— Можешь говорить о чём угодно — о своих тревогах, о своём беспокойстве. Я думаю, тебе иногда тоже хочется найти кого-то, с кем можно поделиться, не так ли? — мягко произнесла Ван Лэй с совершенно невозмутимым видом. — Моя работа — направить тебя и дать оценку твоему психологическому состоянию.
Чжоу Цзе внезапно осознал, что ему, по сути, нет необходимости намеренно кого-то из себя изображать. Кого ни поставь на место персонала класса D, никто не будет питать добрых чувств к людям из этой категории — полное недовольство и жалобы будут самым нормальным проявлением.
— Есть ли в этом необходимость? — усмехнулся Чжоу Цзе. — Хоть номинально я тоже являюсь сотрудником, я никогда не чувствовал, чтобы ко мне относились как к «человеку». Какой тогда смысл в том, здоров я психологически или нет?
— Я глубоко сочувствую тому, через что ты проходишь, но я действительно бессильна что-либо изменить, — девушка тихо вздохнула. — Единственное, что я могу сделать, — это выслушать и помочь советом. Возможно, ты мог бы попробовать относиться ко мне как к другу.
«Сочувствуешь? Сочувствуешь приговорённому к смерти? Это слишком лицемерно…»
Видя, что парень молчи, Ван Лэй мягко продолжила:
— Я знаю, ты мне не доверяешь, и это нормально. Возможно, мы можем попробовать другой подход. Не хочешь рассказать о себе?
Честно говоря, Чжоу Цзе вообще ни о чём не хотел говорить. Чем больше скажешь, тем легче допустить ошибку. Однако, какова бы ни была цель собеседницы, она, вероятно, не успокоится и не отступится просто так.
«Лучше уж пойти у неё на поводу…»
Взгляд парня скользнул к письменному столу за стеклом. Рядом с рукой Ван Лэй совершенно открыто лежало его личное дело. Чжоу Цзе ясно видел на документе свою фотографию и имя.
«Она хочет показать, что много обо мне знает?.. Кстати, госпожа Ван Лэй, возможно, вы знаете, кто я такой даже лучше, чем я сам…»
Чжоу Цзе отвёл взгляд; однако всё его внимание было приковано к документу, лежащему рядом с её рукой. Он несколько раз шевельнул губами и лишь затем медленно заговорил:
— Меня зовут Чжоу Цзе, мне двадцать два года. Что касается того, почему я стал сотрудником D-класса… — эти слова были сухими и безжизненными, но вдруг парень замолчал на полуслове.
Потому что он увидел следующие слова написанные в документе:
[…в 20▇▇ году, в ходе дела о квартирной краже со взломом, в состоянии аффекта стал причиной смерти подозреваемого, который проник в жилище с целью кражи и попытался совершить сексуальное насилие в отношении его младшей сестры. В период содержания под стражей, по результатам оценки и переговоров, добровольно подписал «Соглашение об оказании услуг специальным персоналом» и стал сотрудником класса D…]
Он вовсе не был приговорён к смерти…
Даже если конкретных деталей этого дела Чжоу Цзе и не знал, он всё равно понимал: по этому вопросу вообще не было поставлено точки.
Потому что до своего перемещения он на самом деле тоже пережил нечто подобное.
Да, Чжоу Цзе убил человека.
Однажды по дороге с работы он случайно столкнулся с преступником, который, угрожая ножом, приставал к женщине. Чжоу Цзе немедленно принял решение и использовал недавно купленные ножницы, чтобы воткнуть их в грудь того преступника.
Мотивом была доблестная помощь, орудием убийства — недавно приобретённые рабочие инструменты, убил с одного удара, без дальнейшего преследования жертвы. На месте преступления была полная и чёткая запись с камер видеонаблюдения. В конечном итоге суд вынес приговор: необходимая оборона, оправдан и освобождён из-под стражи. В интернете тоже все его хвалили — можно сказать, что это соответствовало общим ожиданиям.
Но Чжоу Цзе из этого мира подписал соглашение и стал сотрудником класса D ещё до того, как приговор был вынесен.
Даже если описание состоит всего из нескольких слов и обрывков фраз, всё равно можно заметить, что в этом процессе неизбежно были какие-то махинации.
В такой ситуации подписывать кабальный договор и выбирать стать сотрудником D-класса — явно не соответствует здравому смыслу.
«Неудивительно, что Ван Лэй проявила сочувствие к моей участи — она, должно быть, знает кое-какие внутренние обстоятельства… Нет… Не то… А вдруг досье — подделка?.. Или, может быть, в этих записях есть расхождения с реальным положением дел?..»
У Чжоу Цзе заскребли кошки на душе. Чем больше он думал, тем более вероятным казалось такое развитие событий. Лучше ему не высказываться слишком много по этому поводу. Хранить молчание — самое разумное решение.
