов. По крайней мере, они удовлетворяют свои низменные, тёмные психологические потребности.
В контактах между людьми неизбежны трения, что уж говорить о заключённых класса D, которые по большей части состоят из приговорённых к смерти. Пока конфликт не доходит до серьёзной драки, охрана здесь, как правило, не вмешивается.
Эти трое верзил также очень разборчиво выбирали цели для своей травли: либо тех, кто выглядел тщедушным, либо тех, в чьих глазах читалась робость, а в характере — слабость.
Видя, что эта троица неуклонно приближается, Чжоу Цзе бросил взгляд на стоящего рядом с ним D-уровня, тощего как скелет.
«М-м… Тщедушный.»
И тут он вспомнил как выглядит своё собственное лицо.
«М-м… Безобидный вид; ни человеку, ни зверю вреда не причинит.»
«Просто нет слов…»
И действительно, взгляды троих верзил вскоре устремились на них двоих, сидящих в углу.
— Неприятности на подходе… Пошли быстрее…
Этот тщедушный D-класс, похоже, имел большой опыт в таких делах: тихо предупредив Чжоу Цзе, он быстро вскочил на ноги и торопливо побежал к стоявшему поодаль охраннику, усевшись прямо рядом с ним.
Чжоу Цзе, который никогда раньше не сталкивался с такой ситуацикй, отреагировал с опозданием: он только начал подниматься на ноги, когда увидел, что троица ускорила шаг и преградила ему путь.
«Ц… Некстати свалившаяся напасть…»
То, что добыча попыталась ускользнуть, похоже, вызвало у мужчин сильное недовольство.
— Эй, мелкий, на кого это ты так выражаешься?
Тот, кто шёл впереди, зловеще усмехнулся, но при этом произнёс совершенно надуманные слова, приняв такой вид, будто это Чжоу Цзе его спровоцировал.
Ругаясь он протянул свою коренастую правую руку и толкнул парня в правое плечо.
Чжоу Цзе в общем-то было всё равно на такие неприятности, но умный человек не станет рисковать, когда силы явно не на его стороне. Ему совсем не хотелось ввязываться в конфликт в такой ситуации, а потом ни за что ни про что быть застреленным охраной.
«Влево… Нет, слева угол стены… Лучше сразу позвать охрану…»
Однако тело Чжоу Цзе среагировало быстрее, чем его голова.
Как это выглядело: парень быстро развернулся боком, слегка отклонив корпус назад, и ловко ушёл от толчка заключённого. В то же время его права рука молниеносно вытянулась вперёд, чисто и точно схватив противника за запястье.
В этот критически решающий момент пальцы Чжоу Цзе словно обрели собственную волю и точно нашли сустав чужого запястья. Его большой и указательный пальцы образовали подобие клещей, крепко зажав лучезапястный сустав.
Следом Чжоу Цзе дёрнул запястьем, и под звонкий хруст чужой сустав мгновенно вылетел.
Лицо крепкого мужчины в тот же миг от боли стало ещё более свирепым и искажённым. Его рука безвольно повисла под контролем парня, а сам он, шатаясь от невыносимой боли, отступил назад.
— Ах, это… — от неожиданного поворота событий в замешательстве оказался прежде всего сам Чжоу Цзе.
Вся эта серия движений только что была скорее машинальной реакцией, совершенно не прошедшей через мозг.
Парень быстро пришёл в себя и устремил взгляд на троицу, опасаясь в любой момент получить ответный удар.
Но, неожиданно, все трое одновременно отступили на шаг и, похоже, даже не собирались давать сдачи — у них был вид, полный показной свирепости при внутренней трусости.
Во взгляде главаря читалась ненависть. Левой рукой он придержал правую и, оскалившись от боли, злобно процедил:
— Ты покойник, щенок…
И тут он внезапно развернулся и издал душераздирающий вопль; двое других тоже закричали одновременно с ним:
— Охрана! Кто-то напал!
— Сейчас убьют!
«Ну, ёбаный рот…» — Чжоу Цзе просто остолбенел.
Эти люди, занимающиеся травлей, профессионально использовали приёмы подставных пострадавших!
— Бах!..
Внезапный звук выстрела заставил зрачки Чжоу Цзе сузиться. Он инстинктивно бросился ничком на землю, прикрыл голову руками и плотно прижался телом к холодному полу.
— Бах!..
— Бах!..
После трёх выстрелов подряд всё пространство мгновенно погрузилось в мёртвую тишину. Все заключённые класса D застыли на месте словно изваяния, их взгляды невольно устремились в эту сторону.
Чжоу Цзе медленно поднял голову, и открывшееся зрелище заставило его на мгновение затаить дыхание.
Трупы троих верзил лежали прямо перед ним, менее чем в метре от него. В центре лба каждого чернело пулевое отверстие, из которого обильно сочилась кровь, собираясь на полу.
Их глаза всё ещё были широко раскрыты, на лицах застыли последние мгновения ужаса и неверия — они умерли, не сомкнув глаз.
Съёжившийся на полу Чжоу Цзе почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки; давление, словно гром отдавалось в ушах.
По лицу парня медленно стекала тёплая жидкость; Чжоу Цзе провёл рукой и вытер её — кончики пальцев оказались покрыты липкой алой кровью. Это были брызги, попавшие ему на лицо.