«Это было опасно… Чуть не прокололся…» — Сердце парня неудержимо забилось с огромной силой.
Видя, что молодой человек снова погрузился в молчание, Ван Лэй посмотрела ему в глаза, и её голос стал ещё мягче, словно утешая его раненную душу.
— Я знаю, в твоей душе, должно быть, полно обид и жалоб, и даже чувство отчаяния по отношению к миру. Это нормально, господин Чжоу Цзе… — она сделала паузу, а затем продолжила: — В конце концов, ты совершенно не похож на тех сотрудников класса D, которые совершили непростительные преступления. Но реальность жестока: когда возникает нехватка персонала D-класса, учреждение по содержанию аномалий вводит в действие протокол временного призыва, пополняя штат из числа тех, чьи преступления относительно незначительны… Должно быть, ты тоже прошёл через нелёгкий выбор, прежде чем принять это решение. Жаль только, что то соглашение вообще не сообщает тебе, какова на самом деле природа этой работы…
«То есть этот договор предусматривает определённую компенсацию для отобранных людей?.. Однако, лучше всё же не продолжать зацикливаться на этой теме…» — подумал про себя Чжоу Цзе.
— Ничего страшного, что ты рассказываешь мне все эти подробности? — спросил Чжоу Цзе, бесстрастно переводя тему. — Я ведь сотрудник уровня D.
— Ничего страшного, господин Чжоу Цзе. Наш разговор полностью записывается. Психологическая поддержка отличается от допроса; мы не находимся по разные стороны баррикад, — мягко сказала Ван Лэй. — Я могу ответить на твои вопросы. Как я уже говорила, тебе стоит попробовать относиться ко мне как к другу.
Тут уж Чжоу Цзе действительно не смог до конца понять отношение сидящей перед ним девушки. Казалось, её искренность не была похожа на притворство.
Он помедлил минуту, раздумывая, и лишь затем открыл рот, чтобы спросить:
— Госпожа Ван Лэй, тебе, кажется очень жаль меня из-за того, что со мной произошло?
— Конечно. Способность к сопереживанию — одно из основных качеств квалифицированного психолога-консультанта, — девушка кивнула и бесстрастно заметила: — Думаю, любой человек с нормальным рассудком сочтёт несправедливым, что ты стал сотрудником D-класса по такой причине.
Чжоу Цзе внезапно вспомнил того начальника охраны, который перед прошлый экспериментов предупредил его сохранять спокойствие; и того молодого охранника, который только что привёл его сюда, чьё отношение заставляло задуматься.
— Хах… Спасибо на добром слове, — парень с некоторым волнением покачал голово, усмехнувшись. — Так почему же ты тогда идёшь на поводу у зла? Только ради денег? Думаю, людей с такой судьбой, как у меня, далеко не один.
С точки зрения Чжоу Цзе, у этой организации — будь то её методы или цели — каждый миг проявляется её злая сущность.
Хотя он лично пережил лишь один смертельно опасный инцидент, этого было достаточно, чтобы представить себе, какие бесчеловечные эксперименты могут проводиться за спиной этой организации. В тех неведомых тёмных углах, возможно, прямо сейчас разворачиваются сцены, куда более жестокие, чем всё, что он видел.
И какая же будет причина, чтобы оправдать подобные действия?
— Центр по содержанию аномалий — это холодная машина, но шестерни, приводящие эту машину в движение, состоят из живых людей из плоти и крови…
Чжоу Цзе не увидел в глазах Ван Лэй ни тени вины — только трудно описуемую, непоколебимую веру в свою правоту.
Она тихо продолжила:
— Мы вступаем в Центр по содержанию аномалий, естественно, потому что в какой-то мере разделяем идеологию этой организации. Я всегда верила, что вношу свой вклад в великое дело.
Эта почти проповедующая позиция Ван Лэй на мгновение вызвала у молодого человека замешательство.
«Она, судя по манере говорить и держаться, явно получила высшее образование, и совсем не похожа на человека, которого легко можно одурачить или промыть мозги. И это, похоже, не связано с религиозной верой. Что же тогда поддерживает её убеждения?»
— О? С удовольствием послушаю подробности, — Чжоу Цзе сделал вид, что внимательно слушает.
— Господин Чжоу Цзе, полагаю, ты совершенно не представляешь, что же на самом деле представляет собой Центр содержания аномалий?
— Конечно, — он ответил честно.
— Центр содержания аномалий существует гораздо дольше, чем ты можешь себе представить — он пронизывает практически всю историю человеческой цивилизации. Знай: по-настоящему жестокие и несправедливые силы не способны просуществовать так долго на протяжении веков.
«Но это лишь одна сторона медали…» — мысленно оценил Чжоу Цзе.
Ван Лэй сделала паузу и продолжила:
— Центр содержания аномалий действует тайно по всему миру. Его цель — сдерживание аномальных предметов, особей и явлений. Его собственная деятельность не подлежит вмешательству со стороны юрисдикции, полномочий и мандата основных национальных правительств. Мы стремимся поддерживать нормальное состояние мира, благодаря чему простые люди по всему миру могут жить, не погружаясь в страх, подозрительность или состояние утраты веры, а также сохранять независимость и самостоятельность человечества от угроз извне земли, из иных измерений и из космоса.
— Э… Это звучит… — Чжоу Цзе открыл рот, поправил позу, и цепи на его руках и ногах с мелодичным звоном ударились друг о друга от движений.
Он действительно не ожидал, что Ван Лэй с самого начала навесит на эту организацию столь грандиозную идеологию — это было как-то чересчур далеко от реальности.
— Звучит как сказка? — девушка слегка улыбнулась.
— Да… — Чжоу Цзе пожал плечами. — Я думал, причина будет хоть немного приземлённее.
— Короче говоря, Центр содержания аномалий существует для того, чтобы обеспечить подавляющему большинству человечества возможность жить в относительно нормальном, мирном мире и продолжать человеческую цивилизацию, — пояснила Ван Лэй.
— Даже если это жизнь во лжи? — Чжоу Цзе приподнял бровь.
Ван Лэй кивнула:
— Да, могу с уверенностью сказать вам: если раскрыть миру правду, общество погрузится в беспрецедентную панику и хаос. Такая ситуация, вероятнее всего, приведёт к краху человеческой цивилизации. Поэтому, чтобы обеспечить возможность большинству человечества жить в этом «нормальном» мире, предотвращение распространения определённых истин также стало частью нашей миссии.
— Трудно представить, что эти слова исходят из уст женщины, которая называет себя психологом-консультантом, — не удержался от ироничного замечания Чжоу Цзе.
— Здесь, за исключением самых низовых ремонтников и уборщиков, подавляющее большинство из нас прекрасно понимает, за что мы сражаемся.
— Это не касается персонала класса D, не так ли? Даже если сотрудник D-класса отдаст свою жизнь, он не получит признания ни от кого, — слова Чжоу Цзе прозвучали несколько резко.
— Извини… но, я полагаю, ты должен понимать, что я имела в виду вовсе не это, — опустила глаза Ван Лэй.
На самом деле Чжоу Цзе не испытывал к этой сидящей перед ним госпоже никакой неприязни, и у него не было никакого желания вступаться за тех приговорённых к смерти.
Суть проблемы заключалась в том, что его нынешнее положение — это самый жалкий D среди всех сотрудников D-класса.
— Госпожа Ван Лэй, ты, кажется, уходишь от самого главного вопроса. Среди персонала класса D объективно существуют такие люди, как я… — Чжоу Цзэ сделал паузу и продолжил: — Это также не объясняет, почему вы проводите эксперименты на людях.
Услышав это, Ван Лэй посмотрела на парня, и в её мягком взгляде появилась толика восхищения.
— Господин Чжоу Цзэ, ты очень умён и рассудителен, и это заставляет меня вновь сожалеть о твоём положении. Хотя я изо всех сил стараюсь этого избегать, но, похоже, ты всё равно ставишь себя по другую сторону баррикад от меня…
Она тихо вздохнула.
— Ты знаешь, что такое дилемма вагонетки?
Так называемая «дилемма вагонетки» — это классический мысленный эксперимент в этике и моральной философии.
Неуправляемая вагонетка движется вперёд по рельсам. На этому пути находятся пять человек. Если вагонетки продолжит движение, то они неизбежно погибнут. Ты стоишь рядом с развилкой, держа в руках рычаг, которым можно изменить направление вагонетки. Если ты потянешь за рычаг, то вагонетка повернёт на другой путь, но на нём будет находиться ещё один человек.
Теперь перед тобой стоит выбор: остаться безучастным и позволить пяти людям погибнуть? Или изменить направление вагонетки, пожертвовав одним человеком ради спасения пятерых?
— Знаю, — Чжоу Цзе приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что я тот самый человек, привязанный к рельсам, которым можно пожертвовать?
Ван Лэй не подтвердила предположение парня, а вместо этого спросила:
— Тогда, господин Чжоу Цзе, в чём, по твоему мнению, заключается коренная причина того, что проблема вагонетки вызывает столько споров?
Молодой человек помолчал мгновение, а затем равнодушно произнёс:
— Потому что тот, кто отвечает на вопрос, не привязан к рельсам.
Психолог слегка опешила, а затем тихо рассмеялась:
— Твой ответ хоть и не совсем совпадает с тем, что я ожидала, но он действительно… попадает прямо в точку.
— Госпожа Ван Лэй, раз уж мы не привязаны к одним и тем же рельсам… — Чжоу Цзе пожал плечами. — Нет, ты даже можешь быть тем человеком, который держит в руках рычаг управления, поэтому тебе, наверняка, не суждено по-настоящему понять меня.
— Тогда, господин Чжоу Цзе, как ты думаешь, абсолютно ли безопасна работа нас, сотрудников Центра? — парировала Ван Лэй.
Парень машинально вспомнил тех двоих сотрудников службы безопасности, которые погибли во время прошлого происшествия.
«Нет… У меня не должно быть этого воспоминания, поэтому сейчас я должен согласиться с этим утверждением…»
Однако, не дав парню перед ней открыть рот, Ван Лэй добавила:
— На самом деле, за исключением небольшого числа объектов, уровень ранений и гибели сотрудников в большинстве учреждений всегда остаётся крайне высоким. С самого начала мы привязаны к одним и тем же рельсам, просто ты находишься немного ближе к поезду, а я — немного дальше…
Чжоу Цзе опешил и горько усмехнулся:
— Ты подменяешь понятия, госпожа Ван Лэй.
— Да, это подмена понятий. В отличие от нас, у персонала класса D в Центре содержания аномалий нет ни свободы, ни достоинства.
Консультант, ничуть не смутившись, кивнула в знак согласия, а затем резко сменила тему:
— Но я хотела сказать не об этом, а о реальной проблеме, с которой мы сталкиваемся… На самом деле, на другом конце рельсов привязаны не пять человек, а целый мир…
Она мягко рассмеялась:
— Будь то философский вопрос или социальный, он имеет смысл для обсуждения только, когда существует само человеческое общество, не так ли?
Чжоу Цзе на мгновение лишился дара речи.
Он прекрасно понимал: как только тема поднимается от личных прав и интересов до вопроса о выживании всего человечества, спорить дальше уже не имеет смысла. Такая тяжёлая дилемма не имеет особого практического значения для такого сотрудника класса D, как Чжоу Цзе, который не знает, доживёт ли до завтрашнего дня.
Психолог, видимо, хотела придать хоть какую-то ценность его жизни, которая могла оборваться в любой момент, а может быть просто пыталась дать ему способ выпустить эмоции.
— Разумеется, все эти слова были изложены с точки зрения Центра содержания аномалий… — голос Ван Лэй снова стал мягким. — Если же говорить как друг, то я без колебаний осудила бы вместе с тобой их безумие и извращённость.
— Спасибо, хоть твои слова и звучат так, будто ты выносишь мне смертный приговор… — Чжоу Цзе приподнял бровь и выдавил улыбку, которая не коснулась глаз. — После того, что я услышал, я почти готов с героической стойкостью принять смерть.
Услышав это, девушка не смогла сдержать улыбку и покачала головой.
— Господин Чжоу Цзе, трудно представить, что в такой ситуации вы всё ещё сохраняете чувство юмора. Честно говоря, с самого начала у меня было ощущение, что ваше психологическое состояние отличается от состояния других сотрудников класса D. Подавляющее большинство, которое я встречала, проявляло либо крайнюю степень страха и тревоги, либо полное онемение и отчаяние. Но ты сохраняешь довольно ясную способность мыслить и эмоциональную стабильность — это очень редко встречаться в моей профессиональной карьере.
— Значит, ты часто проводишь психологические консультации для персонала D-класса? — с недоумением спросил Чжоу Цзе. — Какой в этом вообще смысл?
— М-м-м… Не так уж и часто. Насколько мне известно, некоторые эксперименты предъявляют определённые требования к психологическому состоянию персонала класса D, — откровенно ответила Ван Лэй.
— Ты хочешь сказать, что меня скоро ждёт соответствующий эксперимент?
— Я не могу дать тебе точного ответа — эта информация уже выходит за пределы моей компетенции, — психолог взяла стоявшую рядом чашку с чаем и сделала небольшой глоток. — Кроме этого, у тебя есть какие-то другие переживания или стресс?
— Последний вопрос: если говорить с позиции друга… — взгляд Чжоу Цзе слегка блеснул, и юноша многозначительно произнёс: — Есть ли у тебя для меня какой-нибудь совет?
— К сожалению, с какой стороны ни посмотри, я не могу дать тебе ценного совета…
Ван Лэй тихо вздохнула, посмотрела в глаза Чжоу Цзе и лишь спустя некоторое время продолжила:
— Прости за прямоту, господин Чжоу Цзе, но создаётся впечатление, что ты не испытываешь особого страха перед реальностью, с которой тебе предстоит столкнуться… Это хорошо, правда. Я могу лишь пожелать тебе, чтобы ты всегда видел солнце следующего дня…